Русский брат. Земляк

— Эпилепсия или бешенство матки, надо врача.

— Сюда вызывать? Да шеф потом яйца оторвет.

— Надо везти. Тащим ее вниз, в машину.

— Воды ей хотя бы дать.

Принесли воды, но Алина поперхнулась и, отфыркиваясь, обрызгала младшему из охранников лицо.

— Курва.

— Ладно, понесли. Погоди, сбегай хотя бы за халатом. Не везти же ее в ночнушке.

Возле машины старший решил:

— Поезжай ты. Скажешь: ни фамилии, не места жительства не знаю, познакомились сегодня в баре, притащил к себе домой. Или сам придумай что-нибудь получше. Только не бросай ее там, дождись ответа.

— А если она прямо в машине кончится? Я один потом буду перед шефом отвечать.

— Довезешь. Гони на полную катушку.

— Слушай, отключи аварийное, а то сейчас сирена завоет.

Сигнализация в доме включалась только тогда, когда были заперты все окна и двери, впуская и выпуская кого-то, охрана каждый раз ее блокировала. Арефьев однажды уволил охранника, который забыл это сделать — сирена взвыла так оглушительно, словно началась ядерная война.

Машина выкатилась из ворот гаража. Старший охранник закрыл их, нажав кнопку, и сразу восстановил сигнализацию. Но двадцати секунд вполне хватило Зибе, чтобы проникнуть в дом. Окна первого этажа были забраны решетками, поэтому ей пришлось залезть по стене до уровня второго.

Пройдя по коридору, она заглянула в спальню: Арефьев негромко сипел в кресле. На полу стоял пустой бокал и валялось колечко выплюнутой кожуры от дольки лимона. Нет, сперва надо разобраться с охранником — он где-то поблизости.

С ножом в руках Зиба стала спускаться по лестнице, и вдруг рослый широкоплечий мужчина лет тридцати пяти в куртке цвета хаки и таких же штанах широким шагом вышел в холл первого этажа.

На его загорелом лице не дрогнула ни одна черта, но среагировал он без промедления: сорвал сзади, из-за пояса пистолет. Зиба с размаху метнула нож, ничего другого ей не оставалось. Охранник отклонился всем туловищем в сторону — нож только срезал клок кожи на правой руке и упал в углу.

Он не стал торопиться стрелять — по глазам Зибы понял, что она осталась безоружной. Сделал шаг вперед, второй, третий. Теперь он понял причину внезапного припадка Алины. Неужели эти две сучки рассчитывали всех провести? Или в дом пролез еще кто-то и задача девчонки только отвлечь внимание?

Он попытался быстро оглянуться и этой доли секунды хватило Зибе, чтобы перепрыгнуть через три ступени и кинуться ему в ноги. Тут она, несомненно, переоценила свои возможности. Охранник навалился сверху, заломил ей руку и резко ударил рукояткой пистолета по спине — между позвоночником и лопаткой.

Как будто электрический разряд сотряс руку от плеча до самых пальцев, слезы брызнули из глаз. Отчаянным усилием Зиба вывернулась, но сейчас же заработала удар в бок тяжелым ботинком. Ей показалось, что вся ее грудная клетка превратилась в кучу переломанных костяшек, не осталось ни одного целого ребра.

И все-таки она не сдавалась — из лежачего положения ударила противника каблуком в щиколотку. Он только поморщился, перевернул ее лицом вниз и, заведя руки за спину, защелкнул наручники.

— Мать вашу! Что за бардак? — заревел сверху разъяренный Арефьев, которого все-таки поднял с кресла шум неравной схватки на первом этаже.

Казначей не мог спросонья разлепить глаза и двигался на ощупь, багровый от бешенства. Охранник встал, спокойно отряхнулся, как человек, выполнивший свой долг.

— Да вот, сучка — пробралась чтобы вас убить.

Арефьев поморщился, замотал головой, стряхивая остатки сна. Щелки стали приоткрываться.

— Эта? — остановившись рядом с Зибой, он потрогал ее ногой. — Не смеши меня.

— Пожалуйста, нож, — охранник продемонстрировал оружие. — Немецкая сталь, палец перерубит с одного раза. Тут ваша… знакомая устроила нам цирк. Прикинулась, что концы отдает. Не знали, куда кинуться. Валик повез ее в «скорую помощь». А весь концерт был ради того, чтобы мы отключили сигнализацию перед тем как открыть гаражные ворота.

…В это время в машине Алина стала понемногу «приходить в себя».

— Что это значит? — слабым голосом спросила она с заднего сиденья.

— Ничего. Едем в город.

— Посреди ночи? Что за срочность? Ты объяснишь мне в конце концов или нет?

— Да пятнадцать минут назад вы головой об стенку бились, пену пускали изо рта.

— А твое какое дело? — она выпрямилась с трудом, как человек, у которого ломит суставы.

