Призрачное эхо

Мэр с комиссаром снова переглянулись. На этот раз заговорил мэр Спейд.

– Двенадцать лет назад мой предшественник Осло Поплин учредил совет по развитию и внедрению новых технологий в городе. Технологический центр Нью-Фидлема должен был стать наследием мэра Поплина. Он нанял команду специалистов для строительства того, что обеспечило бы городу ведущую роль в последующем развитии всей промышленной индустрии.

– Будущее, – выдохнула я. – Они создавали будущее.

– Вполне достойная цель, – кивнул Джекаби.

– Да, но не слишком популярная, – продолжил Спейд. – Целых два года Поплин расходовал все средства только на нее, позабыв обо всех других общественно важных делах. Парки приходили в запустение, дороги покрылись ямами и рытвинами. Будущее стало для него всем, несмотря на гигантские траты и то, что ради этого будущего приходилось жертвовать настоящим. Возможно, оно того и стоило, но чем ближе становилось завершение проекта, тем больше все шло наперекосяк.

Спейд снял очки и рассеянно протер стекла свободным концом своего галстука.

– Весной тысяча восемьсот восемьдесят второго года исчезли ведущий архитектор и два главных инженера. А затем пропали еще несколько ученых и изобретателей, отказавшихся принимать в этом участие. Началось крупное расследование. Какое-то время Поплину удавалось избегать огласки в газетах. Проект продолжал, хоть и медленно, продвигаться вперед. На его удачном завершении основывалась вся кампания по переизбранию.

– Но потом убили Дженни, – глухо вставил Джекаби.

Спейд кивнул.

– Да, Дженни все любили. Когда очаровательная мисс Кавано была обнаружена мертвой, а ее жених как под землю провалился, все и раскрылось. Журналистов уже нельзя было заставить молчать ни за какие взятки. Общественность вознегодовала. Из-за скандала проект оказался под угрозой срыва. А затем все рвануло.

– Что именно произошло? – спросила я.

– Взрыв, в буквальном смысле слова. Технологический центр сровнялся с землей. Обсерватория рухнула, стены развалились. Годы работы и тысячи долларов пошли насмарку. От дерзкого плана Поплина по преобразованию мира остались лишь груды искореженного металла и тлеющие головешки. Говорят, взрыв согнул пополам металлические балки и расплавил стекла в окнах.

– На меня не смотрите, – сказал Джекаби. – Я переехал сюда в восемьдесят седьмом.

– Думаете, я не проверял? – спросил Марлоу.

– В двух обнаруженных телах опознали пропавших ученых Ши и Гроурок, – продолжил Спейд. – Были и другие останки, но их идентифицировать не удалось. Карсона среди них не обнаружили.

– Тогда он, может, еще жив? – предположила я.

– Если и так, то его след давно простыл. Забрал деньги и был таков. Обвиняли во всем Поплина, от саботажа собственного проекта до похищения и убийства архитекторов. Разумеется, его не осудили, потому что никаких доказательств не нашлось. Если кто-то и знал, что случилось на самом деле, то эти люди либо давно исчезли, либо были погребены под обломками. Понятно, что на этом политическая карьера Поплина закончилась. Он был совершенно раздавлен.

– Ясно, – сказал Джекаби. – Но теперь, десять лет спустя, снова пропадают ученые, а их близких убивают в их собственных домах. Трудно не провести параллели. Хорошо еще, что вы не собираетесь восстановить Технологический центр, иначе нас, чего доброго, ожидал бы очередной фейерверк.

Мэр Спейд громко прочистил горло.

– Вы же не… – начала я.

– Ну, не то чтобы… – мэр вдохнул поглубже. – Поплин вел дела из рук вон плохо, но кое-какой толк от его затеи имелся. Нам действительно нужно держать курс по ветру, иначе мы окажемся на обочине современного мира, так что за последние несколько лет я предпринял ряд попыток подтолкнуть Нью-Фидлем к модернизации. На улицах города Кроули уже не сыскать газовых фонарей, а университетский район Глэнвиля выглядит как иллюстрация к роману Жюля Верна. Мы же плетемся в хвосте. Люди уже готовы к переменам. Благодаря всем этим разговорам о Всемирной выставке в Чикаго, которая должна состояться в следующем году, публика требует внедрения новых изобретений. Городской совет был единогласен. Мы установили электрические фонари на площади Сили и перестроили район Кавендиш, все прошло гладко. Но как будто невидимая сила не хочет, чтобы Нью-Фидлем двигался вперед. Я боюсь, что все снова повторяется.

