Путевой светлячок

— Хорошо, выберем среди наследников трона Темного Повелителя, — не унимался Глава клана Серебряных стрел. — Мельвина была обещана одному из них. Лаврин — восьмой наследник трона, он тоже может подождать…

— Я лучше сотру с лица Тирэя ваше племя, чем добровольно отдам свою дочь! — с явной угрозой прорычал Рейнвааль.

Причем рык прозвучал очень громко, потому что музыка в этот момент как раз замолчала. В это время Алвин, пожав плечами, спокойно ответил:

— Ну, нет так нет, потом об этом как-нибудь поговорим…

Я так и сидела, растерянно переводя взгляд с одного на другого, потому что собиралась вмешаться в эту торговлю моим еще не рождённым ребенком, но, услышав последние слова деда, опешила от его неожиданной покладистости.

Зато Рейнвааль вдруг заливисто захохотал, впрочем, как и Повелитель. Они смеялись так, словно разделили на троих с Алвином одну только им понятную шутку, чем окончательно привлекли внимание весьма ошеломленной публики.

А в следующее мгновение распорядитель бала объявил мой выход. Дед галантно поднялся со своего места и, криво усмехнувшись сразу нахмурившемуся Рейну, предложил мне руку. Одарила деда благодарной улыбкой, встала и, вместе с ним спустившись по ступеням, направилась к музыкантам.

— Не бойся, внучка, я больше чем уверен в тебе и твоих талантах! — тихо произнес Алвин.

— Я больше испугалась, когда вы с Рейном на весь тронный зал орать и спорить начали, — призналась, все еще успокаиваясь.

— А чего ты испугалась? Мы лишь немного помогли тебе выиграть спор — и все… — с недоумением произнес дед, посмотрев при этом на меня с хитрой усмешкой.

Я, услышав его, споткнулась на ровном месте. Помогли?! Ну да, на Рисаль после начала их перепалки уже никто не смотрел, все жадно внимали речам Обобщающего и родственника его сейлы. А уж когда и Повелитель подключился, то про демоницу даже самые нелюбопытные забыли!

В этот момент Черныш, бежавший за нами, неожиданно сменил траекторию и скользнул вдоль ряда зрителей. И словно нечаянно задел хвостом ноги некоторых демонов, отчего по залу понеслись приглушенные ругательства и вскрики боли. Еще бы, такая возможность показать большому количеству собравшихся на бал демонов, кто в Преисподней теперь хозяйка! И лишний раз предупредить не связываться с одной высокородной эльфийкой.

Я же после откровений деда едва успела обратить внимание на маленькие шалости своего питомца, быстро вернувшегося к моим ногам, и обиженно спросила:

— Так ты что, совсем в меня не верил? А сам говоришь…

— Хелечка, внученька, ну что ты как маленькая?! — перебил меня дед, а потом пояснил. — Я лишь обеспечил тебе гарантированную победу — и все. Прости, но это моя суть! И вообще, суть любого темного эльфа — защищать своих женщин любыми способами. И я та-а-ак рад, что твой муж тоже так считает, и даже Повелитель… поучаствовал в нашем с Рейнваалем небольшом развлечении. И вообще, эту, хм-м-м, развратную демоницу надо было поставить на место, а то, ишь, рот на мою девочку открывает!

— Все равно, на моих детей можешь не рассчитывать! — орал фиолетовоглазый избранный. — Моя дочь будет сама выбирать себе мужа и…

— Хелечка, — снова прервал дед, — давай вы сначала с Рейнваалем ее родите, а потом спорить будем! А еще, просто подумай над моими словами — каково ей здесь придется? Поверь, и если хочешь, сама убедись: у темных ей будет гораздо комфортнее и безопаснее. Да любой из высокородных эльфов будет ее путь цветами и соломкой устилать, чтобы не поранилась, не испугалась… А у вас? Здесь? Ты тут неделю — а уже дуэль. Пусть и танцевальная, но все же…

Я тяжело, но согласно вздохнула, отметив, как мой дед уже более уверенной походкой ведет меня к музыкантам. Та- ак, действительно, чего это я заранее паникую и за дочь переживаю? Потом со временем во всем разберемся и, может, даже этому темноэльфийскому интригану нос утрем.

