Рождественский детектив

– Может, и украла, а теперь притворяется, что не может говорить…

– Да уж, вопросы, вопросы… Навестим соседку?

Соседка, миловидная женщина, хрупкая, с заплаканными глазами, встретила их так, как если бы давно ждала подобного визита.

– Да-да, проходите, пожалуйста. Я знала, что рано или поздно придет кто-нибудь из милиции или прокуратуры. Ведь какие страшные убийства!!! Вернее, я не то хотела сказать… Погибла Верочка и этот… ее гость. Да вы проходите, проходите… Я сейчас кофе приготовлю… Понимаю, что у вас тяжелая работа, что приходится опрашивать свидетелей… Я помогу вам всем, чем смогу. Ведь мы с Верой были подругами. Я очень хорошо ее знала. Понимаете? Очень. Меня зовут Татьяна. Татьяна Аникеева. Я знала Верочку много лет, с тех пор как она поселилась здесь.

– Скажите, Татьяна, как вы узнали о том, что произошло в этой квартире?

– Соседи рассказали. Я вернулась с работы, и мне сказали… Квартира была уже опечатана… А мне до сих пор не верится, что там никого нет. Такое ощущение, словно Вера еще там… Много лет жили рядом, дружили, делились всем…

– Кто обнаружил трупы?

– Это вы меня спрашиваете? – искренне удивилась соседка.

– Дело в том, что я – не следователь, а адвокат. Елизавета Сергеевна Травина, а это моя помощница, Глафира Германовна Кифер. Следствие ведет Сергей Михайлович Мирошкин. В убийстве подозревают свидетельницу, единственную оставшуюся в живых женщину – Лидию Юдину. После перенесенного шока она чувствует себя очень плохо, вероятно, ей понадобится даже медицинская помощь… И, главное, она молчит. Думаю, что все то, что произошло позавчера в квартире вашей соседки, она видела своими глазами, но, повторяю, женщина молчит… Поэтому нам приходится добывать информацию самим… Татьяна, расскажите, пожалуйста, что вы знаете о гостях Веры Береговой.

– Хорошо, расскажу. Правда, это был единственный, пожалуй, случай, когда Верочка мне ничего толком не объяснила. Я знала ее много лет, она работала заведующей детским садом, и, казалось бы, ее устраивали и ее работа, и положение… Она была, что называется, на своем месте. И вдруг она говорит мне, что собирается в Москву. Неожиданно. Вроде бы у нее открываются там какие-то перспективы… Что у нее там есть друзья, которые хотят, чтобы она переехала туда, они ей вроде бы и место подыскали… Представляете, как я удивилась?! Возможно, будь мы с ней не так близки, я отнеслась бы к этому нормально, вот, решила одинокая женщина сменить обстановку, переехать в столицу… Кто знает, может, встретит там свою судьбу, выйдет замуж, родит детей… Правда, ей было за сорок, но женщина она здоровая, могла бы родить… Но мы же были с ней подругами! – Лицо соседки порозовело, видно было, как она волнуется. – Как же так, вдруг взять и уехать?! Ни с того ни с сего. Если бы у нее появился мужчина, друг, воздыхатель, я не знаю, тогда я все поняла бы. А так – какие-то сомнительные друзья…

– Вот и я о том же. Что это за люди? – оживилась Лиза. – Не может быть, чтобы она вам о них ничего не рассказывала.

– Сказала, что знакома с Лидией еще с юности, что та весьма удачно вышла замуж, что муж – прекрасный человек, очень добрый, и что это он подыскал Вере работу в Москве, и что нечего ей гнить в провинции…

– А жилье? Она что, собиралась продавать эту квартиру?

– И этого я тоже не знаю… Ведь у нее прекрасная квартира, там все устроено, она же недавно делала ремонт… Нет, я ничего не понимаю! И откуда они взялись на ее бедную голову?!

– Хорошо. Давайте успокоимся и во всем разберемся. Итак. Вера сообщила вам, что ждет гостей, так?

– Да, конечно. Я даже помогала ей готовить кое-что…

– Кстати, а что именно?

– Я пекла торт. Вообще-то я не мастер, но один из своих фирменных рецептов я освоила настолько, что смогла бы приготовить даже с закрытыми глазами. Знаете, бывают такие беспроигрышные рецепты. Вот и на этот раз необходимо было приготовить что-то такое, чтобы все пропеклось, чтобы не стыдно было… Она так и сказала: «Пожалуйста, Таня, твой фирменный, в форме сердца».