– Погодите-ка, – вмешалась я. – Профессор Хул и Корделия проживали в Глэнвиле. Это, конечно, трагедия, и дело требует немедленного расследования, но ведь это произошло не в Нью-Фидлеме.

– Да, только вот Лоуренс Хул был моим главным архитектором, – Слейд поник головой. – Я заручился его поддержкой в деле модернизации Нью-Фидлема. Он был ядром моей команды. Вместе мы собирались воплотить в жизнь то, о чем не смел и мечтать Поплин. Но теперь…

– Вашей команды?

Спейд кивнул. Он выглядел понурым и уставшим, глаза его смотрели куда-то вдаль. Вместо него заговорил Марлоу:

– Профессор Хул был не единственным членом ученого сообщества, на которое рассчитывал мэр, и не единственным, кто пропал.

Спейд кивнул в подтверждение его слов и указал на фотографию на полке позади себя. На ней был запечатлен момент, когда мэр Спейд, улыбаясь прямо в объектив, пожимал руку мужчине, который, как я уже знала из газет, был профессором Хулом. Рядом с ними с гордым видом стоял третий мужчина.

– Джулиан Маккэфери исчез, – грустно пояснил Спейд. – Лоуренс Хул мертв. Я обоих втянул в это дело, и теперь я единственный с этой фотографии, кого не разыскивает полиция и чей труп она не изучает. Лоуренс был хорошим человеком. В прошлом месяце он сказал, что у него какие-то опасения по поводу проекта. Мне следовало выслушать его. А бедная Корделия и вовсе не имела никакого отношения ко всему этому.

Я внимательно рассматривала фотографию. Лоуренс Хул улыбался совсем как мой отец перед экспедицией. Это была нетерпеливая улыбка человека, охваченного неуемным оптимизмом. Я отвела глаза и скользнула взглядом по другим фотографиям на полке. На нескольких из них рядом со Спейдом стояла миловидная брюнетка.

Он, должно быть, проследил за моим взглядом.

– Ее зовут Мэри, – произнес он тихо. – Моя жена. Мне кажется, вы неплохо поладите, мисс Рук… вы обе такие любознательные, готовые прийти на помощь… – Он сделал глубокий вдох. – Прошу вас, джентльмены, мисс Рук. Кто бы ни стоял за этим, он не остановился на Карсоне или на Маккэфери. Этот негодяй пришел за их близкими. Он убил Дженнифер Кавано и Элис Маккэфери. Бог знает, что случилось с вдовой Хул. Я могу принести в жертву себя ради этого города, но не Мэри. Я готов на все, чтобы оградить ее от зла.

Челюсти Спейда сжались, лицо стало жестким, но глаза продолжали отражать теплый свет кабинета.

– Не тревожьтесь, мэр… – начала было я, но Джекаби меня прервал.

– Еще как тревожьтесь. Происходящее действительно очень тревожно, а вы находитесь в самом центре. Все это началось именно тогда, когда вы решили продолжить дело своего предшественника. А вдруг наш преступник – некий не в меру бдительный горожанин, решивший во что бы то ни стало преградить доступ очередному мэру к общественной казне?

– Вполне возможно, – промолвил Спейд. – Но мы старались избегать финансовых ошибок Поплина: выделили отдельный канал финансирования, никак не связанный с другими общественными работами, провели званые обеды по сбору средств и объявили в прессе о том, что ищем частных инвесторов. Кампания прошла очень удачно. И нашлись постоянные покровители, заинтересованные в поддержке наших работ уже на самой ранней стадии.

– Мне очень жаль, – искренне сказал Джекаби. – Все это так уныло. Ну, то есть я хочу сказать, что ваш род занятий чрезвычайно скучен. Политиканство, пожалуй, самый неинтересный вид деятельности. Неудивительно, что Поплин не выдержал и все взорвал.

– Постойте-ка, – сказала я. – Покровители?


Перед моим мысленным взором всплыл белокурый мужчина из воспоминаний Дженни, произнесший фразу: «Наши покровители поставили нам очень четкие задачи».