Музыканты низко поклонились мне, я ответила коротким, но уважительным кивком. Все согласно этикету, правилами которого Соаль меня третирует уже два дня. Я невольно обернулась, отыскивая ее взглядом, отмечая, что все мои спутники, сопровождавшие на нелегком пути в Преисподнюю, стоят рядом с троном, как и Кервааль с Соаль, которой, по моей просьбе, поставили стул. Ее умиротворяющая и подбадривающая улыбка придала уверенности.

Опустила в чашу руку, мысленно передавая воде ритм и звучание музыки, под которую собираюсь танцевать. Я специально выбрала очень известную у светлых эльфов красивую мелодию «Весенний танец цветов на лугу». В ней есть все: и ритм, заставляющий пуститься в пляс, и внутренняя красота, и за душу она берет так, что лично у меня всегда мурашки по коже бегают, стоит только услышать. Хочется легкости, сказочности и эти огненные интриганы их и получат!

Сняла драгоценную брошь с плеча и воздушный золотистый газ саари превратился в легкие крылья за спиной, которые начал игриво шевелить ветер. Теперь из скромницы я превратилась в сказочную полуодетую фею. И пока шла к центру зала, с невероятным удовольствием отметила, как Рейнвааль, разглядев изменившийся наряд, помрачнел и жадным собственническим взглядом шарит по моему полуобнажённому телу.

Мелодия медленно полилась по залу, а я начала двигаться вслед за ней. Плавно, словно раскрывающийся бутон, подняла и развела в стороны руки, прогибаясь в спине. А потом заскользила по мраморному полу, рисуя для зрителей движениями своего тела бабочек, стрекоз и пчел, что перелетают от цветка к цветку.

Мои золотистые крылья из газа, сверкая на солнце, порхали как настоящие. А вскоре на особенно высокой звенящей ноте я выпустила свою магию, создав яркие разноцветные цветы, струей фонтана брызнувшие с ладоней к потолку. Я закружилась вокруг своей оси, а потом по кругу, и цветы тоже закружились, создавая эффект живого ветерка. Взмахом руки послала один из цветочных ветерков вдоль ряда зрителей и цветы бархатными нежными лепестками касались лиц в ароматной ласке.

Некоторые из мужчин пытались поймать цветы, но они ускользали, маня за собой, так что другим демонам приходилось невольно удерживать очарованных на месте.

Цветы начали менять окраску, превращаясь в красные. В вихре танца я замечала изумленные лица демонов, охваченных не страстью, а трепетом и восторгом. А сама старалась, не отрываясь, смотреть лишь на одного — моего собственного демона — Рейнвааля. Он не смог усидеть — спустился на нижнюю ступень и как заколдованный смотрел на меня, следил за каждым движением, почти не мигая.

Скоро отзвучат последние аккорды волшебной мелодии, так что для меня настал самый важный момент, тот, ради которого я и затеяла дуэль.

Сотни ярко-красных цветов, что кружились по залу, одним взмахом направила к Рейну, укладывая в широкую дорожку, ведущую к моему любимому, по которой и пошла к нему, продолжая украшать цветами мощные широкие плечи, фиолетовые волосы, собранные в сложную косу, засыпая и окружая ими со всех сторон. Когда музыка смолкла, я остановилась напротив мужа и протянула ему целый ворох красных цветов, признаваясь перед всеми:

— Ты — мой воздух и тобой дышу! Ты — мое сердце и тобой живу! Ты — моя душа и все во мне только для тебя!

Зал затих. Фиолетовый бархат в любимых глазах почернел от переполняющих демона эмоций. Он словно очнулся, сграбастал меня и, подняв на руки, прижал к себе. Я обхватила ладошками лицо любимого и поцеловала, чувствуя, как меня переполняет счастье.

А еще подумала:

«Боги, как низко я пала! Оказывается, мне нравится, что на нас сейчас все не только смотрят, но и завидуют. Может, во мне есть кровь демонов?»

— Брат, судя по твоему виду, на следующем балу ты собираешься тряхнуть стариной и пылью со своих шаровар. И мы в кои-то веки увидим, как танцует Глава Совета и Обобщающий для своей избранной, — лениво пошутил довольный Повелитель.

— Ты как всегда прав, Повелитель! Для нее я не только станцую, но и спою! — неожиданно хриплым взволнованным голосом ответил Рейн.

А в этот момент в зале грянул гром аплодисментов.

Похоже, спор я все же выиграла, а клан Рисаль лишился даже маленькой комнатки в Преисподней. Ой, неужели в моих венах все же затесалась демонская кровь, иначе откуда такое мстительное ехидное злорадство у мага жизни и целителя?! Но спросить деда об этом не успела: любимый демон стремительно потащил меня прочь из зала и, судя по его страстному взгляду, обращенному ко мне, уж точно не танцам учиться!





