Royals

– Ой… сколько клетчатого.

Майлз слегка фыркает. Это у него сходит за смех.

– Почему у вас не болит голова от такого количества несочетающихся цветов? – спрашиваю я, глядя на пожилую даму, украшенную изумрудами. Ее платье представляет собой буйство оранжевого, зеленого и черного. Она разговаривает с женщиной в желто-синем платье и в бриллиантах.

И это не говоря еще о мужских килтах.

– Наверное, мы привыкли, – отвечает Майлз.

Он отступает на шаг и смотрит на мой наряд. Я вспоминаю, как разглядывал меня Себ в Шербурнском замке, скользя взглядом по моему телу с головы до пят, и как от этого мне хотелось накрыться одеялом с головой.

Майлз ведет себя по-другому, и я теряюсь. Возможно, это потому, что он смотрит на меня… как будто с восхищением, а не просто оценивающе.

– Тартан тебе очень идет, – наконец произносит он, и я, прищурившись, гляжу на два алых пятна, появившиеся у него на скулах.

– Ты говоришь мне комплименты? – уточняю я, и, по-моему, румянец слегка растет.

Очень странно. Значит, у Майлза не голубая кровь, а красная, как у нас, простых смертных.

– Это называется хорошие манеры, – отвечает он, качая головой, и ведет меня дальше в залу, хотя мы не сразу присоединяемся к танцующим.

И я этому рада, потому что идет что-то вроде народной пляски – все стоят в ряд, меняются партнерами, вертятся… выглядит довольно опасно, но тут я замечаю в толпе блестящие золотые волосы Элли. Сестра переходит от Алекса к Себу, и ее юбка раздувается, когда она кружится.

Я всё еще улыбаюсь, глядя на Эл, когда мы вдруг встречаемся взглядами с королевой.

Она стоит на другой стороне зала, разговаривая с каким-то древним старичком в таком же ярко-красном тартане, но смотрит при этом на меня. Увидев нас с Майлзом под ручку, королева слегка кивает и поджимает губы – видимо, в знак одобрения.

А Элли в танце переходит к следующему партнеру – высокому мужчине, которого я раньше не видела – а Себ берет за руки Тэмсин. Он улыбается, и она тоже; темные волосы девушки развеваются, когда Себ кружит ее, начиная следующую фигуру, но она всё время смотрит по сторонам, словно ища кого-то.

– Ты хорошо знаешь леди Тэмсин? – спрашиваю я, прижимаясь к Майлзу, чтобы меня слышал только он.

Майлз, как и большинство зрителей, хлопает в такт музыке. Услышав мой вопрос, он замирает с сомкнутыми ладонями. У него красивые руки, с длинными изящными пальцами, идеально подходящие для того, чтобы повелительно указывать.

– Не очень, – отвечает он, – но королева уже давно пытается свести ее с Себом.

– Зачем? – спрашиваю я, и Майлз пожимает плечами.

– Герцог Монтроз – один из самых богатых людей в Шотландии. Может быть, поэтому. А еще у него потрясающий охотничий замок неподалеку отсюда. Королева любит оленью охоту.

Резко повернувшись, я смотрю на него.

– То есть в год от рождества Христова две тысячи восемнадцатый она собирается женить сына, чтобы получить новые охотничьи угодья?

У Майлза слегка вздергиваются уголки губ.

– Королевская семья… – произносит он, и я вспоминаю слова Шербета: монарх может взять в его доме что вздумается.

– Все вы ненормальные, – говорю я, и Майлз, к моему удивлению, не обижается. Наоборот, он кивает.

– Более или менее.

– Монтерс! Леди Дэз!

К нам направляется Шербет – он улыбается, глаза горят, лицо раскраснелось. За ним следует Гален.

Когда я впервые услышала про бойфренда Шербета – сына греческого корабельного магната, – то решила, что он такой же ослепительно красивый, как Шербет. Но этот парень ниже на целую голову, довольно пухлый и такой застенчивый, что всякий раз краснеет, когда ему приходится вести светскую беседу.

И Шербет от него просто без ума.

– А почему вы не танцуете? – спрашивает он, и Майлз кивком указывает на них обоих.

– Я мог бы спросить то же самое, – замечает он, и Шербет смеется, обвивая рукой плечи Галена.

– Это было бы слишком демонстративно, старик, – говорит он и смотрит в зал, где завершается танец.

