Призрачное эхо

– Я заметила на вашем устройстве алхимические знаки и мистические символы. Вы занимались оккультизмом?

Финстерн кивнул.

– Забавное хобби для человека науки, не так ли?

– Мать постоянно твердила, что мой отец был «волшебным человеком», – ответил Финстерн, не переставая разглядывать артефакты на полках. – Они были вместе всего одну ночь, но она говорила о нем, как если бы он был Солнцем, Луной и центром Вселенной одновременно. Еще она рассказывала о моей сестре-близняшке. Якобы девочка научилась ходить прежде, чем я начал ползать, и плавать как рыба, в то время как я плакал, когда меня сажали в мелкую ванну. В лунном свете цвет ее волос менялся. Мать говорила, ни один другой ребенок во всем свете не был таким прекрасным и совершенным. И уж точно не я. Иногда мне кажется, что я вот-вот вспомню свою сестру. Мы были еще совсем маленькими, когда наш отец вернулся.

Финстерн отковырнул щепку от деревянной лавки и кинул ее в сторону.

– Он вернулся только за девочкой. Я вообще ничего не значил для него. Так повторяла мать. Часто.

Он поежился.

– Никто, конечно, не верил в эти россказни про моего отца. Все говорили, что моя мать… ну, сами понимаете, какого рода женщина. Незамужняя. Никудышная. Мать заставляла меня доказывать, что они неправы. Она хотела, чтобы я стал исключительным, чтобы стал могущественным.

– Для маленького мальчика это очень большое давление, – кивнул Джекаби.

– Ага. Давление. Сила, действующая на единицу площади перпендикулярно поверхности. Измеримая количественно. Да, давление было еще то. Впрочем, детство, проведенное за выслушиванием постоянных упреков, многому меня научило. Я очень многое узнал о силе, детектив. Научился контролировать ее, порождать ее, забирать.

Он встретился взглядом с моим работодателем, и на мгновение наступило жутковатое молчание. Изобретатель замер – впрочем, ненадолго – и тут же продолжил прочесывать комнату бегающими глазами.

– Это дело всей вашей жизни? – спросил Джекаби. – Ваша машина?

– Трансвигорация.

– Как она работает?

Финстерн почесал затылок.

– Манипуляция токами.

– Электрическим током?

– Потоками Жизненной Силы, – поправил его Финстерн. – С электричеством все было бы проще. Вольты. Электромагнитная сила. Измеримая количественно.

– Вы создали своего рода громоотвод для жизненной энергии?

– Нет-нет-нет. Слишком примитивно. Жизненная Сила не передается по заземленным проводам. Так не получится. Лучшая аналогия – это поле. Мой последний прототип построен на некоторых принципах прошлогодних исследований Николы Теслы. Резонансные трансформаторы возбуждаются на определенных радиочастотах и устанавливают связь между собой. Да, Тесла воистину гений.

– Звучит очень «по-технически» и впечатляюще, – вмешалась я. – Но, по сути, вы ничего нового не придумали. Люди лишали друг друга жизни гораздо дольше, чем забавлялись радиочастотами и вольтами. Вы просто заключили в сверкающий медный корпус очень старый порок.

– Речь идет не о лишении жизни. – Глаз у Финстерна снова дернулся. – Речь о том, чтобы контролировать жизнь. Передавать жизненную энергию из одного вместилища в другое. Речь идет о силе, мисс Рук. Все в этом мире сводится к силе. К тому, кто ее получает и кто лишается.

– Значит, по-вашему, все живые существа – это всего лишь своеобразные аккумуляторы? – спросил Джекаби.

– Нет-нет-нет. Вы все еще не понимаете. Не просто сила, а силы. Умения, способности, склонности, врожденные таланты. Почему один ребенок становится вундеркиндом, а другой остается полнейшим кретином? Жизненная энергия! Моя машина не просто поглощает сырую энергию, она поглощает суть, дух, душу!

– Так это спиритуализм, а не наука, – сказала я. – Как можно измерить душу?

Финстерн снова дернул глазом и прикусил губу.

– Природа жизненной энергии сложна. Но все можно исследовать с помощью науки. Жизнь – это наука. Магия и волшебство – наука. Я посвятил свою жизнь явлению, которое не могу потрогать или измерить, но я знаю, что оно существует, и знаю, что мое устройство работает.

– Почему вы так уверены? – спросил Джекаби.

– А вы видели, как ворона пытается шагать на четырех лапах?

– У ворон две лапы.

– Да, две. Но кролик внутри ее головы не знает об этом. – Глаза его заблестели, рот искривился в восторженной ухмылке. – Оно работает. Я сам видел, как оно работает. Единственное, что осталось, – это как следует его настроить.

– Любопытное вы выбрали место для своих лабораторных испытаний, – заметил Джекаби.

– Меня пригласили, – фыркнул Финстерн.