Охранник растерялся от такой наглости, даже не знал что ответить. Тут Алина обратила внимание на халат.

— В каком виде ты меня везешь?

«Как чувствовал, — сказал себе охранник. — Сделают виноватым. Серега быстро сориентируется: скажет что отговаривал, а я не послушал.»

— Эти приступы бывают раз в месяц, — заявила Алина. — Но я никого не уполномочивала доставлять меня на излечение. Эти врачи — к ним в руки лучше не попадаться. Давай сейчас же обратно, у меня там в сумочке лекарство.

Она рассчитывала, что события в коттедже пришли к благополучному завершению, и торопилась избавиться от последнего свидетеля ее «особых» отношений с хозяином. Зиба, наверно, с нетерпением дожидается их возвращения.


Скрипнув зубами, человек, которого напарник называл Валиком, развернул машину на трассе и погнал в обратном направлении.

— Мы в самом деле поторопились, — произнес он после продолжительного молчания. — Может быть все-таки не стоит поднимать шум, а то хозяин, сами знаете…

— Ладно, — примирительно сказала Алина. — Я не в претензии. Но рассказать все равно придется. Еще заподозрит, что мы с тобой ночью развлекались — катались на машине. Далеко еще?

— Минут десять, а может и того нет, — Валик выжимал больше ста километров в час, чтобы Арефьев, не дай бог, не успел проснуться.

Глядя на свое отражение в стекле, Алина поправила волосы.

— Давно ты на него работаешь?

— Два года.

— Когда ты успеваешь жить — вы ведь целый день на работе. Без выходных, без сменщиков.

Это было действительно так: утром охранники по очереди отсыпались, днем успевали выполнить обязанности домашней прислуги, съездить в город за покупками.

— Жить я еще успею. Пока на эту жизнь надо бабки заработать.

Алине стало жаль парня — она-то знала, что его ждет через десять минут. Своей узкой холеной ладонью с длинными пальцами она шевельнула русые волосы на его затылке.

Охранник вздрогнул, и машина ощутимо вильнула в сторону.

«Только этого мне не хватало», — подумал он, чувствуя как мурашки пробежали по телу — от места прикосновения до самых пят.

— Ладно, не буду, — Алина живо представила себе его состояние…

Зибу усадили на стул — напротив устроился Арефьев.

— Больше никого? — спросил он у охранника.

— Дом чистый, проверил сверху донизу.

— Откуда она залезла?

— Вырезала стекло на втором этаже.

— Чем вырезала?

Каждый раз после сна Арефьев с трудом возвращался к реальности, вспоминал названия и предназначение самых простых вещей. Однако надо отдать ему должное: все, относящееся к работе, отпечатывалось в голове раз и навсегда, как клеймо. Он помнил кучу старых цифр, которые вряд ли могли понадобиться — мафия не ведет статистики.

— Обычным стеклорезом.

Но Арефьев уже сам вспомнил о существовании такого инструмента и развернулся к Зибе:

— Сколько тебе лет?

Кроме всего прочего его разозлило неуважение — послали соплячку лет двадцати с ножом. На что надеялись?

— Молчишь?

Не вставая со стула, он ударил незнакомку кулаком по лицу. Та упала, стукнувшись затылком об пол. Охранник подхватил ее под мышки и усадил обратно на место.

Арефьев собрался еще что-то сказать, но в этот момент внизу скрипнули тормоза.

— Это уже гораздо интересней, — щелочки сузились в предвкушении встречи. — Давай, только осторожно. Света в гараже не зажигай, встань в стороне, чтобы они тебя не разглядели…

Ворота поехали вверх. Когда Алине открылась чернота внутри, она успокоилась — все идет по плану, Зиба где-то поблизости. Валик снова включил фары — ударили два мощных снопа света. Но осветили только бетонный пол, несколько пустых бочек и кусок оштукатуренной стены.

Как только машина вкатилась внутрь, кто-то рывком распахнул дверь и стащил Алину с заднего сиденья. Охранник! Он жив!

— Ты чего, с цепи сорвался? — подскочил Валик.

— Не лезь, сейчас все узнаешь.

Как она могла так понадеяться на Зибу — позволила ей влезть в дело, не спросив согласия у Белозерского. Девчонка просто ни разу не сталкивалась с настоящими профессионалами. А она, Алина, уже смотрела на нее, как на богиню охоты — смуглую, узкобедрую, всепобеждающую. Она преклонялась перед ее силой, беспощадностью, мрачным азартом. И все это оказалось мишурой, облетевшей при первом же серьезном порыве ветра.

К Арефьеву Алину притащили без наручников, Сергей не решился надеть их без прямого указания шефа. Она ужаснулась виду Зибы: распухшая губа, затекший глаз с белком, налитым кровью. Какое зверье.

— Присаживайся.

Казначей повел себя с ней подчеркнуто корректно, но в этой корректности сквозило нечто зловещее. Плотней запахнув халат, она села на указанное место.