Путевой светлячок

— Так даже на светский прием к Повелителю украшают себя некоторые леди, — заворожено выдохнула я.

Сейчас я еще больше походила на маму с портрета. Серебристые волосы блестели на солнце, серые, почти прозрачные глаза сияли радостью и удовольствием, а пухлые губы, раздвинутые в улыбке, обнажили белоснежные зубы. Я смешно наморщила нос, а потом ткнула в отражение пальцем.

— Ну вот, а я еще не налюбовалась собой… — заворчала Мика.

— Поверь, ты самая красивая женщина, которую я видела… из оборотней, — на всякий случай уточнила.

Девушка расплылась в довольной улыбке, с невероятной грацией улеглась на берегу и, опустив ладонь в воду, мурлыкнула:

— И скольких женщин оборотней ты видела?

— Пять! — хихикнула я.

Теперь уже в меня полетели брызги, заставляя с хохотом закрываться руками.

— А к нам кто-то идет, — неожиданно прервал веселье Хем.

Мы насторожились и прислушались, но вокруг слышались лишь птичьи трели да шум ветра в кронах деревьев. Мика усиленно поводила носом и скривилась в отчаянье, видимо, так ничего и не почуяла.

— Ты уверен? — озаботилась она.

Хем прислушался, потом неуверенно ответил, исподлобья глядя на оборотницу:

— Да! Прямо на нас и их много.

Больше мы переспрашивать не стали. Мика рванула к костру и залила его отваром. Сунула котелок в мешок, туда же быстро затолкали все наши вещи, не утруждая себя одеждой — времени нет. В одних рубашках, не сговариваясь, рванули к ближайшему раскидистому дубу.

— Лезь быстрее наверх, — прошептала я Хему, толкая его под зад.

Мальчик вскарабкался на ветку, за ним я. Мика помогла нам забраться еще выше. Царапая кожу на бедрах и локтях, я изо всех сил лезла на дерево, забираясь как можно выше. Глядишь, не заметят и пройдут дальше.

— Ш-ш-ш, — зашипела на нас Мика, призывая к молчанию.

Мы с Хемом сидели на ветке, и я своим телом прижимала его к стволу. Ведун привычно завис над нами, прячась среди листьев и ветвей. Мика стояла чуть ниже, настороженно прислушиваясь к происходящему внизу и внимательно глядя на поляну под нами, напоминая своим видом натянутую тетиву.

Буквально через пару мгновений к реке начали выбегать здоровенные волки. Оборотни! Догадалась по размерам. Обычные волки гораздо мельче. Насчитала девять особей, заинтересованно круживших вокруг нашего привала, обнюхивая землю. Последний — десятый — сопровождал невысокую лошадку, навьюченную небольшой поклажей.

Неожиданно самый крупный волк черного цвета остановился под нашим деревом и высоко поднял морду, выглядывая нас среди ветвей. Жуткое зрелище! Крупный зверь с пастью, полной острых крупных зубов, мощными лапами, на которые он уперся, приподнявшись по дереву.

В ужасе затаив дыхание, я почувствовала, как напрягся Хем, и тут услышала всхлип Мики. Перевела взгляд на нее и в полном удивлении смотрела, как та села на ветку и уставилась на волка внизу, роняя слезы.

Догадка мелькнула в голове, пока я вновь переводила взгляд на зверя под нами. А там, держась руками за ствол, и по-прежнему не сводя с нас внимательных желтовато-зеленых глаз, стоял уже не волк, а мужчина.

Остальные волки на поляне тоже меняли ипостась, вставая на ноги. Десять не менее грозных мужчин, сменив волчий облик, предстали в полотняных штанах и расписных рубахах. Босые! Вот им точно не нужно забивать голову выбором походной одежды. Зачем им такая морока: стирай в дороге, да и при обороте думай, куда девать…

Все темноволосые, смуглые и узкоглазые, с высокими широкими скулами. Оборотни слишком отличаются от светлых, с их строгими, вытянутыми чертами, но все равно показались симпатичными внешне. Мои странные мысли прервал глубокий, рычащий, мужской голос.

