Royals

Мы замолкаем, и, видимо, нам обоим неловко. Я размышляю. А Себ, кажется, изучает узоры на ковре.

Затем он снова берется за бутылку, а у меня возникает странное желание позвонить Изабель, ну или, по крайней мере, быстренько снять Себа на телефон и отправить ей. «И вовсе он не пижон». Но потом я смотрю на Себа и думаю: да, он заметно опьянел и выглядит не таким лощеным, как я себе представляла, но вряд ли фотография это передаст. Наоборот, он, со своим распущенным галстуком и в идеально сидящих брюках, сейчас необыкновенно мил.

А потом я понимаю, что смотрю на него уже несколько секунд – и, взглянув Себу в лицо, замечаю, что и он наблюдает за мной. И, возможно, он не в курсе, что я мысленно составляю эсэмэску для лучшей подруги и жалуюсь, как он меня разочаровал.

На самом деле он может думать, что…

Я не успеваю закончить мысль, потому что Себ выпускает столбик кровати и движется ко мне – с той самой грацией, которой я так восхищалась. Но теперь некогда восхищаться, потому что он быстро наклоняется, и наши губы встречаются.





Глава 11




Видимо, мой удивленный вздох он принимает за приглашение, потому что и не думает прерываться. Ни подготовки, ни вопроса – он сразу лезет языком мне в рот, и, боже мой, что за ощущение.

Я упираюсь обеими руками ему в грудь и с силой отталкиваю.

Себ немедленно выпускает меня и, споткнувшись, отступает на пару шагов. Он хмурится.

– Что? – спрашивает он.

Я стою, тяжело дыша и ощущая во рту едкий вкус виски (который, надо сказать, мне вовсе не нравится).

– Ты меня поцеловал, – замечаю я, и он кивает, хотя по-прежнему смотрит так, словно я говорю на иностранном языке.

– Ну да, – медленно произносит Себ. – По-моему, ты дала понять, что не возражаешь.

Я потрясена и всё еще не вполне оправилась после перелета, поэтому смысл этих слов доходит до меня лишь несколько секунд спустя. И тогда мои щеки вспыхивают.

– Я возражаю, – отвечаю я, плотнее запахивая на себе импровизированный плащ из покрывала. – Я просто смотрела на тебя и думала, что ты не такой, как я себе представляла.

От моих слов у него, видимо, убавляется энтузиазм. Себ отходит еще на несколько шагов и тяжело садится на кровать, по-прежнему держа в одной руке бутылку. Даже ради поцелуя он ее не поставил.

– Не такой, как ты представляла, – повторяет он, сутулясь, и на мгновение мне делается неловко.

Я не хотела его обижать.

– Но я по-прежнему считаю, что ты очень симпатичный, если это тебя утешит, – говорю я.

Себ поднимает голову и слегка улыбается:

– Утешило. Спасибо.

Он снова вздыхает и подносит бутылку к губам.

– Извини, – выговаривает он, сделав глоток.

Ого, бутылка заметно опустела. И взгляд у Себа ощутимо затуманился. Теперь, когда он пытается сосредоточиться на моем лице, я замечаю, что глаза у него уже не такие ясные, как раньше.

– Я просто… ну, то интервью. С твоим бывшим.

Я смотрю на него.

– С Майклом? – тихо спрашиваю я.

Честно говоря, я никогда не думала, что люди типа Себа читают сплетни в интернете. Неудивительно, что их читает Глиннис и ей подобные – они работают на королевскую семью, и им платят за то, чтобы они следили за «желтыми» публикациями. Но настоящий принц?

– Там написано, что ты бросила своего парня, чтобы переспать со мной, – продолжает Себ.

Я бы воздела руки, если бы не цеплялась так судорожно за покрывало.

– Вранье, – говорю я, но Себ не слушает.

– Этого же все ожидают, – продолжает он и обводит нас жестом, с трудом удерживая в руке бутылку.

– Ты и я. Брат Алекса, сестра Элли. Люди так любят Элли… и Алекса они теперь тоже любят…

Его синие глаза вновь скользят по моему телу, и я так туго закутываюсь в покрывало, что вот-вот перекрою себе кровообращение в верхней части туловища.


– Ты, наверное, тоже всем понравишься. Ну а если я полюблю тебя – короче, ты поняла, – тогда, возможно, они будут любить и меня…

Он хмурится, и между каштановых бровей залегают три складки.

