Пустошь. Нулевой круг

– Значит, и остался дураком, – сделал вывод Тукто.

– Хорошо, хорошо, как скажешь, – я похлопал его по плечу.

За такой ничего не значащей, пустой перебранкой мы и добрались до моего дома. К моему облегчению, Лейлы не было, она, похоже, убежала играть с подружками. Не нужны ей лишние тревоги за меня. К счастью, моё положение изгоя почти не повлияло на нее, пройдя мимо. Слишком они ещё мелкие, а старшим нет дела до них.

Тукто свалил меня на лежак, бросил ведро в угол и, помявшись, присел за стол на лавку, внимательно разглядывая сиденья напротив. Они были нашим последним напоминанием о старой жизни, единственными уцелевшими из обычных вещей. Цену за них давали копеечную в деревне, буквально кувшин сладких зерен. Поэтому мама сказала, что лучше сожжёт их в трудную минуту, чем отдаст за него. А были они необычны тем, что такие единственные не только в этой деревне, но и, наверное, во всей округе. Они были сплетены из тонких, когда-то гибких веточек дерева.

Мама говорила, что там, где их сделали, из них плетут всё. И столы, и кровати, и корзины. А место это, где растет такое необычное дерево, чуть ли не на другом краю нулевого круга. Там тоже есть широкая река, и все её берега заросли невысокими деревьями, которые совсем не похожи на обычные деревья пустоши. Они тут как палка, у которой сверху зонтик толстых веток. А у тех – невысокий корявый ствол и длинные тонкие ветви, которые свисают до земли. Их даже отгораживают и стерегут от травоядных, что могут объесть ветви. Здесь у нас подобного нет, а потому могут только плести всевозможные корзины из травы рафии.

Ещё, когда начинается засуха, то ходят ниже по течению к большому водопою и там набирают камыш. Из него плетут вторые циновки на окна, корзины или оплетают им кувшины. Но всё это непрочное и быстро ломается. Особенно переноски для камня и вёдра. Эти же сиденья были очень прочные, но легкие и всегда нас сопровождали в нашем путешествии. Я помню их всю свою жизнь. Может быть, только в Арройо их ещё не было, но в этом я не уверен. Стол помню, а их нет. Но это ни о чём не говорит. А вообще я был рад, что Тукто не ушёл. Теперь мне нужно лишь ещё немного прийти в себя и можно будет выполнить и перед ним свое обещание.

– Ты не подумай чего, – вдруг нарушил тишину Тукто. – Я остался на случай, если тебе хуже станет. К Орме побегу. Но вообще, я сам слышал от Виргла, будто она сказала, что у тебя в голове вмятина и чудо, что ты вообще жив. Так что ты бы завязывал на новый ремешок и покрепче со своими прогулками к реке.

– Чего? – удивился я и принялся ощупывать голову в поисках той самой вмятины. Если даже придраться, то вроде в одном месте не так кость ощущается. Но уж точно вмятины нет. Но сегодня и не первый день. Не будет же Тукто врать? А Виргл? – А он, по какому поводу меня вспоминал?

– Он с Шиго шерсть сгонял. Мол, он на его игрушку покусился и теперь, как ты сдохнешь, забавляться не с кем будет. – Тукто кинул на меня быстрый взгляд. – И вообще, заявил, что твоя жизнь принадлежит ему.

– Урод! – выцедил я сквозь сжатые от ненависти зубы. «Ты хочешь, чтобы и я решил взять твою жизнь в свои руки?»

– Не спорю, я на твоем месте стал бы еще осторожнее, – кивнул Тукто.

– Постараюсь, – для начала я попытался спокойно улыбнуться, скрывая ненависть. – Так что с Шиго?

– Шиго. Да… – Тукто откашлялся. – Так что Шиго три раза получил наказание. Сначала отец его палкой отходил, затем Кардо на полив поставил, а последним Виргл ему бока намял.

– Ничё, думать будет, перед тем как кулаками махать, – я улыбался уже без напряжения, и лицо не сводило в оскале.

– Думать? Это ты слишком хорошего мнения о нём. Раньше он вроде как поумнее был, но потом попривык, что босс за него думает и решает. И отупел, – ухмыльнулся Тукто.

– Так разве бывает? Что был умный, а стал тупой?

– Бывает. Про Шиго и какой он раньше был, мне брат рассказывал. А теперь и я лично убедился, что так бывает.

– Это с кем? – не понял я.

– Да с тобой, – засмеялся Тукто, глядя на молча открывающего рот меня.

– Ладно, – сказал я, немного отойдя от подколки. – Это хорошо, что ты на меня свалился. Мне с тобой поговорить нужно.

– Я бы и насчет свалился мог бы с тобой поспорить и посмеяться, но ты меня заинтересовал. Валяй!

