Royals

– Полагаю, у тебя будет случай надеть бальное платье, но конкретно это… как-то выделяется.

– Я люблю выделяться, – замечаю я, но Элли уже закрыла каталог.

Она протягивает мне серый кардиган.

– Вот, примерь, – приказывает она, указывая на ширму в углу.

Я беру кардиган и хмурюсь:

– У тебя чувства юмора не то что нет, его и не планировалось.

– Зато ты увидишь свою подругу Изабель, – напоминает Глиннис, когда я выхожу из-за ширмы.

Услышав это, я склоняю голову набок:

– Это точно? Приезд Изы, встреча с Эш Бентли…

Собирая одежду со стола, Глиннис кивает:

– Она приедет послезавтра, как раз вовремя, чтобы получить автограф.

И озаряет меня хищной улыбкой:

– Разве не приятно будет удивить ее своим новым имиджем?

А. Понятно. Это плата за приезд Изы. Я должна вести себя прилично.

Хотя бы приблизительно.

Но, натягивая кардиган и хмуро глядя на маленькие перламутровые пуговки, я гадаю, стоит ли встреча с Изой того, чтобы наряжаться, как собственная бабушка.





Глава 17




Королевская семья поселяет Изабель в «Бал-морале» – том дорогущем отеле, где мы жили по приезде в Эдинбург. Я уже привыкла говорить – королевская семья сделала то, королевская семья сделала это. У Элли получается очень естественно, и у Глиннис тоже, и я почти забыла, что «королевская семья» означает весьма странную компанию людей, которые принимают решения за всех, кто хоть немножко с ними связан.

В любом случае на сей раз я по-настоящему довольна. «Балморал» шикарен, и я знала, что Изабель он понравится, особенно после того как я сказала подруге, что в одном из номеров Джоан Роулинг дописывала последнюю книгу о Гарри Поттере. Иза почувствует себя на седьмом небе.

Я не видела ее, когда она прилетела накануне, но на следующее утро я запрыгнула на заднее сиденье лимузина (еще одна вещь, к которой надо привыкнуть) и поехала прямо в отель.

Никто не смотрит на меня, когда я вхожу в вестибюль, и это очень приятно. Я думала, что после скачек мое лицо будет всем знакомо. Но затем я напоминаю себе, что в «Балморале» постоянно живут знаменитости.

Я поднимаюсь на лифте на шестой этаж и шагаю по коридору к номеру Изабель. В моей голове куча планов. От отеля не так далеко до Национального музея, поэтому мы сначала прогуляемся туда, посмотрим на картины, на всякие странные шотландские штучки, может быть поздороваемся с предками Алекса. Оттуда дойдем пешком до кладбища Грейфраерс, одновременно прекрасного и жуткого. Как раз в духе Изабель. Пообедаем в «Нандо», выпьем чаю, съедим по пирожному и отправимся смотреть на Эш Бентли, которая будет выступать и подписывать книги в прелестном маленьком книжном магазинчике на Виктория-стрит.

Идеальный день для Изы и Дэйзи.

Остановившись перед дверью с номером 634, я стучу особым образом – три раза тихо, два громко. Через минуту дверь приоткрывается, и я вижу лицо Изабель.

Красное, заплаканное и сопливое.

– Что случилось? – вскрикиваю я.

Иза открывает дверь пошире, чтобы впустить меня. Как только я проскальзываю в комнату, дверь захлопывается за моей спиной. Изабель мучительно морщится.

– Бен, – говорит она, выплевывая имя своего парня, как неприличное слово.

Изабель и Бен всегда были самой милой и верной парой из всех, кого я знала. Я солгала бы, если бы сказала, что никогда не желала Бену провалиться сквозь землю, но это бывало лишь в те минуты, когда я чувствовала себя одинокой, ну или слегка завидовала. В общем и целом он мне нравился, и Изабель никогда не приходилось из-за него плакать.

– Что случилось? – спрашиваю я, взяв Изабель за руки и направляя к маленькой кушетке.

На ней белый гостиничный халат, черные волосы еще мокры после душа. Еда стоит нетронутой на подносе, поэтому я наливаю Изе кофе из серебристого кофейника, положив побольше сахара, как она любит. Она берет чашку, но не пьет и неотрывно рассматривает свои ярко-оранжевые ногти на ногах.

– Он прислал письмо, – говорит Изабель, шмыгая носом. – Пока я летела через океан, мой парень писал диссертацию на тему «Почему нам нужно временно расстаться».

Я тяжело сажусь на кушетку:

– Что?