– Кажется, я повторяюсь…

– Но тебя и так все любят, – возражаю я. – Не поручусь за разных фермеров, с которыми твои друзья пытаются подраться, но в своей стране ты чертовски популярен.

Себ качает головой:

– Кажется, ты ничего не знаешь, сестра Элли.

– Меня зовут Дэйзи, – напоминаю я, но он просто пожимает плечами.

– Короче, я подумал, что мы можем поставить точку. – Себ кивком указывает на кровать, и на сей раз я теряюсь вовсе не оттого, что он выражается чересчур затейливо.

Это чистый шок.

– Ты пришел, чтобы…

Я даже договорить не в силах: это слишком унизительно. Поэтому я тоже кивком указываю на кровать.

– Со мной? С девушкой, с которой ты знаком пять минут?

Себ моргает, и я вспоминаю, что он знаменит, богат, чертовски привлекателен – и королевской крови.

– Не исключаю, что пять минут для тебя норма, – признаю я, – но для меня… и, пожалуйста, не надо закатывать глаза.

Но Себ закатывает глаза не потому, что его возмущают мои слова. Просто он начинает отрубаться.

Самый завидный холостяк в Шотландии скатывается с кровати и плюхается на пол.

Мой личный Спящий Красавец.

– Бред какой-то, – бормочу я, разглядывая бесчувственное тело, которое лежит, свернувшись, на ковре.

В Себе больше шести футов росту, и он заметно тяжелее меня. Так вряд ли я смогу его поднять. Наверное, нужно кого-нибудь позвать…

Я обвожу взглядом комнату, ища телефон или какой-нибудь старомодный звонок для прислуги. В замке должен быть хоть один человек, способный решить эту проблему. Нет ли здесь Глиннис? Потому что я не желаю объяснять Элли, как Себ оказался ночью в моей спальне.

Я уже на грани паники, когда вдруг в дверь стучат – тише, чем Себ, – и несколько секунд я мечусь от двери к постели, не зная, что делать.

Снова стучат, и наконец я бросаюсь к двери и приоткрываю ее.

Там стоит тот придурок, Майлз. Он переоделся, и теперь на нем джинсы и серая футболка. Но он стоит так прямо и смотрит так холодно, что с тем же успехом может быть одет в девять свитеров и твидовый пиджак.

– Я ищу Себа, – говорит он, раздраженно вздергивая губу. – В моей комнате его нет. Интуиция лучшего друга подсказывает, что он, возможно, совершил ошибку и пришел сюда.

Я открываю дверь пошире, позволив Майлзу убедиться, что человек, который стоит под вторым номером в списке претендентов на шотландский трон, валяется без сознания на полу.

– А, – говорит Майлз. – Интуиция не подвела.

Надо сказать, что для парня, который явился в комнату к незнакомой девушке и обнаружил там лучшего друга в отключке, Майлз воспринимает всё происходящее довольно хладнокровно. Совместными усилиями мы поднимаем Себа, забросив его руки себе на плечи.

– К счастью, – говорит Майлз, когда принца удается более или менее поставить на ноги, – идти недалеко.

Похлопав Себа по щеке (это больше похоже на легкие оплеухи), Майлз продолжает:

– Себ, просыпайся и шевели ногами. Правая, левая, правая, левая, сначала одна, потом другая…

Как ни удивительно, принц делает то, что ему велят, и мы, все трое, неуклюже выбираемся за дверь.

В полутемном коридоре, с причудливым ковром, картинами, деревянными панелями на стенах и абсолютно одинаковыми дверями, я ощущаю легкое головокружение, как в комнате смеха. Как вообще можно ориентироваться в этом доме?!

И представление Майлза о том, что такое «недалеко», заметно отличается от моего. Мы наполовину несем, наполовину тащим Себа по коридору, затем сворачиваем, проходим под аркой и оказываемся в другом коридоре, который в точности похож на тот, который мы только что миновали.

– Куда мы идем? – слабо спрашивает Себ.

Он еле ворочает языком, поэтому получается «Кдамыоооом», но Майлз, очевидно, вполне понимает своего пьяного приятеля.

– Спать, дружище, – отвечает он. – На сей раз в собственную постель.

Себ с трудом кивает:

– Отличный план, старик.