Самые яркие звезды

— Что с Остином случится беда.

Каэл поднял на меня глаза; его взгляд говорил, что он чувствует мою тревогу. Меня еще никто так не понимал; рядом с ним я вновь воспрянула духом. И это перевесило все сомнения, омрачавшие мысли с нашей последней встречи.

— Моя очередь, — напомнила я. На предыдущий вопрос я не ответила, поскольку фильмами о супергероях не увлекалась.

— Теперь ты меня узнала получше? — спросил Каэл.

Я покачала головой.

— Говорю же: моя очередь.

Сама не заметила, как почти вплотную к нему придвинулась.

Каэл посмотрел вниз.

— Ремень пристегни, тогда будет твоя очередь.

Не успел он договорить, как нам в лобовое стекло ударил свет фар. Оказывается, мы съехали на встречку. Водитель другой машины засигналил; Каэл крутанул руль, у меня перехватило дыхание. Я отодвинулась на свое место и пристегнулась. Каэл теперь смотрел вперед и держал руль обеими руками.

— Ты как? — спросила я.

Он ответил не сразу и не поворачиваясь ко мне:

— А ты как?

— Нормально. Ты так переживал из-за ремня, что чуть нас не угробил.

Я дотронулась до его руки: он крепко вцепился в руль.

— Каэл… — так же тихонько я окликала его утром, когда он, проснувшись, не мог понять, где находится. Сейчас у него было именно такое выражение лица. — Каэл, все нормально. Мы живы-здоровы. Давай остановимся?

Он молчал. Я положила руку ему на колено и тихонько погладила.

— Остановись. — Я уже не спрашивала, а требовала. Он никак не мог прийти в себя.

Я подняла руку к его лицу и, не зная, какой ждать реакции, предупредила:

— Сейчас я до тебя дотронусь.

Мое здоровье, подумала я, тоже скоро не выдержит, если то шарахаться на встречку, то переживать разные страхи, вроде недавнего визита.

Каэл кивнул, и я нежно провела рукой ему по щеке, погладила теплую кожу, слегка потерла большим пальцем чуть наметившуюся на подбородке щетину.

Он съехал с дороги, тяжело дыша, словно в приступе паники. Я была так счастлива сидеть с ним рядом; все наставления, которые я давала себе день и ночь: нужно держаться от него подальше, — забылись. Ясно же, что не смогу я держаться от него подальше.

— Все хорошо. — Я обняла его.

— Карина…

Он дышал так, будто только что взбежал на десятый этаж.

Я встала коленками на сиденье.

— Все нормально. — Я потерлась носом о нос Каэла, и его взгляд сфокусировался. Сейчас он походил не на солдата, а на маленького мальчика. Очень трогательно. Мне захотелось сказать, как он мне нужен и что ему достаточно откровенно объясниться, ничего не скрывая и не придумывая. И вообще мне о многом хотелось поговорить. Но прежде всего просто его утешить.

Наконец он пришел в себя. Пришел ко мне.

Я придвинулась ближе и стала убирать бумаги в папку. На ней была звезда — военная эмблема.

Каэл замер. Я буквально почувствовала напряженность в воздухе — и тут поняла, что за документы у меня в руках.

Мимо проносились машины, однако я ничего не замечала. Мне хотелось одного: пусть Каэл успокоится, пусть начнет нормально дышать.

— Кто это поступил на военную службу? — спросила я, мучимая любопытством. — Ты ведь вроде хотел уволиться?

Я открыла папку, а Каэл протянул за ней руку.

— Как-то не верится, что ты решил вернуться, после того…

И тут я прочитала имя на первой странице.

Остин Тайлер Фишер.






Глава 70




Настала очередь Каэла меня окликать. Приводить в чувство.

— Карина, Карина! Послушай, я все объясню…

Он лепетал какие-то слова, но я могла разобрать только свое имя. И почти не чувствовала рук и ног.

— Что же это, Каэл… — наконец пробормотала я.

Автомобиль стоял на обочине, а мне казалось, будто он повис на краю пропасти.

Каэл не ответил, и я закричала. Мне было не до его уверток и оправданий. Я держала в руке доказательство.

— Почему… почему вот это — в твоей машине? — Я с размаху швырнула папку на сиденье.

Нам посигналила проезжавшая мимо фура, и Каэл взялся за руль.

— Не смей трогаться с места, пока не скажешь мне, что это и как попало к тебе!

Я чувствовала все сразу: страх, гнев, отвращение, презрение. А он был как статуя — красивая, спокойная.

На телефоне сработал таймер. Двадцать минут прошли. Как же быстро! Неужели Остин идет служить? И Каэл знал? Более того — приложил руку?

— Отвечай или вообще больше со мной не разговаривай!

Я вытащила из сумки телефон и увидела, что мне кто-то звонил с местного номера, незнакомого. Я попыталась набрать Остину сообщение, однако в голове кружился туман, и я позвонила. Брат не ответил.

— Это ты его заставил, да? — прошипела я. И закричала: — Хотел сделать мне больно!

— Я так поступил, потому что ему нужна дисциплина. Я так поступил, чтобы он не просрал бездарно свою жизнь!

— Боже мой! У меня просто нет слов! Значит, вот на что ты готов ради мести моему отцу? Отправить его единственного сына воевать!

Меня затошнило. Я пыталась опустить до конца стекло, но не могла нащупать ручку. Когда я открыла дверь, Каэл протянул ко мне руку. Я отшатнулась.

— Не трогай! Не прикасайся ко мне!

Я выскочила, почти выпала из машины.

— Убирайся отсюда. Проваливай к чертовой матери.

Лицо намокло от слез, к щекам прилипли волосы.

— Уезжай! — крикнула я, не заботясь о том, что останусь одна в темноте посреди дороги. Мне хотелось быть подальше от Каэла — настолько, насколько это вообще в человеческих силах.

Наверное, вся вселенная полнилась ненавистью ко мне, потому что едва мои ноги ступили на землю, как небо заплакало, поливая меня большими слезами дождя — с ног до головы.





Благодарности




Это самая трудная часть книги, где нужно сделать вид, будто я только что получила «Оскара», и называть тех, кто приходит в голову, поэтому наберитесь терпения, а я попытаюсь воздать этим людям хотя бы крупицу того, что они заслуживают.

Флавия Виотти. Гениальный агент. Ты — вредина и трудоголик и одна из самых лучших матерей. Наше знакомство — честь для меня, и я с нетерпением жду следующих встреч. Ты работала над моей книгой, не щадя сил, — и это для меня чертовски важно.

Эрин Гросс. Ты меня дополняешь, буквально. Спасибо за то, что была моей правой рукой — и левой рукой, и мозгом, и вообще всем. Ты лучше всех, и вместе мы покорим мир. Ты такая прогрессивная, работаешь практически сутками. Люблю тебя навсегда.

Джен Уотсон, она же Дженни, — подруга моя закадычная, мы с тобой пережили столько приключений, и часто не смешных. Хочу еще.

Рут Клампетт, ты — отличный апплет, который помогает нам сосредоточиться. Без твоей доброты и великодушия я уже точно не смогу обходиться.

Эрика — ты меня всегда поддерживаешь, без твоего влияния я не сделала бы никакой карьеры. Спасибо за то, что ты такая прекрасная наставница — и женщина, с которой можно брать пример.