Девушка с белым лицом

- Пока просто задержаны. До выяснения, - немного подумав, добавил Черепанов.

- Да поймите вы, четыре человека утонули! Четыре! В одном озере! В течение года! Вы давно уже должны были объединить все четыре дела в одно!

- Объединим, - кивнул следователь, раздраженно глядя на меня. - Давайте, собирайтесь.

Ему не хотелось применять силу, он очень надеялся на мое благоразумие, но, если я упрусь, он позовет своего помощника.

- Это надолго?

- Не более двух суток. - Черепанов отвел в сторону глаза, хотя его сложно было обвинить во лжи.

Он действительно не смел держать меня в камере более двух суток, но только в том случае, если не будет веских доказательств. А они могли появиться уже сегодня.

- А что со мной? - закатывая глазки, спросила Элли.

- Вам тоже придется дать объяснение, - в раздумье кивнул Черепанов.

Он еще не знал, задерживать ее или допросить здесь, а я уже проявил заботу:

- У тебя здесь остались кое-какие вещи. Можешь взять.

- Нет! - Элли вскинула руку, в обморочном жесте поднесла ее ко лбу.

При этом она потеряла равновесие, пошатнулась, Черепанов подхватил ее, удерживая от падения. А в меня будто вселился бес, он овладел и сознанием, и языком.

- Нашатырь! - крикнул бес, швырнув меня к входной двери.

Одной рукой я смахнул ключи, лежащие на высоком обувном ящике, другой открыл дверь.

- Стоять! - крикнул Черепанов.

Следователь оставил Элли, рванул за мной, но я успел вставить ключ в замочную скважину. Только я его провернул, как последовал удар в дверь.

Некогда было вытаскивать ключи, я оставил их в замочной скважине. Межквартирный тамбур пустовал, дверь аварийного отсека была приоткрыта, я с трудом удержался от искушения спрятаться в этой нише. Было во мне сейчас что-то заячье, страх толкал под куст, а инстинкт самосохранения хватал за шкирку и тащил вперед. Сворачивая к выходу, я поскользнулся, с меня едва не слетела домашняя тапочка.

С лестничной клетки доносились голоса - старший лейтенант Шпатов с кем-то разговаривал, но меня он не видел. Я ухватился за свой шанс, нажав на кнопку лифта. Где-то внизу едва слышно сомкнулись створки, послышался тихий рокот электромотора.

Кабина лифта поднималась непозволительно медленно.

- Ну да, видел его вчера, - сказал знакомый мужской голос.

Как оказалось, помощник Черепанова разговаривал с моим соседом по этажу. Видно, Олег вышел покурить, там его и перехватили. Знакомство шапочное, Олег почти ничего про меня не знал, но мог видеть, как я вчера шатался по ночному двору, а это уже крамола.

Зазвонил телефон, Шпатов отозвался, а створки грузового лифта еще только открывались.

- Бегу!

Старлей рванул к моей квартире, но я уже был в кабинке и жал на кнопку. Я промахнулся, вместо «единички» нажал на «двойку», но это уже не имело никакого значения. Все равно меня поймают, скрутят, увезут, и все, прощай, свобода.

Створки лифта закрывались недопустимо медленно, я успел заметить пробегающего мимо человека. Это был Шпатов, он не мог меня видеть, поскольку створки лифта уже почти закрылись.

Шпатов бежал спасать Черепанова, ключи в дверях, задержек не будет. Секунд через шесть-семь за мной бросятся в погоню, а лифт опускался до скрипа в зубах медленно.

Шпатов допустил промашку: надо было сразу бежать за мной, но в следующий раз он будет умнее - не станет ждать пассажирский лифт, а бросится вниз по лестнице, перепрыгивая через перила, в одно касание перемахивая маршевые пролеты. Обгонит меня и возьмет на первом этаже под белы ручки. Может, и мне перейти на бег по вертикали?

Но пока остановится кабина, распахнутся створки… Потом еще нужно будет пройти расстояние до лестничной шахты, а это два поворота в то время, как на первом этаже лифт напрямую ведет к выходу. И еще я не должен забывать о своих тапочках, это не самая лучшая обувь для рискованных трюков. Тапочки будут спадать, рваться, лучше взять их в руки, до лучших времен.

Лифт остановился. Не дожидаясь, когда откроются створки, я снял тапочки, сложил их подошва к подошве, сунул под мышку. Пол в кабинке грязный, заплеванный, но это песенка, пляски еще только впереди - по камням и стеклам, которые ждут меня на улице… Может, сразу сдаться?

Я не ошибся, за мной действительно бежали, об этом свидетельствовал шум на лестнице. Но у меня была фора в два-три этажа.

Только вот смогу ли я ею воспользоваться? Вариантов практически нет. Ну, выбегу я из подъезда, а дальше? Даже по тротуару босиком далеко не убежишь, а через палисадники - тем более. И за кустами не спрячешься: день на дворе. Ну, и как мне быть?

Но сама судьба уводила меня от погони, подставив ладошку, вернее, кузов грузовичка с открытым фургоном. Автомобиль проехал мимо меня, обдав грязным выхлопом, я со всех ног рванул за ним. Пока догонял, несколько раз наступил на острые камушки, а может, и стеклышки, и это резко подняло в цене тапки, которые я не выпускал из рук.

Тапки я забросил в кузов, двумя руками вцепился в задний борт. «Газель» еще только набирала ход, и я без особого труда оттолкнулся от земли, подпрыгнул, перевалился через борт и рухнул в кузов, больно стукнувшись лбом об угол деревянного ящика. Еще и руку оцарапал о зазубрины на верхнем срезе борта.

