Royals

Оно уже ждало меня, когда я проснулась, и поначалу, расстегивая чехол, я скривилась, поскольку не сомневалась, что увижу нечто убийственное скучное, абсолютно безликое, с высоким воротом и длинными рукавами.

Но платье оказалось довольно милым. Оно зеленое, как и шляпа, с рукавами-крылышками, подчеркнутой талией и пышной юбкой. В духе пятидесятых. Маленькие белые перчатки, которые к нему прилагаются, только усиливают эффект. Оно достаточно оригинальное, чтобы не выглядеть скучным. Видимо, у Глиннис все-таки есть вкус.

Меньше чем через час за нами приедут. Путь до ипподрома займет около получаса. По ходу, эти скачки какие-то супермодные. Если верить Глиннис, «Ан райс» – жизненно важная часть летнего сезона.

Лично для меня среди важных событий летнего сезона числились Ки-Уэст, дочитанный список литературы и, возможно, поход в новый бассейн в «Гибискусе» – недорогом загородном клубе, в котором мы состоим. Но вместо этого я должна надеть шляпу, как у диснеевской злодейки, и тащиться куда-то смотреть на лошадей.

В компании красивых ребят.

Утром, за завтраком, я видела кое-кого из Мародеров. Разумеется, Шербета и тех двух парней, чьи настоящие имена я забыла. Их прозвища – Спиффи и Дон, но вы сами попробуйте вслух назвать кого-то «Спиффи», сохраняя серьезную мину. Поэтому я почти с ними не разговаривала, а Майлза и Себа не видела.

Воспоминание о минувшей ночи заставляет меня нервно вздрогнуть. Я смотрю на Элли, которая смотрит в зеркало, поправляя шляпку. Хотя мне вовсе не хочется говорить о Себе, я вдруг начинаю бояться, что он, возможно, сам упомянет о случившемся. Будет гораздо хуже, если Элли сначала услышит об этом от него.

– Кста-а-ти… – произношу я, и Элли, с широко распахнутыми синими глазами, немедленно поворачивается ко мне.

– Господи, что случилось? – спрашивает она.

Я воздеваю руки:

– Откуда ты знаешь? Может быть, ничего не случилось! Может быть, я просто хотела заметить, как тебе идет этот оттенок розового. Потому что, кстати, он прекрасно смотрится в сочетании с твоей кожей, и…

Теперь уже Элли воздевает руки.

– Дэйзи, нет, – перебивает она. – Мы не первый год знакомы. И всякий раз, когда ты говоришь «кста-ати», обязательно выясняется, что ты что-нибудь натворила.

Честно говоря, это уже оскорбительно – и что Элли прекрасно меня читает, в то время как ее саму становится всё труднее и труднее понять, и что она думает, будто со мной одни проблемы. Конечно, в моей жизни случаются и неприятности, но вовсе не я их причина. И события минувшего вечера прекрасно это доказывают.

– Вообще-то, «что-нибудь» натворил Себ, – говорю я, и очаровательный розовый оттенок, эффектно подчеркнутый платьем, сбегает с лица Элли.

– Себ, – спокойно повторяет она, и я излагаю неприглядную историю о появлении пьяного Себа в моей спальне, надеясь, что, если говорить быстро и без особых эмоций, сестра не успеет испугаться.

– А потом, – завершаю я, – появился этот Генри Хиггинс и забрал его. Так моя встреча с пьяным аристократом подошла к концу.

Элли морщит безупречный лоб:

– Генри Хиггинс?

Вздохнув, я опираюсь на столбик кровати и скрещиваю ноги.

– Элли, мы же только что упоминали «Мою прекрасную леди». Я имею в виду того воображалу. Майлза.

Я умалчиваю о том, что, по его мнению, пыталась завлечь Себа в свои сети. И что назвала Майлза снобом, а потом заблудилась и познакомилась с некоторыми нюансами шотландской живописи. И узнала про конфетти. Интересно, Элли про это известно? Я как раз собираюсь ее спросить, но тут сестра качает головой и вздыхает.

– Ничего себе, – говорит она, и я киваю.

– Представляю себе сегодняшнюю прессу. Фотки Себа на полу моей спальни, я в пижаме, заголовок «Спящая красавица»…

Элли издает звук, который я бы назвала фырканьем, если бы будущие принцессы фыркали. Затем она хмурится и внимательно смотрит на меня:

– Точно в пижаме?

Засмеявшись, я качаю головой:

– Ты не хочешь знать правду.

В дверь негромко стучат – это Глиннис, которая дает понять, что пора спускаться. Напоследок посмотревшись в зеркало, я дергаю себя за щупальца и вслед за Элли выхожу из комнаты.

Но прежде чем мы успеваем шагнуть за порог, сестра поворачивается ко мне и кладет на плечо обтянутую перчаткой руку.

– Всё будет хорошо, – говорит она, и я вижу патентованную улыбку Элли Винтерс, ее королевского высочества герцогини Ротсей.

Иными словами, самую фальшивую.

И тут я понимаю, что лох-несское чудовище у меня на голове, возможно, не самая большая сегодняшняя проблема.





Глава 14





От Шербурнского замка до ипподрома недалеко, поэтому я не успеваю справиться с неприятным ощущением.

