Самые яркие звезды

— Ненавижу эти ужины!

Даже после того, что было у папы, Каэл не сказал ни слова.

— А у тебя есть семья?

Я не ждала ответа, просто хотелось нарушить тишину.

— Семья? — переспросил он.

— То есть я понимаю, что семья у тебя есть, иначе ты бы на свет не родился… Они такие же? — Я кивнула на дом.

— Нет. Совсем другие.

— В хорошем смысле или в плохом?

— И так, и так. — Каэл пожал плечами.

— Наверное, я бешусь, потому что Эстелла совершенно не похожа на маму. Она была прелесть. Мама, не Эстелла, — уточнила я, хотя он не спрашивал. — Любила смеяться и слушать музыку. Танцевала по комнате под песни Вана Моррисона[4], размахивая руками как крыльями, словно птичка или бабочка. Господи, кажется, целая вечность прошла!

Мне отвечал только рокот мотора, пробивавшийся через густой воздух Джорджии. Раньше я и не замечала этого звука. Некогда было.

— А наши дни рожденья! Как она старалась! Целая неделя — сплошной праздник. С деньгами у нас было туго, зато мама умела придумывать. Однажды она украсила весь дом светомузыкальными гирляндами от «Спенсера». Помнишь такой магазин?

Каэл кивнул.

— Мама развесила их в гостиной и кухне. Все наши друзья пришли. То есть ко мне-то приходило человека три, а остальные — к Остину. Вечно полон дом народу. У меня был приятель, Джош его звали. Он принес мне кукурузного хлеба. Такой подарок на день рожденья.

Сама не знаю, с чего я пустилась в подробности, но, начав вспоминать, никак не могла остановиться.

— Не представляю, зачем он принес этот хлеб. Может, девать было некуда. Зато помню лучший подарок — караоке. А потом мама ушла к себе и закрыла дверь, и мы почувствовали себя совсем большими — одни, без взрослых! Стали играть в дурацкие игры, и мне пришлось целовать мальчика по имени Джозеф… кстати, несколько месяцев назад он перебрал с героином.

Я чувствовала взгляд Каэла, но — странное дело — замолчать не могла. Мы остановились на перекрестке. Небо было черное, совершенно ночное, на темную кожу Каэла ложились красные блики от светофора.

— Ой, боюсь, я слишком разболталась.

— Ничего, — почти прошептал Каэл.

Что же он из себя представляет? Такой терпеливый, спокойный, внимательный. Я попыталась сравнить его с мужем Элоди. Филип жизнерадостный, общительный, а Каэл… даже не знаю, что о нем и думать.

Давненько я не вела ни с кем таких разговоров, если вообще вела. Единственный, с кем я вспоминала родителей, — Остин.

— Мы с мамой и сестрой жили в Ривердейле. — Неожиданно резкий голос Каэла перекрыл рокот мотора и шум ветра.

— «Ривердейл» — отличный сериал, мне нравится, — сказала я, и Каэл едва заметно улыбнулся.

— И мне нравится.

— Город или сериал?

— И то, и другое, — уже серьезно ответил он.

— А сестра — старшая? — Я решила воспользоваться его неожиданной разговорчивостью.

— Младшая.

Я не успела уточнить, сколько же ей, — подъехали к моему домику.

— И мой брат младше. Примерно на шесть минут.

Обычно люди в ответ смеются. Каэл опять никак не отреагировал, я лишь почувствовала на себе его взгляд.

У самого дома ветер ударил пылью в ветровое стекло, и пункт «Замостить дорожку» поднялся в моем списке на несколько позиций. Заглушив мотор, я еще раз извинилась за сцену у папы. Каэл кивнул и выдал свое отношение: «Да ничего».

Я достала из-за сиденья сумочку.

— Ну, ты-то с ними больше не столкнешься. А мне туда в следующий вторник, ровно к семи.

«Ровно к семи» я сказала скорее для себя, чем для Каэла. Если опять опоздаю, мне точно несдобровать.

В безлунные ночи, вроде этой, у нас не видно ни зги. Каэл посветил телефоном на крыльцо.

— Нужно сделать освещение…


Он шагал рядом со мной и оглядывал двор. Я представила его в Афганистане: тяжелое оружие на плечах и другое бремя, — защита свободы.

— Моей сестре, кстати, пятнадцать, — сказал Каэл, первым входя в дом.





Глава 22




Элоди съежившись спала на своем диванчике. Я разулась, укрыла подругу ее любимым одеялом. Его сшила для Элоди бабушка, давным-давно. Оно уже пообтрепалось и стало ветхим. Хотя бабушка умерла несколько лет назад, Элоди до сих пор плакала, когда ее вспоминала. Наверное, она скучала по родным. Далеко от семьи, беременная, муж на войне… О родителях Элоди особо не распространялась; по-моему, они были не в восторге оттого, что их дочь сбежала в Америку с молоденьким солдатом, с которым познакомилась в интернете. И немудрено.

Я включила телевизор, и Элоди пошевелилась.