– Пригласили на лесную поляну?

– Пригласили в Нью-Фидлем.

Порывшись в карманах, Финстерн достал смятое письмо. Джекаби взял его, повертел в руках и передал мне. На бумаге с похожим на официальный штампом было напечатано:




ГОРОД НЬЮ-ФИДЛЕМ

КАНЦЕЛЯРИЯ МЭРА



13 марта 1892 года



Уважаемый мистер Оуэн Финстерн!



С удовольствием посылаем Вам данное предложение о сотрудничестве. Ваши поразительные достижения в области экспериментальной энергетики как нельзя лучше соответствуют нашим намерениям модернизировать город и превратить его в процветающую современную метрополию. В случае согласия Вам представится возможность сотрудничать с лучшими умами страны в составе Технологического комитета Нью-Фидлема и получить все необходимые ресурсы для продолжения ваших изысканий. С нетерпением ожидаем Вашего ответа в надежде на плодотворное сотрудничество.



Мэр Филип Спейд





– Это подпись Спейда, – сказал Джекаби. – Настоящая.

– Ему об этом скажите. Я вложил в свою работу все, что у меня было. Все. У меня не осталось ничего, кроме моей машины. Я понадеялся, что наконец-то получу финансирование, наконец-то закончу свои исследования. Но Спейд выставил меня за порог, едва я появился. Сказал, что никогда не слышал обо мне и что совершенно точно не посылал мне никакого предложения. Что он уже подобрал команду и в моих услугах не нуждаются. Ну что ж, превосходно. Не в первый раз мои таланты умаляют. Может, этот ваш Неблагой совет оценит по достоинству гений ученого-провидца.

Джекаби тяжело вздохнул.

– Со стороны мэра это было грубо. Вы проделали поразительную работу. Устройство вроде вашего обладает безграничным потенциалом.

Финстерн кивал в такт его словам.

– При надлежащем усердии и старании вы действительно могли бы помочь многим людям, Оуэн. Только вам следует знать, что люди, которые к вам обратились, хотят использовать весь этот потенциал ради достижения собственных целей.

– Каких целей?

– Пока не знаем, но можете быть уверены – ничего хорошего они не сулят.

Финстерн пожал плечами и перевел взгляд с осколков на полу на колышущуюся штору.

– Хорошо. Плохо. Все это субъективно, – сказал он ровным тоном. – Мне не нужны лекции по этике, детектив. Мне нужны… покровители.

Я вздрогнула, услышав выбранное им слово. Пусть этот человек и был мерзким негодяем, но если его изобретение возьмет на вооружение чудовищный совет коварных монстров, все будет хуже, гораздо хуже. Как будто было мало того, что загадочные покровители Павла охотились за Оуэном Финстерном – теперь оказывается, что и он их разыскивает.

Вежливо извинившись, я вышла из приемной. Мне не хотелось находиться в одном помещении с этим человеком. За последние двое суток в меня вселялся призрак и ударял энергетический луч, я сразилась с вампиром и стала свидетельницей бредовых рассуждений настоящего безумного ученого. Не жизнь, а бульварный роман ужасов из тех, что продаются по пенни за штуку и которые я прятала от матери под матрасом. Чувствуя, как в горле встает комок, я вспомнила, что не все героини этих романов доживали до последней страницы.

Я любовалась солнечными лучами, через окна освещающими мой путь в глубь дома. Радоваться наступающему вечеру, зная, что некий взбешенный вампир с весьма веской причиной злиться на меня, возможно, считает минуты до заката, не получалось. Вздохнув, я похлопала по голове стоявший в извилистом коридоре бюст Шекспира. По крайней мере, у меня в запасе несколько солнечных часов, прежде чем всерьез придется опасаться за свою жизнь.

И тут я услышала шаги в библиотеке.





Глава двадцать первая




Я затаила дыхание, не смея ни вскрикнуть, ни позвать Джекаби.

– Дженни, – прошептала я так тихо, как только могла. – Дженни, ты меня слышишь?

Из-за двери в библиотеку снова донеслись шаги вперемешку с каким-то скрежещущим звуком, словно кто-то царапал по твердым деревянным половицам когтями.

Прямо передо мной, просочившись через потолок, опустилась Дженни, и я едва не подпрыгнула от неожиданности.

– Эбигейл, вы закончили допрашивать этого неприятного мужчину? – спросила она. – Мне кажется, уж лучше бы вместо него остался вампир. Да что с тобой такое?

– Т-сс! – прошипела я, отчаянно размахивая руками и беззвучно изображая губами слово «там».

Дженни кивнула, насторожилась и проплыла в библиотеку. Приблизившись к двери, она растворилась в воздухе. Я напрягала слух, подавшись вперед, но больше ничего не слышала. Прекратилось даже царапанье. Тут Дженни неожиданно выплыла передо мной, и я невольно шагнула назад.