Рождественский детектив

– И вы вернулись? Под каким предлогом?

– Да ни под каким! Хотела проведать Веру.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы вышли из квартиры?

– Часа полтора. Я дома места себе не находила. Все думала, что бы такое придумать, чтобы они оставили Верочку в покое. Я даже подумала, а не позвонить ли мне брату, он у меня военный человек, быстро бы разобрался в ситуации, он нашел бы как избавить Веру от этих… мародеров… Ведь она тогда была на грани, понимаете? И думаете, Бронников этого не понимал? Не чувствовал? Он ждал развязки и заперся в спальне специально, чтобы причинить ей боль, чтобы нанести Вере непоправимый удар. Тем более он знал, что она недавно перенесла микроинфаркт… Знал и про завещание, она же ему все, дурочка, рассказала!

– И что? Позвонили брату?

– Нет, не позвонила. Мне в голову пришла совершенно другая мысль… Яркая, как вспышка молнии. Я вспомнила один криминальный роман, там одна женщина убивает другую женщину щипцами для завивки… Вернее, нет. Сначала та женщина сунула электрические щипцы в наполненную водой ванну, где находилась другая женщина, и та потеряла сознание, и потом главная героиня ее утопила… Вот я и подумала, что у меня, у слабой женщины, нет настоящего оружия – ни пистолета, ни арбалета… – Она горько усмехнулась. – Ничего такого под рукой, чем я могла бы убить этих… двоих…

Ни яда у меня нет, – продолжала в каком-то отчаянии Татьяна. – Да и вообще, яд – это опасно. Можно по ошибке отравить не того человека. Они же ели и пили. Все. И Верочка ела машинально, я видела… Думаю, она не ощущала вкуса еды, бедняжка… – Татьяна снова всхлипнула. – А вот электрические щипцы есть. И у Веры тоже есть. Я стала думать, что бы такое изобрести, чтобы этот Бронников схватился за щипцы, которые будут находиться на дне ванны… В конечном итоге, было все равно, чьи это щипцы… И тогда я, надев на себя вечернее платье и тщательно накрасившись, то есть изображая из себя женщину, собирающуюся на вечеринку, заглянула к ним, вернее, зашла к Вере, но вместо того, чтобы увидеть всю троицу за столом (где же им еще быть-то?!), обнаружила в кухне у окна заплаканную Веру.

«Ты куда?» – спросила она меня испуганно и схватила за рукав. Она его чуть не порвала! Это было движение, граничащее с судорогой! «Я собралась в гости, у меня нет щипцов, а у тебя есть, но они сломаны!» Вот такое я ей и сказала. Она, конечно, ничего не поняла. Она не поняла, что я только что озвучила свой план. Она смотрела на меня, разодетую в пух и прах, и видела во мне еще одного предателя… Она подумала, что я решила оставить ее, уйти к кому-то в гости. И когда я повторила ей про щипцы, она снова меня не поняла и прошептала, глотая слезы: они (она имела в виду, конечно, не щипцы, а эту парочку) там, в моей спальне, на моей кровати!!! И тогда я подумала, что эта парочка перешла все границы. И ни один из них не достоин снисхождения. Словом, я пошла в ванную комнату и пустила воду. Затем включила щипцы. Потом решительно направилась к двери спальни и принялась барабанить… Понятное дело, что мне было уже не до вежливости. Знаете, я больше чем уверена, что ничем таким они там не занимались. Просто Бронникову надо было вывести из равновесия Веру. Он просто убивал ее – не пулей, не ядом, не стрелой, не ножом… Он убивал ее своей жестокостью. Словом, едва я постучала, как он сам, одетый, открыл мне дверь. Весь его внешний вид свидетельствовал о том, что он словно ждал, когда в дверь постучат, – он был одет, повторяю… Я знаю, как может выглядеть мужчина, когда прерывают его занятие… Но это был не тот случай! Я, идиотски улыбаясь, сказала ему, что мне нужна его помощь. Он, повернувшись к своей жене, пробормотал что-то вроде: «я сейчас, дорогая, накинь на себя что-нибудь!», пожал плечами, как человек, вынужденный в силу своей вежливости отозваться на призыв о помощи, поплелся за мной, в ванную комнату! Там я схватила щипцы, они к тому времени уже нагрелись, и сказала ему, что собираюсь в гости, что у меня дурацкая ситуация, сгорели мои щипцы и я пришла за помощью к Вере, а у нее они тоже, оказывается, не работают… Или, быть может, что-то с розеткой, посмотрите, пожалуйста… Понятное дело, что он не пришел в восторг от моей просьбы. Надо сказать, что, когда я говорила, щипцы были выключены и вилку я держала в руках… Потом я, словно желая что-то показать ему, сделала так, чтобы горячие щипцы упали в наполнявшуюся ванну… Я вскрикнула, Бронников машинально кинулся за упавшими щипцами, и тут я, понимая, что действовать надо быстро, сунула вилку в розетку…

