Рапсодия минувших дней

Жаль, что я лишь сейчас поняла причину этого. Мой короткий шаг назад во времени, всего лишь сутки, чтобы скрыть пребывание в городе-государстве моего народа, сдвинул ход событий. Несильно, но сдвинул. Поэтому вроде бы всё идет примерно так, как я видела в Источнике мира, но немного иначе.

Почему Силиария не предупредила меня об этом? Мне казалось, что сейчас-то я знаю уже всё, что необходимо. Но вот поди ж ты — мелочь, пустяк, несколько часов, отмотанные назад, — и временной поток слегка изменился, а события пошли чуть по-другому.

— Поцелуй меня, — прошептала я, глядя в желтые глаза.

Сзади озадаченно хмыкнул Урсул.

А мои губы уже накрыли сухие жесткие и горячие губы Дара. Первый поцелуй остался в памяти вкусом пепла. Последний — пах железом и кровью.

— Помни меня, Дар, — оторвавшись от него, я всхлипнула. — Помни меня! Несмотря ни на что — помни! Я вернусь, а ты — помни!

Непонимание, страх, вырвавшийся из-за ментального щита, скрывающего эмоции. Грохот тела за спиной. Это мгновенно умер Урсул, я знаю… Прости и ты, мой дракон. Мне жаль.

И, оттолкнув Дарио, я шагнула к колодцу, из которого чернильным пузырем вспучилась первородная тьма.

— Смертью пришедшая, жатву собравшая, откуп бери. Уходи, — на ходу говорила я на древнем языке, который больше тысячи лет не звучал в этом мире.



Время — странная субстанция. Оно то мгновенно летит, то замедляется, и миг длится вечность. Сейчас как раз такой случай.

Последний шаг, судорожный порез кинжалом по ладони, и черный, как та самая тьма в колодце, кабошон обсидиана на зачарованном кулоне, оставленном Альендой Шохард, залит моей кровью. Замах, бросок, немыслимо длинный его полет в Источник тьмы…

Вот пузырь вспучился еще больше, промялся от влетевшего в него артефакта, булькнул… И нереальный по мощи взрыв.

Отброшенная взрывной волной к стене этого подвального помещения, практически размазанная по ней, контуженная и оглохшая, я отстраненно наблюдала за творящимся хаосом.

Сработали мои последние амулеты — сережки, купленные у старого мастера. Они последние держались, все остальные уже выгорели и осыпались прахом. Даже два перстня, которые служили мне дольше всех и спасли однажды от нападения сестер Неумолимой.

Тогда они отразили магическую атаку, не пострадав, сейчас — нет, так же как и все прочие магические безделушки. Сережки, чьи свойства я так и не успела узнать, выстояли во время нашего нелегкого пути вниз, но сейчас и они, похоже, превращались в прах, последним своим усилием сохранив мне жизнь.

В сердце была пустота, оно уже даже не плакало. У моих ног лежал Дарио, глядя мертвым взглядом в потолок. А я была не в силах присесть и опустить ему веки. Не могла. Потому что если сделаю это, то уже никогда не смогу забыть. Пусть он останется живым хотя бы в моей памяти, в моем разуме и в моих глазах.

Подожди, Дар. Я вернусь. Я всё исправлю.

Сухое колкое рыдание все же вырвалось из груди. Ненавижу! Ненавижу этот мир! Не хочу оставаться здесь, не желаю снова проходить через весь этот кошмар. Но у меня нет выбора. Точка невозврата пройдена.

Я могу уйти прямо сейчас в иную реальность, так же как и другие сидхе. Прожить свою вечность вдалеке отсюда. Я уничтожила Источник тьмы, которая перед этим уничтожила целое королевство и всех, кто был мне дорог. Никого не осталось и ничего.

Только зачем мне такая вечность?

И губы уже шептали последние слова нужных чар. Шаг назад, от исчезающих щупалец стихии, пытающихся дотянуться до меня, чтобы убить, как и всех остальных.

Здравствуй, прошлое.





Глава 11




Тишина…

Замерев и боясь открыть глаза, я пыталась осознать случившееся. Они все погибли. Все до одного. Все ушли во владения Неумолимой.

