Призрачное эхо

Мужчины переглянулись, не зная, как реагировать на незваного рассказчика. Фигура под их ногами жалобно всхлипнула.

– Молодых женщин, – голос Джекаби был холоден. – Девственниц. Любопытно, не правда ли? Как же так получается, что монстры всегда охотятся на слабых и невинных? Возможно, потому что доброта и любовь – это противоположность чудовищности. И самое чудовищное проявление человеческой природы заключается в том, что мы боимся тех, кто отличается от нас, и презираем их со всей жестокостью.

Существо, лежавшее на земле, отползло чуть в сторону, прижавшись к кирпичной стене. Мои глаза немного привыкли к темноте, и я разглядела женщину с темно-коричневой кожей и подколотыми шпильками черными кудрями. На ней было короткое розовое платье без рукавов, вроде тех, что носят танцовщицы в бурлеск-шоу. Ткань покрывал слой грязи, а у ее ног валялась только одна розовая туфля.

– Это ты про эту тварь, что ли? – фыркнул здоровяк. – Тоже, нашел кого защищать. В нем нет ничего невинного.

– В ней, – ровным голосом поправил Джекаби.

– Эй, – один из мужчин толкнул своего товарища. – это же тот детектив. Тот, который видит всякое. Говорят, он поймал оборотня, который притворялся полицейским.

Третий мужчина насмешливо ответил:

– Веришь ты во всякое…

– Были свидетели. Много. Он настоящий. Я слышал, он видит сквозь стены и все такое.

– Ага, видит, как же, – сказал первый. – Даже не может разглядеть, что это чертов парень. Просто цирк уродов – только в платье.

Розовое платье содрогнулось, и фигура снова всхлипнула.

– Извращенец, сшибает деньги на улицах. Сейчас мы ему покажем, что бывает, когда гуляешь не там. А вам двоим почему бы не убраться подобру-поздорову, пока мы и вам самим не преподали тот же урок?

– И что самое любопытное в этих легендах, – продолжил свою речь Джекаби, похоже, совершенно не обращая внимания на разворачивающуюся перед ним сцену, – так это то, что чудовища вроде чилийского черуфе никогда не унимаются и не насыщаются. Можно сколько угодно бросать ему девственниц, пока он не сожрет их всех, но чудище никуда не денется, оно продолжит ждать новых жертв и останется монстром. Я перестал потакать монстрам. Не возражаете, барышня?

Из темноты показалось лицо с покрасневшими глазами, полными страха и злости. Женщина поочередно посмотрела на своих обидчиков, а потом неуверенно поднялась на ноги. Оставив туфлю валяться на земле, она похромала вперед в порванных чулках. Проходя мимо здоровяка, женщина бросила на него острый, словно кинжал, взгляд. Она оказалась выше, чем я ожидала, – достаточно высокой, чтобы посмотреть своему обидчику прямо в глаза. Я даже было решила, что сейчас женщина набросится на него с кулаками, но она лишь скрипнула зубами и пошла дальше, расправив плечи, насколько могла. Дойдя до нас, она отказалась от предложенной Джекаби руки и шагнула вперед.

Когда ее лицо поравнялось с моим, я наконец смогла разглядеть его в падающем с улицы свете. По темным щекам были размазаны слезы, из губы шла кровь. Для девушки у нее были слишком волевой подбородок и широкие плечи. Приблизившись, она с подозрением посмотрела на меня. Я сочувствующе улыбнулась в ответ.

– Все в порядке. Обопритесь на меня.

Губы ее задрожали, а на глазах опять выступили слезы, но она кивнула и обняла меня рукой за плечи. Незнакомка оказалась на фут выше, поэтому было не совсем понятно, насколько я на самом деле ей помогаю, но похоже, моя поддержка позволила ей немного собраться с духом, и она повернулась к Джекаби и остальным мужчинам.

– А ты, значит, тоже урод, да? – фыркнул здоровяк.

Я не видела лица Джекаби, но догадалась, что он расплывается в широкой улыбке.

– Вообще-то я не придаю значения званиям и титулам, но этот приму с гордостью.

– Да как угодно, – сплюнул мужчина. – Можешь забирать. Этот псих – никакая не девственница из твоих сказок, мистер детектив. И мы не чудовища.

– О, у вас, похоже, сложилось неверное представление, – ответил Джекаби. – Метафора получилась вполне подходящая, но я говорил не образно, – с этими словами он поднял в руке один из красных камешков. – Я объяснял, с чем вам, возможно, предстоит иметь дело. Слезы черуфе – редкая реликвия, и у меня нет особого желания расходовать их сегодня. Когда я собирался утром, то ожидал встретить кого-нибудь более грозного, чем вы. Думаю, для всех нас будет лучше, если мы завершим нашу небольшую встречу разумным образом. Всего хорошего, господа.

Развернувшись, Джекаби зашагал прочь.

– Ты, урод! – окликнул его здоровяк.

Джекаби продолжал идти.

– Смотри, как бы этот псих снова не попался мне на глаза! – выкрикнул мужчина. – Такие как он не должны свободно разгуливать по улицам! Лучше бы мы проучили его как следует! Ради его же собственного блага!

Джекаби остановился. Его кулаки сжались.

– Если снова увижу его, то… – здоровяк так и не закончил свою угрозу.