Все произошло мгновенно. Я стояла в стороне, наблюдая, как Бронников корчится от боли, как его трясет… Думаю, у него тоже были проблемы с сердцем, потому что от полученного электрического удара он скончался. У меня на глазах. Я прислушалась к звукам, доносящимся из комнат… Было тихо. Я осторожно вышла из ванной. С щипцами, от которых пахло паленым. Так пахнут куры, когда их опаливаешь над газовой горелкой.

– А Вера? Что она?

– Я вернулась к ней на кухню. Она продолжала сидеть за столом, пальцы ее сжимали сигарету. Она курила. Сильно нервничала. Перед ней стояла полная окурков пепельница. Возможно, тогда уже она приняла решение…

– Окно было закрыто?

– Конечно.

– И вы ей все рассказали.

– Нет. Я взяла ее за руку и повела за собой…

– А где была в это время Лидия?

– Думаю, она просто спала. Сытая, слегка пьяненькая, спокойная. Спокойнее всех.

– И вы привели Веру в ванную?

– Да. Я привела ее и сказала, что Володю только что убило током.

– Думаете, она все поняла?

– Да. Она опустилась перед ним на колени и принялась слушать, бьется ли его сердце… Но оно не билось. И тогда я сказала ей: все кончено. Ты свободна. И в следующий раз думай о себе… Мне ничего не стоило ее убедить в том, что это несчастный случай. Хотя, может, она и поняла, что я помогла ему отойти в мир иной… Но тогда я не считала это убийством. Я была горда своим поступком. Ведь я спасла свою лучшую подругу от новых безумств!

– Что было потом?

– Я сказала, что мне надо избавиться от щипцов…

– Но вы противоречите сами себе! Ведь чтобы убийство выглядело как несчастный случай, щипцы необходимо было оставить на месте!

– Вере я сказала одно, но сама-то я отлично понимала, что на щипцах, на вилке и розетке мои отпечатки пальцев… Мне надо было избавиться от них. Я сказала Вере, чтобы она сидела тихо и дожидалась меня, а я вышла из квартиры, пришла к себе, молотком превратила щипцы в обломки, завернула все это в пакет и спрятала в надежное место, временно, с тем чтобы потом выбросить. Я должна была позаботиться в первую очередь о Вере… Нельзя было ее оставлять в таком состоянии, в квартире с покойником и его дурой-женой.

– Вы вернулись в квартиру… – Лиза даже поморщилась, словно от боли. – И увидели, что окно в кухне распахнуто…

– Да. Веры уже не было. Вероятно, ей было так плохо, так больно, что она не выдержала…

– А Лидия? – спросила Глафира.

– Она спала! Представляете? Мне пришлось ее разбудить и объяснить, что произошла трагедия. Что ее мужа убило током, а Вера выбросилась из окна. И что виноваты во всем они сами! Что Бронников погиб потому, что Бог сверху все видит, что он не мог допустить, чтобы творилось такое зло по отношению к хорошему человеку… А Вера – у нее нервы не выдержали… И знаете, что произошло? Думаете, эта стерва стала убиваться по своему мужу? Она вдруг зашипела, как змея… Мол: «я говорила ему, что не надо этого делать, что ничего хорошего из этого не выйдет»… Потом до нее дошло, что могут подумать, будто это она убила его, ведь она – его единственная наследница, а после смерти Веры – он наследует ее квартиру и все остальное… Мне было противно слушать ее. И я предложила ей молчать. Сказала, что самое лучшее в этой запутанной ситуации – это молчать. У тебя, мол, шок. Что она вроде не знает, что произошло… Что увидела труп мужа, а потом ей сказали, что погибла Вера. Я пригрозила ей, что, если она выдаст меня, скажет, что я была здесь, то я не буду молчать и расскажу, что она украла у Веры колье и деньги… И что это они собирались убить Веру, чтобы унаследовать ее квартиру… Словом, я запугала ее так, что она, может, и на самом деле замолчала… И что теперь будет? Ведь это я убила его, я…

– Все очень просто. Скажете следователю, что Вера, не выдержав присутствия в своем доме бывшего мужа со своей женой, особенно того, что они почти на ее глазах занимались любовью, убила его щипцами, а потом выбросилась из окна… Что вам рассказала об этом Лидия, которая после этого и замолчала…

– Здорово! Отлично! Но как же следователь, с которым вы разговаривали по телефону? Он что-то говорил о щипцах, что их вроде бы нашли… Хотя не представляю, как бы их нашли, ведь я выбросила пакет с остатками щипцов в Волгу!!! С моста!

