Призрак Канта

— А кто? — спросила Мура.

— А хрен знает! Никто. Договор переделанный на Ванюшку. А продавец вообще не указан, нет его. Словно он сам не знал, кто продаёт, но покупать один собрался, без меня.

Василий Васильевич ещё немного подумал.

— И чем это можно объяснить?

Саня опять уставился на скатерть.

— Без понятия. Только чего-то он задумал, дружок мой. А чего, не понимаю я.

— Получается, что Ванюшка, — заговорила Кристина, — или вообще не собирался тот, первый, договор подписывать и заготовил рыбу второго, или знал, что подписание не состоится. Вопрос — что именно он мог знать?

— Суть в том, — подхватил Саня, — что мы с ним все дела на двоих делали, и никаких секретов друг от дружки не имели. А теперь получается, что он имел и меня за нос водил, что ли?… Или чего?…

Василий Васильевич пожал плечами.

— Может, и водил, только непонятно зачем. Особенно если у него в договоре продавец не указан!.. Ну, переделал на себя, и дело с концом, но он продавца не стал вписывать!

— Во-во.

Принесли еду, и все накинулись на неё, словно три дня не ели.

Странное дело, думал Меркурьев, хлебая огненный борщ и заедая его чёрным хлебом с чесноком и салом. С одной стороны — Кант, Бессель и прочая невозможная бессмыслица. С другой — переделанный договор и пропавшее украшение, сплошная проза жизни. Как всё это совместить?

Допустим, все верят в существование Полинезии, хотя мало кто видел её собственными глазами, но не верят в то, что видят и слышат сами, — парадокс, и об этом можно подумать на досуге перед камином, но при чём тут убийство? Человек погиб здесь, а не в придуманном мире духов, и договор — штука материальная, и перстень с изумрудом тоже!..

— Хорошо, — сказал Меркурьев и вытер салфеткой вспотевший от борща лоб. — Ванюшка переделал договор. А тот, первый, который вы привезли с собой, где?

— У меня в портфеле, где ему быть!.. Его теперь тоже переделывать надо, только обратно на меня, потому как нет больше Ванюшки.

— Это правильное заключение, — одобрил Меркурьев.

— Вот как теперь понять, что Ваня задумал? — спросила у него Кристина. — Мы не знаем, да, Сань? Может, его из-за этого второго договора и столкнули с маяка! Хотя Саня считает, что он сам упал. А я считаю, что не сам!

— И я считаю, что не сам — согласился Василий Васильевич. — Мы с Мурой так оба решили.

— Мать вашу за ногу, если его столкнули, я должен найти убийцу! — вскричал Саня и положил ложку. — И покарать.

Василий Васильевич передразнил:

— Покарать!..

Некоторое время они молча ели, Саня сопел и шевелил лицом.

— А что за история с твоим камнем, Крис? Почему это тайна за семью печатями и её никто не может рассказать?

— Такой уговор, — пояснила Кристина. — Такой порядок. Это не я придумала, так задолго до меня установилось. То, что он пропал, ужасная беда, и дело не в том, сколько он стоит.

Василий Васильевич отдал официантке пустую тарелку, положил локти на стол, подпёр подбородок ладонью и попросил душевно:

— Может, уже расскажешь? Сейчас самое время.

Кристина огляделась по сторонам, словно желая убедиться, что никто не подслушивает, но в зале, кроме них, никого не было — как по заказу.

— Слушайте. Этому камню шестьсот лет.

— Что-то больно много, — заметил Василий Васильевич, и Мура на него шикнула.

— На самом деле, наверное, больше. Никто не знает, когда и кем изумруд был добыт и особым образом огранён. Но известен он со Средних веков. Он охраняет женщин.

Меркурьев поперхнулся клюквенным морсом.

— Каких женщин? Как охраняет?

Кристина помедлила, словно искала слова.

— В Средневековье женщин пытали и жгли. Считалось, что церковь так борется с ведьмами. На самом деле, нам трудно себе представить… масштабы той борьбы. Их же сожгли не сотню и не две. В Европе их жгли тысячами на протяжении нескольких столетий.

— Да ладно, — сказал Саня.

— Да не ладно! — Кристина посмотрела на него презрительно. — Я изучала вопрос! Даже в Ленинку ездила, там всякие инкунабулы хранятся.

— Это чё такое?!


— Ну, книги, книги!.. Есть такой «Маллеус малефикарум», «Молот ведьм», его знает всякий историк, изучающий Средневековье. Эту книгу написали два просвещённых немецких монаха — Инститор и Шпренгер, кажется. Она огромная, эта книга, чуть не полметра толщиной. В ней описаны пытки. Как нужно пытать женщину, чтобы она созналась, что состоит на службе у дьявола. Просто так сжечь нельзя, тогда не удастся изгнать дьявола, нужно непременно пытать, и чем страшнее, тем лучше.

Саня моргнул.

— Там описаны признаки, как отличить ведьму. Ну, во-первых, она должна быть красива. Во-вторых, умна и хитра. Ну и так далее. И они так старались, что за несколько столетий истребили почти всех красивых и умных женщин. Те умерли в страшных мучениях.