* * *



С умилением посмотрела на двух Хемваалей, безмятежно спящих, растянувшись на широкой кровати, поцеловала вкусную щечку младшенького, а потом чуть наклонилась и, ласково погладив по щеке старшего, убрала черную прядь с его глаз, чтобы не мешала сладко спать.

Не знаю почему, но с течением времени оба Хема для меня слились в одно целое: слишком похожи во многом, даже в движениях и мимике. А сейчас, в моем положении, начала невольно проникаться странной материнской привязанностью к старшему, хоть он и старше меня на пять тысяч лет. Даже представить сложно, но сердцу не прикажешь. Мое изменившееся отношение не прошло незамеченным ни для Рейна, ни для самого Хемвааля- старшего. Чем последний и стал пользоваться с детской непосредственностью. Теперь, рассказывая сказки младшему, приходилось гладить по головам обоих. Старший даже тайком перебрался в наше крыло и часто засыпал под мое неторопливое повествование очередной выдуманной истории.

Тихо вышла из спальни и направилась в свои покои. Мне предстоит еще одна нелегкая задача. Сегодня принесли письмо от отца. И я откровенно боюсь его вскрывать: слишком неоднозначно и болезненно мы расстались год назад.

С удобством устроившись на диване, все же открыла конверт и вытащила тонкий лист пергамента, чтобы увидеть на нем всего две строчки: «Прости меня за все, Хельвина, если сможешь! Желаю счастья и любви! Твой папа».

Когда в гостиную зашел Рейн, я так и сидела, держа в руках письмо и заливаясь слезами. Мой демон быстро подошел, заглянул в послание, а потом со вздохом облегчения сел рядом и пересадил к себе на колени. Привычно обхватил широкими сильными ладонями мой уже выпирающий большой живот, а лицом уткнулся в волосы у меня макушке и уже оттуда прошептал:

— Главное, он осознал! И лучше поздно, чем никогда! А еще главнее, что я люблю тебя за всех — надеюсь, моей любви хватит?!

Я отложила заляпанное слезами письмо и уткнулась в обнаженную грудь мужа, с удовольствием вдыхая его аромат. Наш сынок, почувствовав присутствие отца, заворочался, вызвав мое «ох», поэтому ответила так:

— Хватит! И мне, и нашим детям!





ЭПИЛОГ




Зависнув в воздухе, я осмотрел лежащее на мраморном полу тело мужчины, точнее — свое собственное, совсем недавно бывшее моим. Стоит честно признаться, с легкой досадой отметил я, что отнюдь не красавец, весьма внушительной комплекции, с черными волосами, плотным покрывалом раскинувшимися вокруг головы. И даже будучи мертвым, внушаю страх окружающим. Вон как жмутся к стенам присутствующие здесь высшие демоны, чтобы защитники Владеющих, не дай Высшие или боги, не сочли их виновниками в убийстве Повелителя. Мысленно мстительно усмехнулся — жалкие твари!

Я с некоторым болезненным интересом наблюдал за происходящим. Как на коленях возле моего бренного тела убивалась Хелечка — мама. Я ощущал ее боль из-за собственной кончины, страх и отчаянье. Искренние чувства грели мою промёрзшую душу, усиливая любовь к этой почти девочке, которая так неожиданно и невольно стала моей приемной матерью.

Рядом с ней встал на колени Хем-младший — мое новое тело. Пусть все пройдет удачно, а то не хотелось бы шляться между мирами до скончания времен. Так же придирчиво, как свое мертвое тело, осмотрел новое. Парень вырос, и даже бушующие у всех двадцатилетних юнцов гормоны не сказываются на нем. А маленькая частичка моей души сейчас тоскливо скулит и зовет к себе, желая соединиться.

Позади мамочки застыли Рейнвааль с двенадцатилетним сыном. Брат держит на руках двухлетнюю дочь, которая плачет, уткнувшись ему в шею. Эта малышка тоже искренне меня любила, и я отвечал ей тем же, а вот щенка Хельвины и Рейнвааля ревновал к обеим нашим девочкам, презирая себя за низость. Стыдно и глупо, конечно, ревновать к мальчишке, младенцу фактически, но любого демона любовь к матери в бараний рог свернет, не только меня. Хотя и мне, и мальчишке всегда приходилось соблюдать худой мир и улыбаться друг другу, ведь мы оба — сыновья Хельвины и любим ее. Каждый по-своему любим!

