Самые яркие звезды

Пока мое воображение мастерило из Брэдли серийного убийцу, он дружески мне махал и улыбался. Причем искренне. Или просто научился ловко делать вид, а на самом деле…

Я чуть не обмочилась, когда он меня окликнул.

— Привет, Карина! Воды нет во всем квартале.

Он сжал губы в тонкую полоску и еще руками потряс, чтобы показать, до чего возмущен.

Я остановилась, прикрыла ладонью глаза от яркого солнца. Оно жарило вовсю, даже воздух казался колючим. Обычное для Джорджии пекло. За год можно бы и привыкнуть, но не тут-то было. Я тосковала по прохладным ночам Северной Калифорнии.

— Хотел вызвать кого-нибудь из водопроводной компании — без толку. — Он пожал плечами и, словно в подтверждение, помахал телефоном.

— Неужели? Какое невезение! — Я пыталась говорить ему в тон, хотя, если честно, надеялась, что Мали закроет салон. Ночью я почти не спала, а теперь, возможно, подремлю часок — а то и полдня.

— Позвоню еще, — продолжал Брэдли, заткнув большие пальцы за ковбойский ремень. Он уже начал потеть, а когда потащил из кузова ковер, мне даже стало его жалко.

— Спасибо, — кивнула я. — Пойду обрадую Мали.





Глава 4




Дверь была заперта, свет не горел даже в коридорчике, где мы обычно его не выключаем, и внутри держалась прохлада. Я включила нагреватели для масел и полотенец, зажгла ароматические свечи.

Первого клиента я ждала лишь в половине одиннадцатого, а Элоди — в половине двенадцатого. Это означает, что, когда я выходила, она еще дрыхла, в десять минут двенадцатого выскочит из дому, а потом будет извиняться — с милой улыбкой и приятным французским акцентом. Так у нее начинался день.

Элоди одна из немногих, ради кого я готова на все. Особенно теперь, когда она ждала ребенка. О своей беременности Элоди узнала через два дня после того, как ее муж ступил на пыльную землю Афганистана. У нас такое происходит сплошь и рядом. Так было у моих родителей, у Элоди… здесь всякий допускает такую возможность. И не просто возможность, скорее, неизбежность — если ты замужем за военным.

Я отогнала ненужные мысли. Хорошо бы включить музыку. Тишина меня раздражала. Недавно я убедила Мали, что во время работы лучше включать более подходящую музыку. Я уже не могла часами слушать все эти «релаксационные» мелодии. Ничто мне так не мешало, как усыпляющее журчание водопада или шелест волн. Да еще и дремоту нагоняло.

Песня на айпаде развеяла мою сонную задумчивость, и я включила компьютер на стойке в приемной. Минуты через две вошла Мали, с трудом удерживая в крошечных ручках два огромных пакета.

— Что случилось? — спросила она, когда я стала забирать пакеты. — Ничего? Ну, в смысле — привет, Карина, как дела?

Я рассмеялась и пошла в заднюю комнату. Еда в пакетах пахла очень вкусно. Ни у кого я не пробовала такой вкусной тайской еды, как у Мали; она готовила и для нас с Элоди. Баловала пять дней в неделю. Авокадик — так Элоди называла того, кто вырастал у нее в животе, — желал исключительно острой пряной лапши. Ему хотелось базилика. С самого начала беременности Элоди вытаскивала его из лапши и жадно поедала. Дети порой заставляют делать странные вещи.

— Карина, — с улыбкой сказала Мали, — как у тебя дела? Ты грустная.

Вот такая была Мали. «В чем дело?» или «Ты грустная» — что думала, то и говорила.

— Да нет, я в порядке. Не накрасилась сегодня.

Я закатила глаза, а она ткнула меня пальцем в щеку.

— Не только, — возразила она.

Да, не только. Но я не грустила. Просто мне не нравилось, что моя маска оказалась для Мали слишком прозрачной. Совсем не нравилось.





Глава 5




Первый клиент пришел ровно в половине одиннадцатого. Я привыкла к его пунктуальности, не говоря уж о гладкой коже. Наверняка после душа он пользовался смягчающим маслом, и это упрощало мою работу. Мышцы у него всегда были одеревенелые, особенно плечи; очевидно, он целый день работал за столом. Не военный, судя по довольно длинным, кудрявившимся на концах волосам. В тот день он был так напряжен, что у меня даже пальцы слегка заболели. Он часто покряхтывал от удовольствия — и многие так делают, — когда под моими руками расслаблялись его твердые как камень мышцы. Час прошел быстро. В конце мне пришлось похлопать его по спине, чтобы разбудить.

Звали его Тоби, но мне больше нравилось называть его «десять-тридцать». Он давал хорошие чаевые и проблем не создавал. Правда, один раз пригласил меня на свидание. Элоди прямо взорвалась, когда узнала. Советовала пожаловаться Мали, но я не захотела раздувать из мухи слона. К тому же Тоби принял мой отказ благодушно — мужчины редко так реагируют, ну, я и не стала беспокоиться.