— Рэми, что ты там бормочешь? Это на каком языке?

Я бормочу? Нет, я молчу. Кажется. И всё еще боюсь открыть глаза. Голос Дара. Прежнего, бесконечно далекого, из прошлого, в котором мы вдвоем противостояли целому миру. Сейчас мне предстоит это одной.

— Эй, малыш. — Чья-то рука потеребила меня за плечо. — Ты заснул? Или в трансе? — В последней фразе прозвучало явное сомнение.

И я наконец распахнула ресницы, словно из воды вынырнув из своего ужаса и оцепенения.

Дарио сидел напротив меня на корточках. За его спиной горел костер, а дальше стелилась ночь. Привал? Где мы?

— Когда мы? — спросила я совсем не это.

— Что? — взлетели его брови.

— Когда мы? — повторила я. — То есть…


С трудом повернула голову, пытаясь понять, в какой момент жизни я вернулась. Сколько их у нас было, таких ночевок под открытым небом… И не сосчитаешь, и одна похожа на другую. А потом меня внезапно накрыло осознанием.

— Ты… жив. — В носу защипало, и все рыдания, что я держала в себе, вся боль от потери вырвались наружу полноценной истерикой. — Ты снова жив! А они…

Меня уже не просто трясло, а колотило как в лихорадке, даже зубы клацали.

Дарио переменился в лице, пытался удержать меня, а я, захлебываясь словами и слезами, уже даже не говорила, а кричала.

— И ничего нельзя было сделать! Понимаешь?! Мне нужно было предотвратить, остановить их, но невозможно! Никак! И они все погибли. Все до единого… На моих глазах. Это так страшно! Я не смогу вынести это снова! Только не так!

— Рэми! Рэми! Это сон! Слышишь? Это просто сон, успокойся, малыш! — встряхнул он меня. — Ты был в трансе и слишком крепко уснул. Да? Так! Подожди!

Вскочив, дракон быстро шагнул к своему вещевому мешку, вытащил из него флягу и заставил меня глотнуть из нее.

Огненное пойло обожгло горло, скользнуло в пищевод и раскаленным металлом ухнуло в желудок. Способность дышать резко пропала, так же как и говорить. Открывая и закрывая рот, я вытаращилась на растерянного мужчину.

Я рассматривала его, вспоминая, возвращаясь в прошлое. Короткий ежик волос. Нахмуренные брови. Шрам на щеке. Мой взгляд скользнул ниже. Куртка почему-то снята, рукава толстого шерстяного свитера высоко поддернуты, сильные руки до самых локтей в отметинах старых ран. Следы от кандалов и рубцы от кнута. Из-под высокого ворота выглядывает край рабского ошейника.

— Рэми? Успокоился? Еще самогона? Прости, но я не умею останавливать истерики.

Я покачала головой. Нет, самогона мне больше не надо. Я вспомнила эту фляжку. У Дара было их две. В одной он носил воду, вторую наполнял покупаемой у деревенских мужиков самогонкой. Говорил, что от простуды. Мол, один глоток — и хворь отступит. Или же для дезинфекции ран.

— Малыш, ты меня пугаешь, — нервно дернулась изуродованная щека. — Скажи уже хоть что-нибудь?

— Когда мы? — Мой голос был похож на воронье карканье.

— Не понимаю. — Отодвинувшись, дракон закрыл ладонью рот, словно боясь сказать что-то лишнее. Потер подбородок. Кашлянул. Покосился на меня с опаской, а потом, приняв решение, начал говорить, как с ребенком: — Мы в лесу в Калиоте. Едем к моему знакомому. Вчера ночевали на постоялом дворе, ты заработал несколько серебряных монет. Ты это помнишь?

Подумав, я медленно кивнула. Да, кажется, припоминаю. Поганое было местечко, настоящий клоповник. Но лучше уж там, чем под открытым небом. А сейчас, значит, негде было остановиться.

— И когда мы приедем?

— Завтра должны. Рэми, мы же говорили об этом полчаса назад. Что с тобой?

— Завтра… — проигнорировала я его вопрос. — Это хорошо. Правильно, что скоро. Так даже лучше, не стоит тянуть.