— Слушай, — вдруг сказал Саня. — А я-то думаю, чего это бабы в Европе страшнее атомной войны?! Просто всех красивых повывели, оказывается!..

— Пытки, написано в «Молоте», должны быть страшнее десяти смертей, только тогда они будут действенны. Главное, пытали просто так — мучили ради мучений. Никаких тайн не выпытали, просто потому что их не существовало.

— Твой изумруд тут при чём? — грубо спросил Меркурьев, у которого разыгралось воображение.

Он вдруг представил себе Муру в Средневековье. Муру наедине со всем этим мракобесием, Инститором и Шпренгером, и некому ей ни помочь, ни спасти!..

— Изумруд тоже описан в этой книге.

— Как?!

— Считалось, что он охраняет ведьм. Та, у которой находится этот камень, не может быть поймана и предана суду Святой инквизиции. Она становится словно невидимой для глаз святых отцов и недоступной для их пыток, и все окружающие ведьмы тоже. Но как только он попадёт в чужие руки, начнётся страшное бедствие! Считалось, что, если передать изумруд инквизиции и поместить его в кафедральный собор, во время особой службы отцам церкви откроются все ведьмы, какие только есть на Земле. И Земля избавится от скверны.

— То есть церковь их запытает, — уточнил Василий Васильевич, Кристина кивнула.

— Изумруд прятали, как могли. Есть легенда, что церковь ни при чём, его просто вожделел какой-то испанский монарх, именно поэтому камень так старательно искали. Монарх мечтал украсить им свою корону. На поиски камня были брошены лучшие слуги Господа, учёнейшие монахи, инквизиторы, алхимики, но изумруд найти не могли. Скольких женщин запытали, когда искали, никто не знает. Много. Сань, налей мне тоже морсу.

Кристина глотнула из стакана и продолжила:

— Одна из женщин нашего рода, хранительница камня, когда поняла, что ей не спастись, отправила дочь в варварскую и дикую лесную страну под название Русь. На Руси ничего такого не происходило.

— Да?! — обрадовался Саня.

— Тут много другого происходило, — отмахнулась Кристина, — но в православной церкви никогда не было такой чудовищной борьбы с ведьмами. Камень отправился вместе с дочерью хранительницы и с тех пор жил здесь.

— Жил, — усмехнулся Василий Васильевич. — Камень!..

— Он передаётся исключительно по женской линии, — продолжала Кристина.

— А если дочерей нет?

— На этот случай наверняка тоже существуют инструкции, — серьёзно сказала Кристина. — Но в нашем роду у всех всегда были дочери. Наверное, это тоже уговор. Каждая женщина в нашем роду получает изумруд от матери на восемнадцатилетие и носит его до восемнадцатилетия собственной дочери. Моя мама его носила, сколько я себя помню, каждый день. Когда мне стукнуло восемнадцать, она мне его отдала и рассказала, что я должна его хранить, беречь и, самое главное, носить! Его нельзя держать в коробке, в сейфе, в банке! Он должен каждый день чувствовать женское тепло, иначе он погибнет и вместе с ним погибнет весь женский род. Истребление начнётся снова.

— Да ладно, — сказал Саня не слишком уверенно. — Сейчас не Средние века.

— Да дело не в веках! — перебила Кристина. — Когда я стала учить историю и читать всякие такие книги, в том числе и те, что у нас дома хранятся, я решила написать диплом как раз о германском Средневековье. И получилось, что моя пра-пра-пра-и-так-далее бабка жила где-то в этих местах. Ну, которая отправила дочь в Княжество Московское и спасла и её, и камень.

— Они жила в нашем доме на взморье, — сказала Мура тихо.

— Кант нашептал? — спросил Меркурьев. — Или Бессель?

— Нет, но я знаю. Я видела и слышала.

— Изумруд нужно найти, — вмешалась Кристина. — Иначе дело плохо. Он не может оставаться в чужих руках, даже добрых и благородных. Он охранитель, а не украшение и не безделушка.

— Добрые и благородные руки не крадут чужих камней, — заметил Василий Васильевич.

— Как нам его найти? — спросила Кристина, словно и на этот счёт существовали «инструкции». — Что для этого нужно сделать?

— Перемотать время назад, — предложил Василий Васильевич, — поставить во все комнаты и коридоры видеокамеры, повесить на все двери амбарные замки, а тебе не зевать по сторонам и лучше его сторожить.

— А ещё что?…

Никто не знал.

В то, что на Земле вновь может грянуть инквизиция и вернётся Средневековье, Меркурьев не верил, но точно знал, что камень нужно найти. Пусть Кристина с Мурой убеждают друг друга в чём угодно, но кража есть кража!..

— Ты должна написать заявление о пропаже камня, — сказал он. — И ждать, когда его найдут профессионалы. После этого его нужно застраховать на бешеные деньги и молиться, чтобы с ним больше ничего не случилось.

— А мы сами? Не сможем его найти?

— Нет, — буркнул Василий Васильевич.

— Его не сможет найти никто, кроме меня, — сказала Кристина, — и моих друзей и помощников. Камень ни к кому не пойдёт в руки.

— Началось в колхозе утро, — пробормотал Василий Васильевич. — Алё! Он уже пошёл, Крис! В чьи-то руки! Не добрые и не благородные!..