Я осторожно, на мгновение, высунул голову и увидел своих преследователей. Они стояли у подъезда, лихорадочно рыская глазами по сторонам. Шпатов тянул руку к женщине, которая шла по тротуару. Я не мог знать, видела эта женщина меня или нет. Если да, то мне лучше спрыгнуть с грузовичка, пока еще не поздно.

Я провел пальцами по одной ступне, по другой, глянул на руку - крови вроде бы не было, значит, всего лишь по камушкам пробежался. В кузове грязно, я лежал между задним бортом и какими-то ящиками, острые углы кололи мне спину, но лучше плохо ехать, чем хорошо бежать.

Я нашел в себе силы выскочить из грузовичка и, обогнув мусорные баки, юркнул в сквер, которым смело можно было назвать двор соседнего дома. Высокие клены, липы, тополя - кроны деревьев над головой закрывали небо, солнце с трудом проникало под эти зеленые своды. Двор тихий, спокойный, пройти его можно было по дороге, запруженной припаркованными автомобилями, но я выбрал другой путь - тропинку, которая наискосок пересекала детскую площадку. И с первых же шагов наскочил на что-то мягкое, липкое и вонючее - голой ногой. И выругался, вспомнив о тапочках, которые остались в машине.

Услышав меня, молодая мамочка лихорадочно вцепилась в коляску, я даже заметил, как вздулась у нее венка на внешней стороне ладони. А как не испугаться орущего, небритого и к тому же босого мужика с дикими от страха и возмущения глазами?


А мне было страшно, и это порядком затрудняло движение, как будто кто-то хватал за шорты, пытаясь меня остановить. И еще - в любое время меня могли окрикнуть или даже выстрелить в спину. Мне было не до шуток, я даже не попытался извиниться перед мамочкой, пробегая мимо нее.

Я беспрепятственно пересек двор наискосок, дальше путь преграждала дорога, на которой меня могла сбить машина. Нужно было сбавлять ход, под ноги бросилась черная кошка, пришлось перепрыгивать через нее. Я споткнулся, потерял равновесие, инерция вынесла меня на проезжую часть и бросила под колеса белого «паркетника» с эмблемой «Мерседеса» на радиаторной решетке. Сильный удар в бок швырнул меня на землю, я упал, к счастью, машина остановилась. Из нее выскочила Элли.

Никогда я еще не был ей так рад, как сейчас. Сильно болела тазобедренная кость, но это не помешало мне подняться и подойти к машине.

- Ты куда? - испуганно крикнула Элли.

Она явно не ожидала увидеть меня, поэтому не побоялась выскочить из машины. И теперь не знала, как ей быть. Ну да, я же преступник, а она - сама святость!

- В больницу!

Я забрался в машину, захлопнул за собой дверь. Элли садилась за руль с таким видом, как будто под ней в любой момент могла взорваться бомба. А закрывая дверь, оглянулась - вдруг погоня на хвосте. Похоже, Элли уезжала от меня без разрешения. Черепанов строго-настрого наказал ей остаться, а она сбежала и теперь трясется от страха.

- Чем это воняет? - Элли недовольно зашмыгала носом.

- Болью. Перелом шейки бедра. - Если я врал, то не бессовестно.

Вдруг у меня на самом деле перелом, и мне срочно нужно в больницу?

- И соучастие в убийстве, - добавил я.

- У кого соучастие? - Элли вскрикнула от нервного перенапряжения.

- У тебя.

- Это неправда!

- А то, что я убил твоего мужа, правда?

- Ну, я не знаю, - замялась она.

- Не убивал я Антона, и ты не соучастница.

- Я-то не соучастница, а ты… Антон переписал на тебя часть своей доли.

- Не понял.

- Антон не говорил?

- Зачем он это сделал?

- Антон собирался объединяться с «Быстроходом», у Мешкова возникли подозрения… Ну, если тебя кинули, то и его кинут, а Мешкову это нужно?…

- Антон изменил доли в уставном капитале?

- А обратно переоформить не успел. Выходит, что половина компании - твоя… Ну, и я часть от второй половины унаследую…

- И если я снова женюсь на тебе, то буду весь в шоколаде.

- А ты так не думал?

- Так думала ты, поэтому и приперлась ко мне вчера.

- Я приперлась? - искренне возмутилась Элли.

Я усмехнулся, вспоминая разговор с Антоном. Если его утопят, Элли может вернуться ко мне, сказал он. Было у него предчувствие, его настроение передалось Элли, и вчера она пришла ко мне - наводить мосты. По живому. На всякий случай. И сегодня ее занесло ко мне по той же причине. Но уже по мертвому.

- Антон знал, что его убьют, - сказал я. - Он говорил тебе об этом?

Мне совершенно не хотелось обсуждать изменения в уставном капитале и поведение Элли, этим вызванное, да и времени на пустую болтовню не оставалось. Автомобиль уже затерялся в общем потоке, справа в окне мелькали дома и люди, слева зеленел сквер с фонтаном и велосипедными дорожками. В любой момент нас мог нагнать Черепанов, прижать к обочине, под знак «Платная стоянка». И вряд ли у Элли будет возможность оплатить парковку в течение пяти минут…

- Говорил, что у него нехорошее предчувствие, - неохотно вспомнила Элли.

- Кого там до него утопили?

- Кого утопили?

- Кого он хоронил в этом году?

- А-а… Другу него какой-то старый умер… Костя, кажется… Но я его не знала, он меня с ним не знакомил.

- А Костя - это не Костюха?