Я перевела взгляд на Дарио, снова присевшего напротив меня. Он с тревогой всматривался в мое лицо и явно не мог понять, что со мной такое приключилось. А мне нужно всё исправить. Признаться — кто я. И что я. Лучше, чтобы он знал заранее. Если уйдет, что ж, останется жив.

— Я принесу тебе несчастье, Дар, — кивнула своим мыслям. — Всем приношу. Все вокруг меня умирают, а я никак не могу это исправить. Тебе будет лучше без меня. Я знаю, как снять рабский ошейник. Калахан поведал. Точнее, поведает уже скоро.

— Что?! — Светло-карие, почти желтые глаза стали размером с блюдца. — Калахан?!

— А еще… Он мне расскажет, что знал мою мать. Представь, она была его сокровищем. — У меня вырвался истерический смех, но прекратить вываливать на друга всю информацию в таком виде я не могла. Не получалось. — Моя мать, графиня дас Рези, чистокровный человек из Дагры, была любовницей вечноживущего дракона. Абсурд! Да? А знаешь почему? Потому что она, оказывается, сидхе. Калахан мне расскажет. И я тоже сидхе… Внезапно.

Я развела руками и отвернулась к темному лесу, чтобы не видеть отшатнувшегося Дара. Он явно был если не в шоке, то в чем-то близком к этому.

— Знаешь… — Я начала вставать на ноги, потому что сидеть уже было невыносимо. — Рикель был не виноват. Хотя ты и сам это уже понял. Ты же мне об этом и расскажешь. Или уже рассказал? Не могу сообразить. — Снова вырвался дурацкий смешок.

Я с усилием потерла лицо, пытаясь вырваться из дурмана ощущений, выпутаться из паутины реальности прошлого и настоящего. Что для меня сейчас прошлое? То, где я сейчас? Или то, что я только что пережила в Дагре, в разрушенном храме Неумолимой?

— Рикель? — мрачным эхом повторил Дар и, медленно поднявшись, встал напротив меня.

— Он. Да. Потомок сидхе, ты скажешь. Или все-таки уже сказал? Неважно. Мама говорила, что наш удел — уйти или умереть. Она не ушла — и умерла. И Рикель твой, глупый мальчик, умер. Я тоже, скорее всего, скоро умру. Все вокруг меня умирают, так чем я лучше? А уйти не могу. Будь проклят этот и без меня уже проклятый мир! Пока не могу. Мне сначала нужно попытаться всё исправить. Придется просить Калахана. Он должен понять, он старый.

— Рэми. Ты. Меня. Пугаешь! — очень четко, выговаривая по слогам, повторил дракон.

— Ошейник, — невпопад заявила я, пристально уставившись на его шею. — Да. Я сниму. Завтра, сейчас нет сил. А потом тебе лучше уйти от меня. Навсегда. Пока не привязался и не привык… Это не принесет счастья. — Медленно кивнув, я прикоснулась кончиками пальцев к губам, которые почему-то были влажными и липкими.

Удивленно взглянув на руку, увидела кровь. Прокусила губу? Или это из носа идет?

— А хотя, знаешь, Дарио Шедл, — подняла я взгляд на дракона, который при звучании своего полного имени вздрогнул, словно его ударили, — лучше сейчас. Вот и кровь в наличии, не придется завтра ранить себя, чтобы ее добыть.

— Рэми, я не понимаю, что происходит, — с опаской проговорил он. — У тебя совершенно безумные глаза. Ты говоришь странные вещи… И знаешь то, чего не можешь знать.

— Ну не всё же тебе быть безумцем? — Вырвавшийся у меня смех напугал меня саму, и я резко оборвала его. — Давай-ка напоследок признаюсь тебе кое в чем, и на этом мы расстанемся.

— Говори, — склонил голову Дарио.

— Мне на самом деле не четырнадцать лет. Мне семнадцать. А хотя нет, еще шестнадцать. И я — девочка. Девушка. А вот это всё… — медленно обрисовала я руками свой силуэт, — личина. Только я пока не могу снять амулет. Это будет очень больно, лучше, чтобы рядом был лекарь.

— Вот как?

— Рэмина. Меня зовут Рэмина. А теперь покончим с твоим рабством.