— Слезайте вниз! — прозвучал скорее приказ, нежели просьба или предложение. Мика молчала, мы с Хемом и вовсе затаили дыхание.

— Мика, не слезешь сама, я сниму тебя, выбирай! — прорычал снова оборотень.

К дереву подобрались остальные зрители и теперь с большим любопытством рассматривали нашу троицу. Вспомнила обещанную подружкой толпу мужиков. Настоящая жуть! И еще крепче вцепилась в ствол дерева, прижимая Хема. Не дай сила, упасть вниз прямо в лапы оборотням.

Мика уже не плакала, неожиданно жестким голосом спросила:

— Зачем ты здесь?

Мужчина сжал челюсти так, что желваки выступили и побелели, но ответил:

— Пришел за своей женой!

После его слов я больше с любопытством, чем страхом уставилась вниз. Похоже, это тот самый Керин.

— Зачем, Керин? Ты получил от меня все, что хотел? Тело и душу, а взамен ничего не дал.

Он зло саданул кулаком по стволу, от чего я сильнее вцепилась в дерево, и прорычал:

— Я отдал за тебя все что имел, мои волки пять лет будут служить твоему отцу, что я еще должен был отдать тебе, Мика?

— Да мне от тебя кроме любви ничего не было нужно, Керин! Ты ни разу не поговорил со мной. Даже предложение делал моему отцу, вот и живи с ним, — не менее злобно прорычала в ответ Мика.

— Родная, спустись вниз, и мы поговорим, — неожиданно устало попросил Керин, видимо взял себя в руки.


— Родная? — теперь очередь его жены пришла рычать. — А как ты меня назвал тогда, на площади, когда я просила тебя озвучить свои чувства? Глупая…

Снова удар по стволу — и на голову волка посыпались сухие ветки и прошлогодние листья.

— Ты несколько раз опозорила меня перед всей стаей, отказывала, ругала, оскорбляла — я терпел. Ты не просила, ты приказала альфе стаи признаться в своей единственной слабости. Хотела и меня поставить на колени? У тебя не вышло, и ты сбежала, подвергла себя смертельной опасности. Это от большого ума, Мика?

Мужу, видимо, надоело, препираться таким образом, он, резко подпрыгнув, полез к нам. Я задохнулась от страха, с таким убийственным выражением лица он это делал, а Мика заорала:

— Они несколько дней смеялись надо мной. Вся твоя стая унижала меня и презирала. Я просила о твоей любви, умоляла о близости как недостойная шавка. А что в результате? Когда я дошла до предела и поставила тебя перед выбором, ты отказался от меня. Как всегда — развернулся и ушел, не сказав ни слова. Ты не слышал, как надо мной потешались все ваши самки, каждая из них прошла мимо меня, задевая плечом, не уступая дороги. Мне — главной самке стаи! — высказали свое «фи». Так кто кого опозорил, Керин?

До Мики Керину осталось подняться на пару веток, но после ее откровений он замер. Посмотрел на нее желто-зелеными глазами и, прищурившись, недоверчиво, глухо спросил:

— Это правда?

— Нет! Я тут просто от нечего делать сижу! — в ярости прошипела Мика.

Керин нахмурился, посмотрел вниз на своих воинов, некоторые из них отвели взгляды в сторону, и по-видимому, именно смущение мужчин уверило его в правдивости слов беглой жены.

— Уходи! Я возвращаюсь к отцу, Керин. И я в своем праве, ты мне больше не указ!

Он постоял между двумя ветками, глядя куда-то в сторону, раздумывая, а потом тихо произнес:

— Я искал тебя!

— Слишком долго искал! — проворчала Мика.

В желтых глазах вспыхнула старая злость, и он ядовито процедил:

— Если бы ты не рассыпала везде турку и не отбила обоняние у меня и моих воинов на несколько дней, я нашел бы тебя сразу…

— А нас вчера тоже ею закидали, — шмыгнув носом, призналась Мика. — Я пока ничего не чую, даже ваше приближение чуть не проморгали.