В грудь недавно бывшего моим тела был вонзен кинжал с филигранной ручкой, оставивший черный магический шлейф, который тянется к своему хозяину — моему убийце. Есть в жизни справедливость — хоть сейчас смогу узнать, кто рискнул заплатить своей душой за мою смерть.

Снова мстительно усмехнулся, ведь этот глупец не знает, как любят шутить Высшие. Лишившись души, мой убийца быстро сойдет с ума, превратившись в жалкого раба того, кому продал свою сущность за трон Повелителя демонов, так и не успев насладиться триумфом. Уж я позабочусь!

Последовав за невидимым никому, кроме меня, шлейфом черной магии, почти вплотную подобрался к одному из высших. Не в силах пока отомстить, злобно рассматривал убийцу. Ярко-красные волосы заплетены в тугую косу, зеленые глаза излучают ненависть и торжество от победы над противником. От переполняющих его эмоций трепещут крылья тонкого правильного носа. Этот трепет и торжество в глазах выдают демона, но увидел их только я один. Для всех остальных он — безмолвная, равнодушная к происходящему статуя. Но я запомнил тебя, эро Нарвааль! Ты проклянешь свою мать, давшую тебе жизнь, я постараюсь.

Почувствовал зов и полетел обратно к своим телам — мертвому и живому. Трясущимися руками Хельвина сняла с шеи артефакт, который поможет мне выжить в этой ситуации и который я смог доверить только моей матери. А затем повесила на шею Хему-младшему. С нежностью и тревогой коснулась его лба материнским поцелуем и, сжав в руке хрупкий голубоватый кристалл, раздавила, тихо прошептав заклинание, которое я заставил ее вызубрить.

Зов — тоскливый, болезненный — кусочка души Хема заставил устремиться к нему, но я успел услышать презрительный шепот одного из высших демонов, не входящих в Совет:

— Какой из этого молодого, равнодушного ко всему щенка Повелитель? Слабый никчемный мальчишка! Его либо раздавит Совет, либо Обобщающий подгребет всю власть под себя. Слабак, а не Повелитель…

Дальше дослушать не успел: стоило коснуться груди моего нового тела, как все вокруг на мгновение накрыла темнота. Первый момент слабости прошел быстро, а потом я услышал тихий испуганный голос Хельвины:

— Сыночек, ну как? Все нормально?

Открыл глаза, вдохнул полной грудью, ощущая, насколько быстро привыкаю к новому телу, чувствую своим, а потом, с нежностью погладив мать по щеке, все же ехидно ответил:

— Ну что ты, мамочка, что со мной станется-то?! Я же Повелитель Преисподней!

Хельвина смутилась, стараясь незаметно вытереть слезы, но была явно счастлива, что все прошло удачно. Рейнвааль с такой силой хлопнул меня по плечу, что я чуть не свалился на свое же бывшее тело. А потом со злобной усмешкой добавил:

— Не нервируй мать, щенок! Молод еще! Тем более, отца еще хоронить… придется.

Да уж, Рейн точно отыграется на мне, пока я физически не повзрослею. Но с этим я легко могу смириться: его любит моя мать, да и на самого брата всегда можно рассчитывать. Его влияние и ум мне сейчас как никогда пригодятся.

Окружающие замерли в недоумении: Повелитель валяется мертвый, а его семья шутки шутить изволит. Ничего, нелояльные у меня скоро все по струнке ходить будут, а еще лучше — по лезвию ножа…

Встал на ноги, помог матери, подмигнул брату и сестренке, а потом легкой уверенной походкой направился к трону. Привычно разместившись в кресле, гаркнул:

— Все свободны! — шокированные демоны стали исчезать из зала, а я продолжил. — Эро Нарвааля взять под стражу за убийство Повелителя. В пыточную его!

Затем, вычленив взглядом демона, посчитавшего меня слабаком, ткнул в него пальцем и, одарив ледяным взглядом, приказал:

— А вы останьтесь! — мне как раз нужны жертвы для Высшего, который помог с артефактом.

Судя по побледневшим лицам моих подданных, которые еще не успели покинуть зал, те начали догадываться, что в их жизни ничего к лучшему не изменится — уж я постараюсь! Теперь в жизни Преисподней простым ничего не будет!