– Вы не могли не спросить ее, кто приезжает, на сколько дней, что этим людям нужно здесь…

– Разумеется. Я спросила, но она отвечала как-то странно, всем своим видом словно демонстрируя нежелание делиться со мной.

– Вы обиделись?

– В какой-то степени – да. Но, с другой стороны, я же понимала, что она – женщина одинокая, что не может вот так и дальше жить, что ей, вероятно, нужна какая-то встряска… Нет, о продаже квартиры она, кажется, ничего не говорила. Вполне возможно, что первое время она бы пожила в Москве у своих друзей, а потом уже сориентировалась бы. Я даже предполагаю, что они подыскали ей жениха. И даже больше скажу: думаю, что Вера ждала, что они приедут с «женихом», понимаете? Поэтому так расстаралась. Вы правы, я обижалась на нее, мне было непонятно, почему она не может мне всего рассказать. Но и ссориться с ней, когда она в таком состоянии… знаете…

– А в каком она была состоянии?

– В возбужденном. Еще была какая-то задумчивая. Словом, у нее внутри что-то происходило.

– Хорошо. Вернемся к тем дням, когда она готовилась к приезду гостей. Ну не может такого быть, чтобы она совсем вам ничего не говорила.

– В основном все разговоры сводились к тому, чтобы как следует встретить их. Она заранее приготовила им свою спальню, купила новое постельное белье, хотя у нее и без того было пять новых комплектов. Но они показались ей не такими красивыми, как те, что она купила неделю тому назад… Итальянское белье, с кружевами…

– Хорошо. Что дальше? – перебила ее Лиза.

– Она покупала продукты, мы с ней вместе составляли меню. Потом готовили. Еще ей было не все равно, конечно, как выглядеть. Она выбросила старую косметику, купила новую – тушь, пудру, помаду. Разорилась и купила хорошие духи. Она же собиралась в Москву, а потому должна была выглядеть соответственно. Так она, во всяком случае, говорила.

– Продолжайте.

– Не знаю, что еще…

– Мы нашли у нее чек на пятьдесят пять тысяч рублей.

Соседка залилась краской.

– Вы и это нашли… Да, она купила себе колье. Очень дорогое.

– Она купила его для себя?

– А для кого же еще?!

– Дело в том, что мы обнаружили его в сумочке Лидии Юдиной… – ответила Глафира.

– Вот сучка! – не выдержала Татьяна. – И когда успела прибрать? Наверное, когда Верочки уже не было в живых… Говорите, что она молчит? Да симулянтка она после этого, вот кто! Значит, как воровать чужое, так у нее голова соображает, а как отвечать на вопросы – так в шоке, видите ли!


– Скажите, Татьяна, вы видели Веру в день ее смерти? Видели ее гостей?

– Только мельком, когда приносила торт.

– Что они делали в тот момент, когда вы вошли в квартиру?

– Ничего особенного. Сидели за столом. Это было часа в три.

– А как выглядела Вера?

– Ой, она была такая нарядная, красивая, от нее так хорошо пахло. Она прямо-таки вся светилась… Я понимала, что она хотела меня пригласить к столу, но не решалась, поскольку у них же была своя компания… Но я не в претензии. Я радовалась тому, что у нее хорошее настроение, что у нее взгляд… знаете, как у человека, перед которым открываются какие-то неизведанные дали. Словом, у нее был блаженно-мечтательный вид. Она словно куда-то летела, никого вокруг не замечая…

– Стало быть, это не могло быть самоубийство, – вздохнула Лиза. – Как вы думаете?