— Я знаю! — мрачно заверил Керин.

— Откуда? — тут же поинтересовалась Мика.

— Сначала я бросился к твоему отцу, но тебя там не было. Вернулся и проследил твой путь. Побывал на месте, где на тебя с обозом арути напали, чуть не умер от страха, пока не понял, что ты жива. Потом побывал там, где вас в плену держали, и уже оттуда пришел сюда. В деревне тоже побывали…

— Ты шел за мной? — прошептала Мика.

— Надеюсь, они еще живы? — выдохнула я с ней в унисон.

— Да! — ответил он Мике. И мне: — Частично!

После этого «частично» выспрашивать дальше желание отпало. Зачем травить свою совесть и душу? А еще почувствовала, как саднят оцарапанные места у меня на руках и ногах.

Керин поднял лицо и пристально посмотрел на Мику. Со стороны показалось, что они меряются силой воли, а еще я ощутила, как вокруг альфа-пары разливается напряжение и, наверное, не меньше, чем подруга забеспокоилась об исходе противостояния. Он замер на ветке немного ниже Микки. Один прыжок — и достанет жену. Наконец, мужчина нахмурился и громко, четко сказал:

— Я люблю тебя, Мика. Возвращайся домой, ко мне.

Мика заметно расслабилась, почувствовав, что выиграла свою главную схватку, а мужчина признал поражение в присутствии других оборотней. Но как выяснилось дальше, это было не все. Победительница встала, опасно балансируя на ветке и, держась лишь одной рукой за ствол, второй — подбоченилась и ехидно заявила:

— И что, я так и не дождусь извинений? Ни одной мольбы о прощении или признания как ты был не прав…

Керин зарычал, напугав меня до икоты, и в один прыжок оказался под женой, ловким движением сдергивая ее с ветки за ногу. У меня остановилось дыхание, а оборотень легко поймал Мику и прижал к своему телу, поддерживая снизу широкой ладонью и коленом.

Оба замерли, прижимаясь друг к другу и глядя глаза в глаза, потом он еще сильнее притиснул Мику к себе и заскользил губами по ее волосам. Было видно насколько он счастлив чувствовать ее в своих руках. Закрыв глаза, легкими поцелуями касался ее губ, глаз, потом — ушей, которые тут же смешно зашевелились, как будто кота пощекотали. Керин, закрыв глаза, глубоко вдыхал ее запах и целовал, не в силах остановиться, а я все сильнее испытывала неловкость, словно специально сижу тут на ветке и подглядываю за чужим счастьем. Впрочем, не одна я такая, оборотни тоже заинтересованно наблюдали за происходящим, посматривая вверх.

В том, что этот хмурый мужчина искренне любит свою взбалмошную и своенравную жену лично у меня сомнений не осталось. Он буквально дышал ею, как же она этого не почувствовала или не заметила, да в случае с Керином даже слов не требовалось. Так мне показалось в тот момент.

Мика, тоже вцепившись в его плечи, приникла к нему и, уткнувшись в шею, молчала… в кои-то веки. Немного успокоившись, Керин, по-прежнему прижимая Мику одной рукой, в два приема, едва цепляясь за ветки, спрыгнул на землю. Вот точно — намеренно вверх лез медленно, давая жене возможность выговориться, а может спугнуть не хотел. Но когда они полетели на землю с нижней ветки, я не выдержала и завопила:

— Осторожнее, она же беременна!

Мой вопль произвел неожиданный эффект. Керин после приземления выпрямился и потемнел лицом, уставившись на Мику, а она виновато проблеяла:

— Поверь, я не знала, когда уходила от тебя!

Другие оборотни ближе подошли к парочке, выясняющей отношения, и по— звериному глубоко принюхались, водя носами. А семейный скандал опять набирал обороты.

— И когда же ты об этом узнала? — злобно спросил Керин.

Мика вернула себе ненадолго утраченную уверенность и холодным голосом ответила:

— Когда умирала от голода и ран в плену, валяясь никому ненужная в вонючем бараке.