Разведчики

— Не дядя он мне, — буркнул Покровский.

— Все равно — молчок. Скажу, что сам видел егерей или кого-то вроде них.

— Спасибо, товарищ капитан. За мной должок. Отквитаю.

— Это ты брось. — Филин разжал хватку и похлопал ефрейтора по плечу. — Уверен, что «Эдельвейс» это был?

— У них эмблемы… белый цветок на зеленом фоне и ботинки горные. И оружие не такое, как у всех фрицев, облегченное. А еще очки у всех. Темные такие, знаете, сбоку закрытые, чтобы снег не слепил.

— Очки? — Филин коротко взглянул вверх. — Пасмурно. Да и какой тут снег?

— Для форсу, может? — Покровский пожал плечами.

— Ладно, Леха, разберемся с этими егерями. Бадмаев, отдохнул? Тогда, группа, подъем. В штаб, за мной, бегом марш…



Подполковник Васнецов выслушал рапорт Филина внимательно, но с каким-то очень уж необычным спокойствием, почти равнодушием. Будто бы знал все наперед и теперь лишь получал подтверждение своих сведений. В глубине души Никите стало даже немного обидно.

«А если там, в странном поезде, новейшее немецкое оружие, и они применят его сегодня или завтра? Все успехи наступления псу под хвост? Есть такой риск? Есть. Факт. И отчего ж тогда Васнецов спокоен, как слон персидского падишаха? Может, на «Эдельвейс» отреагирует?»

На сообщение о егерях Васнецов отреагировал почти с тем же «энтузиазмом». Всей разницы — проронил пару фраз в ответ:

— С Кавказа их вывели еще год назад, после того, как мы Нальчик освободили. Где они теперь, точно не скажу. В Европе где-то. Так я слышал.

— Получается, так, да не так?

— А что не так? — Васнецов задумчиво уставился на карту. — Я ж сказал: в Европе. А мы как раз в нее и вошли. С горами в данной местности туго, но ситуации бывают всякие. Иногда особые подразделения требуются и в непрофильных районах.

— У немцев других особых не осталось? «Бранденбург-800», например.

— Ты что, за линией фронта фашистской пропаганды наслушался? — Васнецов понизил голос, выразительно округлил глаза и исподтишка указал на левую стену своего кабинета. За этой стеной находился кабинет начальника политотдела. — Нет такого полка давно. Вернее, есть, только теперь это обычная пехота. Теперь в смысле особых операций вся надежда у Гитлера на эсэсовцев да на всяких горных стрелков. Ну, может, еще на кого-то. Нам это все интересно постольку-поскольку.

— Так я и доложил… эсэсовцы поезд охраняют.

— А егеря?

— А егерей мы видели в лесу. Они параллельно «железке» двигались… я ж говорил…

— На восток, я помню. — Васнецов постучал тупым концом карандаша по отметке у самой линии фронта с немецкой стороны. — Вот сюда предположительно. Аккурат в наш район.

— Ну да. Но ведь это просто пехота. Егеря или нет, что у них при себе, ротные минометы от силы? Танков мы не нашли. За артиллерию не скажу, так глубоко мы не заходили…

— Танки вот здесь. — Васнецов ткнул в отметку на приличном удалении. — Напротив позиций 5-й армии большой резерв припрятан. Прикрывают удобный путь на Кенигсберг. Наш участок не такой торный, зато вот здесь, на стыке с левыми соседями, прикрыт противником слабо, потому и заинтересовал командование.

— И что вам не нравится?

— Вот это и не нравится, Никита. Лес да буераки — не тот рельеф, чтобы немец решил, что нам тут не пройти. Еще не по таким кушарям проползали. И вдруг, поди ж ты, ни укреплений, ни минных полей толковых, ни какой другой эшелонированной обороны. Везде есть, да в десять рядов, серьезнее, чем у Маннергейма была, а тут пусто. Будто бы заманивают нас.

— Или наоборот.

— Или наоборот. — Васнецов кивнул. — Блефуют.

— Что делают?

— На понт берут. Делают вид, что ловушка тут, а на самом деле и впрямь не имеют достаточных сил, чтобы все прикрыть. Имея одни шестерки, изображают лицом, что тузы на руках.

— А-а, теперь понятно. Теперь буду знать, как это по-умному.

— Вот и хорошо. — Васнецов вздохнул. — Иди отдыхай.

— А как же с поездом, Андрей Михайлович? Доложите?

— Доложу, иди. — Подполковник, не отрывая взгляда от карты, махнул рукой. — Вот если бы зайти отсюда, да во фланг… и отрезать фрицев. Все тогда, аллес капут, дорога открыта.

— Вы так и предложите. — Филин притормозил.

— Кто будет меня слушать? Я кто, командующий фронтом? — Васнецов встрепенулся. — Ты еще здесь? Кру-гом! Шагом марш отдыхать!..