– Знаешь, – говорю я Эл, когда мы вылезаем из машины, – мне не очень нравятся лошади. Вдруг они это почувствуют и будут вести себя неуважительно?

Элли останавливается и поворачивается ко мне. По обе стороны от нас идут мужчины в темных костюмах – не Дэвид и Малкольм, к которым я привыкла, а другие телохранители. Но от них тоже возникает ощущение, что они не люди, а статуи. Охранники очень стараются одновременно держаться поближе ко мне и к Элли и не обращать внимания на то, что мы говорим.

С ума сойти.

– Это просто скачки, – говорит Элли, и в стеклах ее солнечных очков я вижу отражение своей дурацкой шляпы. – И там столько народу, что всё внимание не будет сосредоточено исключительно на нас.

– Ты имеешь в виду лошадей или людей? – спрашиваю я, и Элли морщится.

– Дэйзи…

– Ты сейчас посоветуешь мне просто расслабиться и вести себя естественно?

Повернувшись ко мне, Элли теребит кружево на шляпке.

– Да, расслабься, – говорит она. – Но, пожалуйста, веди себя прилично.

Сестра подходит ближе и кладет руку мне на плечо:

– Я серьезно, Дэйзи. Ты совершенно естественным образом ляпаешь всё, что придет тебе в голову, но не забывай, что ты не папа.

Я хочу ответить шпилькой, но понимаю, что Эл права.

Она продолжает:

– Просто улыбайся, будь вежлива и не пытайся шутить, ладно?

Сестра сжимает мою руку и отворачивается. Я подавляю желание сказать вдогонку: «Спасибо за ободряющие слова».

Вместо этого я иду за ней, чувствуя, что колени у меня дрожат, а лицо словно онемело. Я впервые оказалась в толпе аристократов; такое ощущение, что передо мной мелькают все журнальные обложки, где в минувшем году фигурировала Элли, – и я живо представляю на них свое лицо и имя. Несколько минут жизни, которой я уже сыта по горло…

Но сестра права: пока мы пробираемся от машины к трибуне, нет ни фотографов, ни зевак, выкрикивающих имя Элли. Просто… много разодетой публики.

Очень много.

Пускай на мне, быть может, самая ужасная шляпа в мире, но, по крайней мере, я не выделяюсь. Я никогда еще не видела такой коллекции головных уборов. У одной девушки на голове охапка красных, синих и зеленых перьев – кажется, что там насмерть разбился попугай. Я поворачиваюсь и вижу другую девушку, с длинными темными волосами, в шикарном черно-золотистом костюме… и в розовой шляпе с таким количеством складок и оборок, что она напоминает рисунок из учебника анатомии.

Шляпы настолько нелепы и смехотворны, что я задумываюсь: может, это просто обязательная часть великосветской жизни? Аристократы так одеваются, чтобы доказать, что им всё на свете сойдет с рук? Или они испытывают новичков на прочность?

К нам приближается девушка в черно-белом костюме, в шляпе слегка непристойного вида. Рядом с ней – рыжеволосая особа в светло-фиолетовом. На голове у нее маленькая шляпка, действительно похожая на шляпку.

– Элли! – зовет рыжая.

В руке она держит бокал шампанского, которое расплескивается, когда они с Элли обнимаются.

Темноволосая более сдержанна. Она почти не улыбается, глядя на нас.

– Дэйзи, – говорит Элли, когда объятия заканчиваются, – познакомься – это Флисс и Поппи.

Я подавляю желание спросить, что это такое – прозвища или имена – и улыбаюсь обеим, гадая, надо ли пожать им руки или сделать реверанс. Ограничиваюсь тем, что приветственно машу.

– Тебе нравится в Шотландии? – спрашивает рыжеволосая Флисс, и я улыбаюсь – совсем как Элли.

– Да. Здесь очень красиво.

По крайней мере, я говорю искренно. Шотландия удивительна, и это место – не исключение. Холмы, зеленая трава, синее небо… не день, а картинка, которая кажется еще красивее оттого, что повсюду бродят женщины в ярких платьях.

– Не сомневаюсь, Элли очень рада, что ты приехала, – с улыбкой продолжает Флисс.

Брюнетка Поппи наблюдает за мной с каким-то странным, почти враждебным выражением лица. Интересно, в чем дело?

Когда девушки отходят, Элли тащит меня к трибуне и по пути вполголоса произносит:

– Леди Фелисити и леди Поппи Хэддон-Смит. Сестры. Флисс просто прелесть, а Поппи… чуть менее. В прошлом году она встречалась с Себом, но у них ничего не вышло.

А, теперь понятно. Если Себ предположил, что мы с ним можем стать парой (или, по крайней мере, переспать), то, возможно, так думала и Поппи.

В сопровождении телохранителей мы идем к королевской трибуне, и, хотя большинство смотрит на нас, никакого наплыва зевак, которого я боялась, нет. Впрочем, здесь все такие шикарные, что толпиться просто глупо.

Мы достигаем лестницы, которая ведет к нашим местам, когда я вдруг слышу, как кто-то меня окликает.

Приближается Глиннис – в ярко-красном, за исключением ослепительно-белой шляпы. От этого сочетания, как ни странно, Глиннис не становится похожа на леденец. Пять баллов. Надо отдать ей должное.