– Ты только спокойней отнесись к моим словам и помни, что я вообще-то чуть ли не умирающий. Ты помнишь тот разговор в руинах? – Не увидев понимания на лице собеседника, я уточнил: – С Раух?

– Да, хорошо помню. – Лицо Тукто побледнело и заострилось.

– Я тебе благодарен, – осторожно начал я. – За разговор, за честность. Это сложно обьяснить… За то, что никогда не будешь в шайке Виргла.

– Ну, это еще неизвестно. – Тукто перекосило. – Брат там, стану охотником, куда мне деваться?

– Будешь, как дядя Ди, свободным, – пожав плечами, предложил я выход.

– Ага, быть отличным охотником, но жить на окраине, питаться одними квыргалами и чтобы про тебя вспоминали, только когда идут на буйвола? – усмехнулся Тукто.

– Значит, бегать вокруг Виргла, шарить по чужим домам и поддакивать при каждом слове… – нарисовал я картину другой жизни.

– Брат не такой! – вскинулся пацан, стиснув кулаки.

– Не совсем такой, да, – согласился я. – Но будь честен со мной. Помоями меня он обливал по первой команде.

– Да он! Ты! – Тукто вдруг сник. – Ладно, я пойду.

– Куда это? – я нарочито удивился. – Я же ещё не закончил.

– Ну! – выдохнул Тукто, замерев на краю скамьи.

– Ты вряд ли будешь с Вирглом, – повторил я. – Да, твой брат уже вляпался в это дерьмо. Но ты?

– И что? – с ненавистью спросил Тукто.

– Ты занимаешься Возвышением, чтобы стать охотником? – перешёл я к сути. – Или чтобы вырваться отсюда?

– Ха, – обмяк на лавке Тукто. – Вырваться. Если бы это было так легко! Половина деревни уже бы воспользовалась этим шансом. И вернулась бы в земли предков. В чудесный первый пояс, где любой легко может стать Воином.


– Ну ты уж загнул! – возмутился я. – Любой! Ещё скажи, что там талант не важен!

– Ничего не загнул! У нас прадед жил в первом!

– И?

– Отец кучу историй рассказывал! – Тукто замахал руками. – Там куча семей и кланов, что ищут таланты и вбухивают в них зелья! Лишь бы ты быстрее развивался! Да что зелья! Там энергии мира гораздо больше, чем на этих выжженных землях! За границей нулевого ты потратишь в разы меньше сил и прорвешься к Воину! Это тут – хоть головой бейся, – уже тише закончил парень.

– Энергии в нулевом маловато, я знаю это не хуже тебя. Везде написано. Но ты верно заметил – это всё равно шанс. Ты ведь не хочешь загубить свой шанс? Загубить, как брат? – уточнил я.

– Не хочу, – выдавил из себя Тукто, отвернувшись от меня.

– Так какого дарса ты там по ночам таскаешь эти проклятые гири? – я постарался вложить максимум презрения в свои слова. – Ты не умеешь читать? Ты тупой? Ты глухой? Ты ни разу не слышал диких воплей Орикола?

– Я не глухой. А тупой ты! А у меня есть глаза, – огрызнулся Тукто. – Я вижу Рикто, который подходит к гирям раз в месяц и так и не шагнул за пятую ступень. И вижу Виргла. Даже хотя бы брата! Отца!

– Тупой джейр! – не выдержал я очередного выноса моей бедной разбитой головы. – Как вам Виргл мозги засрал этим дерьмом! Ты тут рассказываешь про деда. А он что? Ничего про Возвышение не рассказывал?

– Прадеда! Рассказывал деду! – огрызнулся Тукто. – У них в семье была своя тренировочная площадка.

– И? – уточнил я. – Не будем трогать прадеда, который попал в нулевой. Твой прапрадед тоже каждый день гири таскал?

– Не знаю, такого отец не рассказывал. Может, и каждый! Отец, говорил, он сам в молодости раз в неделю с утра до вечера тренировался. Не сам же он это придумал?

– Тьфу! – я с досады чуть не сплюнул на пол. – Ты Орикола видел?

– Видел! – завопил доведенный моими расспросами Тукто.

– Что ж ты так орешь? – Я перепугался и, вскочив с лежака, принялся оббегать окна и осматривать в щели циновок округу. – Фух! Не ори так. Давай так. Забудем про рассказы твоего прадеда, которые к тебе пришли через третьи руки. Забудем про твоего отца. Глянем на то, кто есть сегодня на нашей площадке. Виргл и Орикол. Кто из них двоих для тебя больший пример? Виргл, жалкая семерка Закалки меридианов? Или Орикол, Воин Развития Духа шестой звезды Возвышения?

– Э-э-э, – заблеял Тукто, но нашёлся: – Да он тоже здоровый, как мечерог!