– Что слышала! – Иза отхлебывает кофе и передергивается. – Посмотри.

Она достает телефон из кармана халата и протягивает мне. Там открыта электронная почта.

– Я только что это увидела, – продолжает подруга. Голос у Изабель дрожит, но она уже не плачет. – Буквально – только что вышла из душа, послала Бену эсэмэску, чтобы сказать, что благополучно добралась, а он спросил, проверяла ли я почту. И всё. Мы встречались три года, он знает, что хочет со мной порвать… и никаких «слава богу, что ты долетела, но нам надо серьезно поговорить». Просто: «Ты проверяла почту?»

Иза отпивает еще кофе. С ее волос течет вода на халат.

– Дочитала?

– Э… почти, – отвечаю я.

Честно говоря, Изабель не преувеличила насчет диссертации. Две тысячи слов, полных сожалений и сочувствия. Хоть мне и симпатичен Бен, это как-то слишком.

Я просматриваю письмо в поисках главного: поскольку Изабель уезжает почти на месяц, а Бен собирается навестить бабушку и дедушку в штате Мэн, он полагает, что им обоим нужно использовать это время, чтобы проверить себя перед колледжем, понять, что значит жить порознь… Я не понимаю логики Бена и подозреваю, что дело, скорее, в его желании погулять с девчонками в Мэне, чем в каких-то психологических тонкостях.

– Ну и фигня, – спокойно говорит Изабель, словно отвечая на мои мысли. – У него, наверное, просто есть другая девушка в Бар-Харбор.

– По крайней мере, он не собирается тебе изменять, – намекаю я, но мы обе знаем, что это совсем не те слова.

Изабель испускает долгий прерывистый вздох.

– А если он уже изменил? – тихонько спрашивает она и снова начинает плакать.

И тогда я узнаю, как странно Бен вел себя после прошлогодней поездки к бабушке и дедушке. В его Фейсбуке появилась какая-то Кэрли, которую он добавил после этой поездки, и в профиле она не указала город проживания, но, судя по фотографиям, это был Мэн. Слушая Изабель, я чувствую себя всё более ошеломленной.

Наконец сага о Бене и Кэрли завершается, и я хлопаю глазами:

– Почему ты мне раньше не сказала?

Изабель встает с кушетки, вздыхает, подходит к массивному столу и достает из ящичка, украшенного мрамором и позолотой, пачку салфеток. Она качает головой, разглядывая эту затейливую конструкцию, и вновь садится, подогнув ногу.

– У тебя и так хватало проблем, – отвечает Иза, сделав паузу, чтобы высморкаться. – Элли и всё вот это… – она обводит жестом комнату – гигантскую кровать, дорогую мебель и, вероятно, изысканную коробку для салфеток. – А я ничего не знала точно и чувствовала себя полной дурой, понимаешь? Мы с Беном так давно вместе, и я злилась на себя и думала, что у меня просто паранойя. И…

– И что если сказать это вслух, будет похоже на правду, – договариваю я.

Иза смотрит на меня расширившимися темными глазами.

– Вот именно, – произносит она, и я легонько толкаю ее коленом.

– Видишь? Нам обязательно надо было поговорить. Я всё понимаю.

Я откидываюсь на спинку кушетки и чуть не тону в полосатых подушках.

– Ты очень дорога мне, Иза, и то, что важно для тебя, важно и для меня. Неважно, как теперь живет моя сестра.

Моя сестра.

Из-за которой я и оказалась здесь.

Из-за которой, в свою очередь, здесь оказалась Изабель. Интересно, прислал бы Бен ей это письмо, если бы мы поехали в Ки-Уэст, как собирались?

Вопрос так и вертится на языке, но тут Иза вновь прерывисто вздыхает и наклоняет голову набок.

– Что это на тебе надето? – спрашивает она, и я тереблю шов кардигана.

По крайней мере, он зеленый, а не серый, но под ним белая блузка, а на джинсах заутюженные складки. Более того, в ушах у меня маленькие жемчужные сережки. С ума сойти.

– Ничего особенного, – отвечаю я, и подруга кивает, но губы у нее вновь начинают дрожать.

Так. Значит, никакого музея и книжного магазина. Это всё, конечно, весело, поймите меня правильно, но у нас критическая ситуация. И в моем распоряжении, кстати, есть кое-какие приятные вещи, которые, несомненно, понравятся Изабель. Почему бы ими не воспользоваться?

Я наклоняюсь к ней:

– Хочешь поехать во дворец?





Глава 18