– Дело в том, что я не разговаривала со следователем. Когда вы вышли, я включила сигнал звонка, как если бы мне кто-то позвонил, и разыграла вас. Мне надо было ускорить ваше признание…

– И что теперь со мной будет?

– Ничего. Живите себе спокойно. Похороните вот вашу подружку. Жаль ее… Кто бы подумал, до чего может довести одинокую женщину старая любовь. А еще… приведите в порядок квартиру…



Лиза встала, Глафира последовала ее примеру.

– Постойте, подождите! – Татьяна бросилась к ним. – Назовите мне еще раз ваши имена! Вы же только что спасли меня!


Лиза открыла сумочку и протянула ей свою визитку.

– Да, жаль, что у вас не было арбалета… Это выглядело бы так романтично…

Татьяна разрыдалась.



В офисе Глафира принялась наводить порядок, достала коробки с елочными игрушками, украшениями, переставила елочку в другой угол, между окном и дверью, и залюбовалась ею. Потом принялась наряжать ее. Красный шар, посыпанный словно сахарной пылью, золотой шар, сверкающий, как солнце, красный бант с веточкой хвои… Цветные фигурки крохотных лыжников, детей, собачек, белочек… Все такое красивое, изящное, праздничное…

Из головы не выходила история Веры Береговой. В ушах еще стоял голос Татьяны Аникеевой.

Лиза же, устроившись в кресле за огромным письменным столом и положив ноги на столешницу, курила с закрытыми глазами.

– Думаешь? – спросила она притихшую Глафиру.

– Думаю.

– О чем?

– Думаю, что ты молодец и что Мирошкину расскажешь, что Вера сама убила своего бывшего мужа, после чего покончила с собой… Таким образом, Татьяне ничего не будет, да на нее никто и не подумает.

– А если Лидия заговорит?

– Не заговорит. Для нее это опасно. Татьяна молчать не станет, такое про них скажет…

– Да я знаю. И все равно. У нас на руках не было абсолютно никаких фактов. Мы даже не знали, была ли Вера когда-нибудь замужем или нет…

– Но как ты догадалась?

– Не знаю… Татьяна же сказала, что Вера была однолюбкой… Вот я и предположила… Постой. Мне надо кое-кому позвонить…

– Кому?

– Может, ты не заметила, но среди бумаг Веры я заметила одну знакомую визитку. Моей коллеги – Светланы Царской.

– Да, я тоже видела. И что?

– Да то, что она была, возможно, адвокатом Веры Береговой, понимаешь?

– А при чем здесь адвокат?

– А при том, что Светлана могла присутствовать при оформлении завещания. Она может быть в курсе обстоятельств, при которых это все случилось.

– Но мы же и так все знаем. Вера заболела, испугалась, что может умереть, и составила завещание в пользу своего бывшего мужа. Какие еще могут быть детали?

– Сейчас мы точно знаем, что она сама ушла из жизни. Так?

– Так.

– Она деньги Бронникову отдала?

– Отдала.

– Колье этой дуре подарила?

– Вроде бы…

– Подарила. Это точно. Разве все это не указывает на то, что она была не в себе? Или…

– …или наоборот… – вдруг поняла Глафира. – Думаешь, это был ее прощальный ужин?

– Конечно. Я просто уверена, что, столкнувшись с цинизмом Бронникова и понимая, что тот едет к ней исключительно для того, чтобы взять у нее деньги, она, по выражению Татьяны, сломалась. И приняла решение уйти из жизни. Возможно, она собиралась убить Бронникова, но у нее не хватило решимости или…

– Или не было поблизости арбалета…

– Вот-вот!

– Но при чем здесь адвокат?

– Как ты думаешь, когда она поняла, что представляет собой Бронников, ее большая любовь, могла она по-прежнему желать оставить ему все нажитое? Представляя себе, что в ее квартире он будет жить с этой вульгарной теткой, Лидией?

– Думаешь, она переписала свое завещание?

– Да я теперь просто уверена в этом. И за помощью она обратилась к Светлане Царской. Вероятно, они и раньше имели какие-то общие дела…