Первый красный камешек ударился о дорогу с оглушительным взрывом. Брусчатка от соприкосновения с ним расплавилась, брызнув жидким огнем, и переулок прямо на глазах хулиганов поплыл от жара и забулькал яркими оранжевыми пузырями.

Мужчины попятились, но, прежде чем они опомнились и успели накинуться на него, Джекаби швырнул второй камень. Просвистев у них над головами, тот взорвался на другом конце проулка. Таким образом, они оказались между двумя лужами пылающей магмы. В их распахнутых от ужаса глазах заплясали красно-желтые языки пламени.

– Если вы снова увидите ее, – прорычал мой работодатель, – то вспомните, что чудовища выбирают слабых и безобидных, потому что сами боятся. – Он крутил в пальцах последний камешек, подходя к краю булькающей лужи огня. – И правильно делают.

Мужчины съежились у голой кирпичной стены, а Джекаби поднял руку для последнего броска.

– Нет! Не надо! – дрогнувшим голосом выдавил из себя их предводитель.

– Оставьте их. – Голос, раздавшийся рядом со мной, поражал своей мягкостью.

Джекаби развернулся. Его рука медленно опустилась. Он тяжело дышал.

Магма у него за спиной уже остывала, рубиново-красные лужи темнели, превращаясь в угольно-черные. Трое мужчин перепрыгнули через ту, что находилась подальше, и, обгоняя друг друга, бросились наутек в сумрак наступающей ночи.

– Они бы вас не пощадили, – сказал Джекаби.

– Нет, – согласилась спасенная, – они – нет.


Губы Джекаби чуть дернулись в легкой улыбке.

– А, понятно. В этом все дело, не так ли? Да. Полагаю, вы правы.

– Я бы предпочла быть той девственницей, нежели чудовищем. Но вы ошиблись на мой счет.

Джекаби приподнял бровь:

– О? Вообще-то я неплохо сужу о характере людей.

– Слабых и беззащитных?

Джекаби помедлил.

– Я не хотел сказать… но да, в каком-то смысле. Приношу свои извинения. Позвольте представиться…

– Детектив Джекаби, – закончила она. – Я тоже читаю газеты, мистер. А на фотографии вы были в забавной шапке.

Джекаби кивнул, важно надув губы.

– Да уж, помню. Неплохой был головной убор. А это моя ассистентка мисс Рук.

– Мои герои. Можете называть меня Лидией. Лидия Ли.

– Рада знакомству, мисс Ли, – сказала я. – Правда, я бы предпочла познакомиться с вами при более приятных обстоятельствах.

Она негромко рассмеялась – глубоким хрипловатым смехом.

– Это мило, мисс, но вряд ли кто-то вроде вас может познакомиться с кем-то вроде меня при более приятных обстоятельствах.

Я помолчала, не зная, как ответить, а потом предложила:

– Ну что ж… мы можем сопроводить вас в больницу.

– Не утруждайте себя, – сказала она, с усилием выпрямляясь. – Со мной бывало и хуже. И будет еще не раз.

Джекаби шагнул вперед, чтобы подхватить ее под другую руку.

– И все же вы по-прежнему верны себе. Вас не назовешь слабой, мисс Ли, будьте уверены. Но если уж вы не принимаете нашей помощи, то хотя бы не откажите нам в удовольствии проводить вас до дверей дома.

Мисс Ли приняла руку Джекаби, и мы прошли несколько кварталов на восток, где она сообщила, что делит кое с кем тесную квартирку на втором этаже. Стоило нам подойти ближе к дому, как в окнах загорелся свет и из ближайших дверей высыпала толпа женщин. Вперед протиснулась самая пожилая из них, с седыми волосами, стянутыми на затылке в тугой пучок, и набросилась на Джекаби еще до того, как мы добрались до лестницы.

– Ваша работа? – Она замахнулась увесистой скалкой.

– Все в порядке, мамаша Тилли, – махнула рукой Лидия. – Они просто помогают.

– С вами точно все будет хорошо? – спросила я, когда одна из соседок мисс Ли сменила меня, оттолкнув в сторону.

– Не беспокойтесь, мисс, – ответила она, поморщившись и сделав первый шаг без поддержки.

Джекаби о чем-то тихо поговорил с той, кого называли мамашей Тилли, а затем мы вдруг оказались в полной тишине так же внезапно, как до этого попали в гущу событий. Джекаби побрел домой, как будто ничего не случилось.

– О чем вы говорили с мамашей Тилли? – спросила я, стараясь не отставать.

– А? Всего лишь кое-что посоветовал. Мисс Ли была не до конца честна в отношении своего состояния. Она испытывает сильную боль, у нее сломано по меньшей мере одно ребро, а руки и ноги покрыты синяками. Возможно, присутствуют и более серьезные травмы. Ей нужна медицинская помощь. А у нас на примете есть опытная медсестра. Для Моны О’Коннор это будет не сложнее рядового вызова на дом – по крайней мере в сравнении с услугой, которую она оказала нам в прошлый раз.

Я вспомнила, что последнего пациента мисс О’Коннор можно было назвать человеком лишь по большей части.

– Я рассказал мамаше Тилли о Моне и предложил взять все расходы на себя.

Я кивнула.

– Это очень мило с вашей стороны.

Мы прошли еще несколько шагов.

– А мисс Ли в самом деле…

Я замялась.

– Что? – перевел на меня взгляд Джекаби.

– Мисс Ли на самом же деле юноша, не так ли? Ну, под одеждой…