Без пятнадцати двенадцать Элоди еще не было. Обычно она посылала эсэмэску, если опаздывала больше чем на пятнадцать минут. Ожидавший в приемной клиент, наверное, пришел впервые, потому что раньше я его не видела, а я никогда людей не забываю. Он сидел спокойно. В отличие от Мали, уже собиравшейся звонить Элоди.

— Если она через пять минут не придет, могу его взять, — предложила я, — а свою клиентку передвинуть, у меня Тина.

Мали помнила всех постоянных посетителей; память на имена у нее была такая же, как у меня на лица.

— Ладно-ладно. Вечно твоя подружка опаздывает! — проворчала она.


Вообще Мали — славная женщина, хотя по характеру — чистый огонь.

— Она же беременная, — заступилась я.

Мали закатила глаза.

— У меня пятеро детей, но я успеваю.

— Туше.

Сдерживая смех, я отправила Тине эсэмэску — не согласится ли она прийти на час позже? Она, как я и ожидала, сразу ответила, что да.

— Сэр, — обратилась я к ожидавшему в приемной, — вашего мастера еще нет, но, если хотите, я вас возьму. Или можете дождаться Элоди.

Кто его знает — хочет он попасть непременно к ней или ему безразлично. Многие стали записываться к нам сами, по интернету, и непонятно, нужен ли им именно этот мастер или годится любой.

Он встал и, не говоря ни слова, двинулся к стойке.

— Так вы согласны?

Он чуть помедлил и кивнул. Ну и ладно.

— Хорошо. — Я заглянула в расписание. Каэл. Необычное имя. — Идемте со мной.

Кабинки в расписании не указываются. Я себе облюбовала вторую слева и слегка обустроила по своему вкусу, и в основном там и работала. Другие мастера ею пользовались, только если везде было занято.

Я поставила здесь свой шкафчик, слегка облагородила интерьер и уже пыталась уговорить Мали на покраску стен. Все что угодно, лишь бы не этот темно-фиолетовый. Он ничуть не помогал расслабиться, а навевал тоску и вообще старил помещение лет на двадцать.

— Одежду можете повесить на вешалку или оставить на стуле. Раздевайтесь — так, чтобы вам было удобно, и ложитесь лицом вниз. Я сейчас вернусь.

Клиент, ничего не говоря, уже стаскивал через голову серую футболку. Уж он-то наверняка военный. Крепкого сложения, голова почти бритая — никаких сомнений. Я росла среди военных и ошибиться не могла. Он свернул майку, положил на стул и взялся за штаны. Я вышла.





Глава 6




Вынув из кармана телефон, я прочла первую строчку сообщения от папы: «Не забудь про сегодня, Эстелла готовит фирменное блюдо».

Что угодно предпочла бы я этой трапезе, но мы трое, а раньше — четверо, собирались каждый вторник. С тех пор, как я съехала, только один семейный ужин пропустила — когда папа повез Эстеллу к дальним родственникам отмечать чье-то возвращение из учебного военного лагеря. Значит, строго говоря, это не я пропустила.

Отвечать папе я не стала, он и так знал, что в семь я буду у них. Моя «новая мама» как раз начнет укладывать волосы, ужина придется ждать, но я-то приду вовремя. Как всегда.

Выждав минуты три, я вернулась в кабинку и задернула занавеску. Горел приглушенный свет, пахло лемонграссом. Клиент расположился на столе, укрывшись ниже пояса простыней. Я потерла руки — слишком холодные, чтобы касаться чужой кожи. Нужно было их погреть, и я, шагнув к раковине, повернула кран. Ничего. Я успела забыть, что воды нет, и с предыдущим клиентом пришлось обходиться без нее.

Я опять потерла руки и прислонила их к нагревателю. Масло было уже теплое — может, клиент ничего и не заметит. Оставалось надеяться, что вчерашняя смена оставила в нагревателе чистые полотенца.

— У вас есть пожелания насчет зон, где следует приложить бо€льшие усилия?

Тишина. Уснул он, что ли?

Чуть выждав, я спросила снова.

Каэл качнул бритой головой.

— Правую ногу не трогайте.

Чуть спохватившись, добавил:

— Пожалуйста.

Люди часто просили не трогать то или другое место. Причина — заболевание или что иное — меня не касалась. Мое дело принести клиенту облегчение. А просьбы такие были непременно, если я забывала им дать анкету. Мали меня за это ругала.

— Хорошо. Вам легкий, средний или глубокий массаж? — спросила я, беря бутылочку с маслом. Снаружи она была горячая, значит, внутри — самое то.

Опять тишина. Может, у него слух не в порядке. В армии у многих такие проблемы.

— Каэл?

Он резко вздернул голову, словно я его сильно напугала. Я сама чуть не подскочила.