– Хорошо. – Я снова упал на лежак, осторожно опуская бедную голову на мягкие шкуры. Закружилась. – Возьмём мою маму. Она восьмёрка. Что ты скажешь про неё?

– Хорошо, хорошо, ты во всем прав, – махнул рукой Тукто. – Ты умный, а я тупой. У меня был глупый прадед, что вылетел из первого. А ты умный. Через месяц в него уедешь. Что ты предлагаешь? Не трогать гири, а целыми днями мечтать о помощи небес? Не видел, чтобы она в нашей деревне хоть кому-то на голову упала. Ни самому тупому Ма, ни самому умному, но ударенному по голове.

– Как вы меня достали, – устало ругнулся я, оглядывая комнату. – Тупые джейры, которых нужно ткнуть носом, иначе они не верят своим глазам. О! Вон, корень мясной дай.

Тукто не утруждал себя лишними движениями и просто бросил мне корень со стола. Лейла его туда, что ли, вытащила? А вот я ловить его не стал. Просто не был уверен в себе и своей голове. Аккуратно подобрал его и, вытянув вперёд руку, медленно сжал кулак. Корень смачно хрупнул и вылез противной жижей между пальцев, брызнув мне на лицо.

– Четверка. – Отряхивая руку на пол, я подначил собеседника: – повторить берёшься?

– Это что за трюк? – Тукто бросился к горшкам, стоявшим у стены, и принялся их обшаривать. – Ага!

Найденный новый корень он сначала внимательно осмотрел со всех сторон, будто видел первый раз. Затем изо всех сил сжал в кулаке. Ничего. Принялся помогать второй рукой. Ничего. Сдавил двумя руками перед грудью, и только тогда корень лопнул и смялся в его ладонях. Тукто положил получившуюся лепешку на стол и выбрал новый корень. Сжал его в кулаке, проверяя, а затем снова бросил его мне. Я пожал плечами и, отыскав его среди шкур, повторно продемонстрировал трюк с превращением мясного корня в густую кашу.

– И как ты силён? – сжав губы, уточнил Тукто.

– Сильнее тебя, этого тебе достаточно, – отмахнулся я от его любопытства.

– Прекрати, – дернул уголком губ Тукто. – Я сейчас вернусь домой и для начала пристану к брату. От него двинусь либо вниз, либо вверх по силе. И уже к ночи я всё равно буду знать твою силу. Вернее, силу, которая нужна для этого трюка. И возьму для проверки твои корни, чтобы ты голодным остался!

– Какие все умные становятся, когда их пнёшь, – настала моя очередь недовольно кривиться.

– Ты о чём? – Тукто прищурился, пронзая меня взглядом голубых глаз.

– О своём! – отрезал я. – Седьмая звезда.

– Седьмая звезда, – прошептал Тукто, роняя на стол корни, которыми он потрясал в воздухе до этого.

– Поэтому хорош впаривать мне эти лепешки джейров и кричать, что небо несправедливо. Я ничего не могу тебе обещать, но уж в моих силах осветить тебе верный путь. Дальше лишь от тебя будет зависеть, хватит ли у тебя воли идти по нему. А от неба – величина твоего таланта, данного тебе при рождении. Но замечу. Мой отец получил десятую звезду в двадцать семь лет и не проклинал небеса за низкий талант, а упорно шёл навстречу мечте.





Глава 15




Время, отмеренное мне Кардо на выздоровление, тянулось, словно ему не будет конца. Оказалось, что это очень сложно – бездельничать. Особенно если ты ограничен тесными стенами деревни и окружен чужими взглядами. Теперь я был умнее и внимательнее к своему здоровью. Печать я вешал только при посторонних. Конечно, меня смущали пристальные взгляды Ормы, которая по-прежнему осматривала меня еще неделю. Но очень меня испугало произошедшее со мной. Может, я и сгущаю краски, но мне после раздумий о произошедшем действительно казалось, что, не сняв тогда печати, я бы умер у Тукто на руках. Так что пусть лучше она что-то подозревает, чем я снова окажусь перед угрозой смерти.

Перед Ратом пришлось повиниться и рассказать, как Тукто пришлось меня через полдеревни тащить обратно домой, а потому я без его помощи не обойдусь. Дира при этом разговоре тоже была, и должен заметить, что новость эта изрядно испортила ей настроение. И первой жертвой её настроения стал её брат. Она изрядно прошлась по уму того, кто с радостью скинул тяжелую работу на человека, который недавно упал на голову. Затем переключилась на меня. Я тоже не блистал сообразительностью в её описании. Даже больше. Выходило так, что удар по голове окончательно лишил меня мозгов. То, что у нее острый язычок, я знал и раньше, главное, что она не пустила в ход кулаки, как привыкла делать это дома, без лишних глаз. А так это было даже забавно, тем более, во многом я с ней был полностью согласен.