Палатка разведчиков стояла в общем ряду, но выделялась тем, что поблизости был сооружен небольшой, покрытый маскировочной сетью навес, под которым стоял стол и две лавки. Бадмаев и Покровский пробыли в штабе считаные минуты, начальство сразу обозначило, что ему будет достаточно рапорта командира группы. Поэтому возвращения Филина бойцы ждали не на крылечке штаба, а в «расположении», под этим самым навесом. Покровский, пытаясь одолеть сонливость, чистил оружие, но больше клевал носом, а Бадмаев караулил кашу для командира — заботливо кутал котелок в телогрейку.


Завидев капитана, бойцы взбодрились. Старшина снял с котелка «шубу» и жестом пригласил командира к ужину.

— Все нормально? — исподлобья взглянув на Филина, спросил Покровский.

— Как посмотреть, — буркнул капитан, усаживаясь за стол. — В масштабах Генштаба — да. Вы поели?

— Пузо сыто. — Бадмаев поставил рядом с котелком открытую банку тушенки, положил на стол ложку и большой ломоть хлеба. — Чай нести пойду.

— Неси. — Филин кивнул.

— Васнецов озадачился насчет поезда? — проводив старшину взглядом, спросил Покровский.

— Не сходится у него что-то. — Филин выложил полбанки тушенки в кашу, перемешал и принялся уплетать за обе щеки. — Сомневается.

— Не поверил? — Покровский удивленно вскинул брови и уставился на командира. — Надо было фотоаппарат с собой взять? А про егерей он что сказал?

— То же самое, — неразборчиво из-за набитого рта ответил Филин.

— То есть, пока гром не грянет, штаб не перекрестится?

— Разберутся. — Филин поморщился. — Мы свою задачу решили. Где Бадмаич с чаем?

Капитан обернулся в сторону полевой кухни… и вдруг свалился на землю, опрокинув заодно лавочку. Свалился не потому, что внезапно сделался неуклюжим. Его сбросил Покровский. Ефрейтор, словно заправский футбольный вратарь, прыгнул через стол и свалил командира на пожухшую траву.

В следующее мгновение метрах в десяти рвануло так, что Филин едва не расстался с принятой только что пищей. Уши заложило ватой, и капитан какое-то время не слышал, а только ощущал взрывы. А еще он чувствовал барабанящий по спине дождь из комьев земли.

Чуть позже звуки просочились сквозь «вату», и Никита услышал подтверждение того, что и сам уже понял. Кто-то неподалеку истошно вопил «Мины!». Затем сквозь грохот взрывов пробился заунывный вой накрывающих расположение полка крупнокалиберных мин, командные выкрики и топот.

Прикрывший собой командира Покровский отполз в сторону, и Филин приподнялся, пытаясь оценить обстановку. Плотность огня была такая, что убраться из опасной зоны представлялось абсолютно невозможным. Несколько бойцов попытались рвануть короткими перебежками, от воронки к воронке, в сторону леса, но добежал до деревьев один из десятка.

Капитан вновь прижался к земле и пополз к ближайшей воронке. Ефрейтор Покровский съехал в неглубокую рытвину тремя секундами позже.

— Наш прокол! — крикнул Алексей. — Как мы не заметили, что фрицы подтянули минометы к передку? Это ж сто двадцать вторые лупят, колесные, их в окопах не спрячешь!

— Зарядом номер шесть могут издалека бить! — тоже пытаясь перекричать грохот, ответил капитан. — Километров с пяти запросто! А мы глубже трех не забирались!

— Почему по второй линии бьют?

— Почем знать? Может, на переднем крае такая же история. Бадмаича видишь?

— Нет пока! Да вы не волнуйтесь, товарищ капитан, он вперед меня мины услышал. Я ж сначала засек, как он кружки с чаем бросил. Потом уже я на вас прыгнул. Что делать будем?

— Стихнет, к передку поползем, если другой команды не поступит. Не нравится мне этот артналет на ночь глядя. Не вписывается он.

— Куда?

— Никуда.

— Васнецов не зря сомневался, думаете?

— Ничего пока не думаю. — Филин выглянул из воронки. — Слышишь?

— Поутихло?

— Нет. Со стороны передка. Пулеметы заработали… все сразу, похоже. И минометы, теперь наши, восемьдесят вторые.

— Фрицы в атаку пошли?

«Отбой тревоги, строиться!» — донеслось издалека.

Многочисленные воронки тут же зашевелились. Люди выползали из спасительных выбоин в земле и, все еще инстинктивно пригибаясь, выстраивались неподалеку от разрушенного лагеря. Покровский быстро отыскал разбросанные взрывной волной автоматы, выудил вещмешки из-под дырявого брезента завалившейся палатки и вопреки инстинктам выпрямился. Несколько секунд вертел головой, а затем шумно выдохнул и махнул рукой.

— Бадмаев, мы здесь!

— Сюда иду! — донеслось в ответ. — Дырка крови нету?

— Целые!

— Лопатка давай бери! — Старшина присоединился к товарищам на удивление быстро, хоть и шел, казалось, вразвалочку. — Копать надо. — Он указал на ближайшую воронку.

— К передку пойдем, с первой ротой, — сказал Филин.

— Передок сам идет. — Бадмаев указал стволом автомата за спину. — Мало-мало время здесь будет.

— Ты увидел что-то или услышал? — насторожился капитан.