— Будешь смотреть? — спросила я у Каэла. Я и забыла, что он здесь ночует. Придется, наверное, будить Элоди и укладывать на мою кровать.

— Нет, не беспокойся.

Да, тот еще болтун.

Я продолжила:

— Положу пирог в холодильник и пойду спать — с утра на работу. Если тебе нужно что-нибудь купить, впиши в список — на холодильнике висит.

Каэл согласно кивнул и уселся в красное кресло. Неужели здесь и уснет?

— Одеяло дать?

Каэл пожал плечами.

— Ну, давай, если есть.

Я принесла из шкафа старенькое одеяло. Каэл поблагодарил, и я опять пожелала ему спокойной ночи.

Когда я легла, сон улетучился. Всю ночь я вспоминала, как Каэл вел себя у отца: благодаря ему ужин был не такой жуткий. Еще вспоминала, как он предложил заправить мою машину, а заодно и про деньги, которые нужно вернуть ему за бензин, пусть он и отказывается.

Сон упорно не шел. Я обхватила руками подушку и подумала: хорошо бы рядом лежал кто-то теплый. И можно было бы поговорить, если не спится. Только не с Каэлом, конечно. Мне даже стало смешно, и я задумалась — а каково это было бы?.. Стоп. Не нужно заходить так далеко. Однако, как ни старалась я думать о чем-нибудь другом — о ком-нибудь другом, — мне представлялся Каэл: вот он лежит рядом и смотрит в потолок, точно так же, как он смотрел в окно по дороге домой.

Уже год у меня никого не было; я вообще дотрагивалась только до клиентов, родных и Элоди. Да и раньше моя интимная жизнь регулярностью не отличалась. В моем возрасте люди знакомятся в клубах, или в школе, или через друзей, а у меня как-то не складывалось. C Брайаном мы то чмокались в его машине, то расходились, и я давала себе слово с ним больше не разговаривать. В последний раз мы встречались в его комнате в казарме. Я легла и обо что-то укололась. Посмотрела — сережка. Просто сюжет из кино! Во-первых, как можно потерять сережку и не заметить? А во-вторых, я почувствовала себя неудачницей, готовой ради мужского внимания терпеть измены. И чтобы это до меня наконец дошло, понадобилась чудовищных размеров чужая серьга.

Мы поскандалили. Брайан утверждал, что серьгу, видимо, потеряла подружка соседа; видела я этого соседа с самыми разными «подружками», только ни одна не была женского пола.

Я схватила телефон и, чтобы не вспоминать больше о Брайане, полезла в социальные сети. Поискала Каэла в друзьях Элоди и не нашла, хотя сам его профиль нашла; у него оказалось меньше сотни друзей. Удивительно: я сама общаюсь, дай бог, с одним процентом «друзей», но у меня-то их почти тысяча. Нет, пожалуй, это у меня перебор — пускать на свою страницу тысячу человек, с которыми даже не разговариваешь.

На аватарке Каэл стоял с тремя другими солдатами. Все в боевой форме, рядом — танк.

Каэл улыбался, даже, пожалуй, сиял. Непривычное зрелище. Одной рукой он обнимал соседа. Кроме этой фотографии никакой информации на его страничке не нашлось. Профиль был закрытый. Попроситься к нему в друзья? Не стоит: проситься в друзья к человеку, который ночует в кресле у тебя в гостиной…

Я закрыла его страницу и стала вычищать у себя из друзей тех, кого почти не знала. Удалила больше сотни и наконец уснула.





Глава 23




Проснулась я одетая, с телефоном на груди. Было жарко, как будто включили отопление, хотя я его никогда не включала. Глянула на часы: почти четыре. А вставать нужно в восемь, чтобы до работы успеть в магазин. Я поставила телефон на зарядку и села. Расстегнула лифчик, стянула джинсы и осталась в футболке. От жары в горле у меня пересохло. Шея под густыми кудрями вспотела.

Стоило бы, конечно, надеть пижаму перед тем, как пойти напиться, но я подумала, что Каэл и Элоди наверняка спят. Да и натягивать штаны в такую жару было немыслимо. Я просто постаралась не шуметь. Свет в коридоре включать не стала — у меня в кухонных шкафах встроенная подсветка. Достала из холодильника бутылку и жадно пила, пока не напилась. Закрыла холодильник и едва не вскрикнула: за столом сидел Каэл.

— Черт, ну и напугал! — сказала я, вытирая губы. И растерялась, потому что он явно сконфузился. — Извини, если разбудила. Сегодня такая жара.

— Я не спал.

Только сейчас я заметила, как он смотрит на мои бедра, и вспомнила о своем наряде. Попыталась прикрыться руками… Что толку? Следовало надеть штаны или хотя бы такие трусики, в которых не вся попа наружу.

— Почему не спишь? Сидишь тут в темноте… Извини, что я так одета. Думала, все спят.

Каэл смущенно опустил глаза на мои ноги. Мне опять стало не по себе: я вспомнила, что на бедрах у меня целлюлитные ямочки.