– Что за покровители?

Марлоу одобрительно улыбнулся.

– А вы и в самом деле умнее своего начальника. Я тоже первым делом задался этим вопросом. И уже поручил своим сотрудникам поподробнее узнать об этих «покровителях». Может, кое-что и выяснится. Если на том конце финансового потока есть что-то подозрительное, мы это обнаружим. Сдается мне, пока что это единственный след, который у нас имеется. Я уже устал от того, что все мои поиски пропавших ведут разве что к тупикам и трупам.

– Ну что ж. Возможно, будет лучше, если вы все-таки примете нашу помощь, комиссар, – сказала я. – По крайней мере мы можем заняться поиском особы, которая еще была жива на момент исчезновения.

– Корделия Хул… – задумчиво произнес Марлоу.

Его глаз непроизвольно дернулся, когда он посмотрел на Джекаби, но даже комиссар не мог отрицать, что детектив умеет делать неожиданные выводы и вытаскивать на свет божий то, что и представить себе невозможно.

Джекаби блеснул своей самой ободряющей улыбкой, которая на самом деле была не столь оптимистичной, как ему казалось. Комиссар тяжело вздохнул, но кивнул.

– Можете присылать мне список своих расходов, мисс Рук. Считайте, что вы оба официально заняты.





Глава пятая




Поездка в Глэнвиль прошла гладко, разве что железная дорога была проложена немного извилисто. Разносчик в вагонах предлагал нечто напоминающее чай, хотя я уже давно поняла, что американцы этим словом, как правило, называют любой напиток, отличающийся от кофе. Моя чашка с недопитой коричневой жидкостью уже остывала, когда поезд зашипел, останавливаясь. Прием, который ожидал нас на станции, тоже был не слишком теплым.

– Р. Ф. Джекаби с компаньоном? – спросил подошедший к нам полицейский в форме.

– Это я, – подтвердил Джекаби. – А это Эбигейл Рук.

Я протянула руку.

– Приятно познакомиться, офицер…

– Мур, – проворчал офицер Мур, так и не пожав мне руку. – Полагаю, вы и есть те специалисты из Нью-Фидлема, которых прислали сюда, потому что ваш комиссар считает, что мы не способны справиться со своей работой. – Он фыркнул. – Вряд ли вы найдете то, чего не нашли мы.

– В прошлом нам удавалось быть полезными, – сказал Джекаби.

– Ага, посмотрим, как у вас получится на этот раз.

Пожав плечами, офицер кивком указал на выход.

– Патрульный экипаж ждет. Думаю, вас стоит отвезти сразу к дому профессора.

Не утруждая себя лишними любезностями, он вышел через ворота, а мы последовали за ним.

Дом Хулов оказался солидным трехэтажным зданием с высокими узкими окнами и строгой мансардной крышей. Мур привязал поводья лошади и направился к парадному входу. Из соседнего сада за ним наблюдала высокая женщина в широком соломенном капоре, делая вид, что поливает растительность, хотя вода из лейки чаще орошала брусчатку.

– Вы ее уже поймали, офицер? – крикнула она, когда тот почти дошел до двери.

– Прошу вас, занимайтесь своими делами, мэм.

Он дернул шнурок дверного колокольчика и бесцеремонно облокотился о декоративную вазу на крыльце.

– Кого поймали, мадам? – поинтересовался Джекаби у соседки.

– Ту женщину, Корделию, – ответила она. – Я так и знала, что этим все закончится. А я ведь с самого начала говорила мистеру Хулу, упокой господь его душу, что она ему не пара.

– Корделия была неприятной соседкой?

– Нет, вовсе нет. Напротив, постоянно улыбалась и расточала любезности. – Женщина прищурилась. – Вот то-то и подозрительно.

– Потому что она была мила с вами?

– Постоянно. И это весьма раздражало.

– Понятно. А как она вела себя с профессором Хулом?

– О, она его просто боготворила. Всегда льстила ему, опекала. Просто идеальная жена. Но идеальных жен не бывает. Это же она посоветовала ему взяться за ту работу в Нью-Фидлеме, несмотря на то, что ему пришлось бы постоянно ездить туда-сюда. Сказала, что это его шанс сделать себе имя.

– Откуда вам это известно?