Себ уводит Тэмсин и, низко опустив голову, что-то говорит ей. Шербет вздыхает:

– Значит, вот так…

Майлз кивает:

– Похоже на то.

Обратив свои ореховые глаза на меня, Шербет дает мне шутливого тычка в плечо.


– Мы все надеялись, что Себ выберет тебя. Ты такая веселая.

Я иронически смотрю на него:

– По-моему, Себ и так не скучает.

Шербет хрюкает и встряхивает головой, так что темные волосы падают ему на лоб.

– Да, да. Ладно, по крайней мере, Монтерсу повезло.

Он хлопает Майлза по плечу, и я стараюсь поскорей согнать с лица удивленное выражение. Значит, Майлз не сказал друзьям, что мы просто притворяемся?

Музыка вдруг меняется, из спокойной делаясь бурной и энергичной.

Лицо Шербета озаряется, и он хватает нас с Майлзом за руки.

– «Вокруг ивы»! – кричит он и тащит обоих в танец.

– Что? – спрашиваю я.

Но, как только мы оказываемся в толпе гостей, становится ясно, что это танец, а не какой-то извращенный британский сленг.

Я упираюсь ногами в пол, чтобы затормозить.

– Слушай, я не знаю, как это танцевать!

Между тем мужчины и женщины выстраиваются в две линии. Среди них – мои родители и Элли с Алексом. Даже королева.

Но Шербет не желает слышать отказа.

– Гален тоже не знает, – отвечает он. – Значит, будете оба учиться. Мы с Монтерсом вам покажем!

Бросив испуганный взгляд на Майлза, я поднимаю брови и беззвучно произношу: «Помоги!» – но он только улыбается и качает головой.

– Если ты с этим справишься, значит, тебе уже ничего не страшно, – говорит он.

И в следующую секунду я уже стою рядом с Шербетом напротив Майлза и Галена, а неподалеку от нас – моя сестра.

Дальше начинается… хаос.

«Вокруг ивы» – очень энергичный танец, где нужно хлопать в ладоши, кружиться, сдвигаться вниз по ряду. И он достаточно сложный: всего несколько человек твердо знают, что надо делать, поэтому танцоры сталкиваются и спотыкаются. Уже через полминуты у меня начинает кружиться голова.

И я хохочу.

Очень трудно не смеяться, потому что вокруг полный бардак. Мародеры умыкают друг у друга партнерш, оглушительно играют скрипки, и впервые с момента приезда я не думаю о том, что кто-то разглядывает и оценивает меня. Я… просто развлекаюсь.

Майлз стискивает мою руку. Пальцы у него теплые. Пока мы кружимся, наши взгляды встречаются.

Он тоже улыбается, его лицо блестит от пота, волосы растрепались, невзирая на то количество геля, которое он истратил, чтобы уложить их. И в моей груди возникает трепет, который не имеет ничего общего с танцем.

Я пугаюсь и разжимаю руки. И очень зря: по инерции я врезаюсь в соседнюю пару. К счастью, танец такой безумный, что никто не обращает на это внимания. Но Майлз слегка хмурится, и между бровей у него появляются три морщинки.

– Ты в порядке? – спрашивает он, и я киваю, прижав руку к груди.

– Да, да, просто… закружилась вокруг ивы.

Он хочет вывести меня из танца, но я качаю головой и жестом даю понять, что не нуждаюсь в помощи.

– Всё в порядке! – восклицаю я, перекрикивая музыку. – Пойду подышу свежим воздухом!

Я почти бегом покидаю бальную залу. Как Золушка. По крайней мере, мне удается не потерять туфельку.

Вместо того чтобы выйти на балкон, где Майлз может найти меня – и тогда мы окажемся наедине в лунном свете, а это как-то уж слишком, – я сворачиваю в тускло освещенный коридор. Там я стою, держась одной рукой за стенку и с трудом переводя дух.

Так.

Так.

У меня вовсе не порхали в животе бабочки из-за Майлза. Просто бешеный танец вызвал учащенное сердцебиение. Ничего особенного.

Ну или этот дом действует мне на нервы.

У стены стоит стул с тонкими ножками и вышивкой, изображающей сельскую сцену. Пастушка со стадом, нежно-лиловые горы, всё такое. Я сажусь, сложив руки на коленях. Шелк и тафта шуршат подо мной, тиара на голове вновь кажется очень тяжелой.