– Самоубийство? Ну уж нет. Я с самого начала сказала вам, что это убийство… Верочку убили. Это точно. Знаете, что я даже подумала? А может, эти люди – ее дальние родственники, единственные, так сказать, наследники? Ведь Верочка была совсем одна. Никого из родни я ни разу не видела и не слышала, чтобы она о них упоминала. Может, она и сама ничего об этом не знала… Они ей навешали лапши на уши, а она и поверила, что ее ждут в Москве с распростертыми объятиями… Ох… – И Татьяна вдруг горько заплакала. Даже подвывать начала. Глафира принялась ее успокаивать. – Вот ведь как жизнь у женщины сложилась, вернее, никак не сложилась. Всю жизнь одна. Ни одного приличного мужика охомутать не смогла. Такая благородная, скромная, добрая… Я ей сколько раз говорила – нельзя быть такой! Надо и себя немножко любить. Но она… Она меня никогда не слушала. Жила по своим каким-то законам, своей внутренней жизнью, куда никого не пускала. Однолюбка она была страшная…

– Она ведь была интересной женщиной, – заметила Лиза. – Неужели никто из мужчин не проявлял к ней внимания? Никогда не поверю.

– И правильно сделаете! У нее потенциальных женихов было – полно. И из военных, и из богатых вдовцов, даже молодые сватались. Но она всем давала от ворот поворот.

– Но почему?!

– Характер такой, – уклончиво ответила Татьяна.

– Знаете, Таня, вы мне рассказываете совершенно непонятные вещи. Ваша подружка-соседка, Вера Береговая, была молодая еще, интересная женщина, сидела дома одна, ни с кем практически из мужчин не встречалась – и вдруг ни с того ни с сего пригласила к себе неизвестных вам людей, из Москвы, которые собирались переманить ее в столицу, устроить на работу. Но зачем им все это нужно? Может, они мошенники какие?

– Да нет… не мошенники. Это для нас с вами мошенники, а для нее – близкие люди… – Татьяна метнула на Лизу и Глафиру настороженный взгляд и побледнела.

– Хорошо. Тогда ответьте мне, пожалуйста, на такой вопрос. Кто, на ваш взгляд, мог желать смерти Веры?

– Никто, – уверенно ответила Татьяна. – Она была прекраснейшим человеком, и у нее не было врагов. Совершенно.

– Может, в детском саду, где она работала, произошло что-нибудь из ряда вон… К примеру, ребенок умер… выпал из окна… утонул…

– Что вы, что вы?! Типун вам на язык! Господи прости, – замахала руками соседка. – Ничего такого не было. И у нее никогда ни с кем из родителей не было конфликтов.

– Но она же умерла! Как вы думаете, способна ли женщина, у которой впереди открывались новые перспективы, у которой все было вроде бы благополучно, ни с того ни с сего распахнуть окно и выброситься из него? Расстаться с жизнью? Могла она такое совершить?

– Нет, не могла. Она на самом деле собиралась в Москву…

– А может, Лидия не хотела, чтобы Вера переезжала в Москву? Может, это Владимир хотел…

– Нет-нет, это исключено. Они оба хотели, Вера мне сама об этом говорила.

– Вы знаете, как погиб Бронников?

– Вроде бы его током ударило.

– Какое совпадение, не правда ли? Одновременно погибает Бронников и Вера. А Лидия остается жива и молчит…

– Вы сами знаете, как вести следствие… Должно же быть орудие преступления… Отпечатки пальцев. Может, Лидия и убила его… Господи, что я такое говорю? Они же только что поженились! Знаете, у меня просто голова кругом идет. Я ничего уже не понимаю.

– Ну, ничего… Правильно вы говорите, следствие во всем разберется. К тому же вы вот сказали об орудии преступления… Кое-какую улику убийца все же оставил на месте преступления…

– Да? И какую же?

– Тайна следствия. Не могу сказать. Мне жаль, что вашей подруги нет в живых, думаю, она была хорошим человеком.

– Вы ее просто не знали… Думаю, что на похоронах будет немало народу.

– А кто организовывает похороны?

– Я, конечно! Кто же еще?! У нее здесь больше никого нет. Да и вообще никого нет.

– Подождите. Давайте еще раз уточним. Получается, что у Веры не было наследников? И про завещание тоже ничего не знаете?

– Знаю. – Татьяна взглянула на Лизу жестким, немигающим взглядом, затем, гордо вскинув голову, произнесла: – Про завещание я знаю все. Его просто нет. Она не оставила завещания. И не собиралась умирать. Она была слишком молода.

– Хорошо, Татьяна, спасибо вам за информацию. У вас не найдется немного холодной воды? Что-то в горле запершило…

Татьяна вышла из комнаты. У Лизы зазвонил телефон. Глафира вся обратилась в слух.

– Да, Сережа… Что, нашел отпечатки пальцев? Отлично. И кому же они принадлежат?