Сажайте, и вырастет
Часть 20 из 75 Информация о книге
– Я их не уговаривал. Даже не видел никого из них лично… Этим занимались посредники… За каждый документ я хорошо платил… – Сколько? – По таксе. Одни паспорта покупались, другие отдавались во временное пользование. Чужой документ, который кто-то потерял или пропил, всегда можно приобрести за сотню долларов. – Где? – На черном рынке, – аккуратно сказал я. – Ах, этот знаменитый черный рынок… – задумчиво произнес человек из МУРа. Вдруг он улыбнулся, обнажив золотой зуб, и вмиг стал неотличим от популярных клише уголовника: тот же суженный глаз и косо дергающаяся в ухмылке щека. – Подсказал бы хоть кто-нибудь адрес этого знаменитого рынка! Шепни адресочек, а? – Вы его сами знаете. Широкий сыщик вдруг опять стремительно побагровел. – Слушай, гаврик! Ты со мной не шути! Я тебе не добрый дядя из отдела борьбы с экономическими преступлениями! Я убийц ловлю, ясно тебе? У кого взял паспорт? Фамилия? Адрес? Хороший вопрос, подумал я. Прямой. И он явно предполагает такой же ответ. – Надо вспоминать. – Вспоминай! – Курить можно? – Кури! – Покажите паспорт. Свинец полез в глубины своих кожаных доспехов и вытащил сильно измятый темно-бордовый общероссийский документик с золотыми клешнями на обложке. Клешни сжимали целую планету. Крепко, но бережно. Бережно, но крепко. Я бегло перелистал, вернул и сказал негромко: – Сейчас ничего не вспомню. Сыщик шумно выдохнул носом, собираясь, очевидно, разозлиться по-настоящему, и я заторопился: – Но все записи о паспортах хранятся в моем личном компьютере! Эта машина наверняка у вас! Изъята при обыске! В ней – вся информация! Я сообщу пароль для входа и наименование файла. Там вы ничего не поймете, потому что тексты зашифрованы. Вам нужно будет распечатать весь файл. Это не более пяти страниц. Принесите мне эти страницы, и я в вашем присутствии найду запись о паспорте Ферапонтова. – Фарафонова. – Да-да, именно его. Свинец помедлил. – Если ты врешь – тебе кранты. – Я догадался. Капитан сделал паузу. Посмотрел на меня, потом на тихого Хватова и снова на меня. – Кстати, мне сказали, что сегодня… тебя… вроде как… могут отпустить… Поэтому для второй встречи я сам тебя найду. Не вздумай бегать – сразу заявлю тебя в розыск как подозреваемого в убийстве… В приступе восторга душа рванула из меня вон, сделала стремительный круг и вернулась на место. Отпустят! Они могут отпустить меня сегодня! Вроде как. – Кстати, – продолжил Свинец, – ты, Андрей, человек богатый? – Сравнительно. И что? – В одежде, обуви, галстуках, одеколонах разбираешься? – Довольно средне. Капитан снова сунул руки в карманы: – Слушай, как я выгляжу? Нормально? Не позорно? А то у меня свидание через два часа. Жениться хочу! Нашел хорошую девушку, добрую, умную… Что характерно, третий размер груди… Натуральная блондинка… – Поздравляю. – Ну, так что? – В смысле? – Как я выгляжу, а? – Прилично, – соврал я, испытывая колоссальное удовольствие. – Но есть и минусы. Слишком много кожи. Дело вкуса, конечно… А кроме того – носки. Свинец схватил циклопическими пальцами заскрипевшую кожу своих брюк и подтянул их вверх. – Да? – изумленно спросил он, глядя на свои ноги. – А чем плохи мои носки? – Они белые. – И что? – Про белые носки забудьте, как про страшный сон. Выбросьте их и никогда не надевайте. Ни при каких обстоятельствах. Белые носки хороши в одном месте – на теннисном корте. Продолжать? – Ага. – Теперь еще одно: не надо заправлять свитер в штаны. – Тогда он торчит из-под куртки! – Носите рубахи, а не свитера. Свитер – это рубище. – Ясно. – Одеколон смените, он плохой. Хороший запах нельзя купить меньше чем за пятьдесят долларов. Часы тоже смените. И еще: вы стрижетесь слишком коротко. На мой взгляд… – Хватит, – прорычал капитан и посмотрел на раскритикованные мною часы. – Я все понял. На следующей неделе встретимся – продолжишь свою лекцию. Надеюсь, ты не собираешься менять домашний адрес? – Сначала мне нужно попасть домой. – За этим дело не станет, – ободряюще высказался металлический сыщик, обменялся рукопожатием с Хватовым и вышел за дверь. – Что происходит? – немедленно спросил я прямо в нацеленные на меня рязанские очки. – Ничего особенного, – был ответ. – Следственное мероприятие. – А как насчет того, чтобы отпустить меня домой? – Решение еще не принято, – виноватым голосом сказал Хватов. – Начальство созреет, это самое, ближе к вечеру. Так что ты сейчас иди пока обратно. В камеру. И не нервничай. Твой адвокат уже вызван. Лично я – за тебя. Все будет нормально… – Спасибо, – сказал я искренне. Следователь кивнул и полез в свой баульчик. Достал запаянную упаковку каких-то таблеток, надломил, сунул в зубы, запил из маленькой пластиковой бутылочки. – Обезболивающее? – спросил я. Хватов кивнул. – Шумно здесь, – глотнув, простым голосом пожаловался он. – Как ты тут живешь, в столице нашей родины? В таком грохоте? – Привык. Следователь снял очки, достал из заднего кармана чистый носовой платок и принялся осторожно полировать стекла, но вдруг положил все на стол. – Что вообще за жизнь у вас тут? У каждого второго – ни документов, ни прописки, преступный образ жизни, подозрительные рожи, на каждом перекрестке аварии, все кричат, все бегут… – Большой город, – лаконично высказался я. Хватов грустно улыбнулся. – Город большой, а люди – нет. Иди в камеру, Андрей. И жди. Я, конечно, это самое, не уверен, что ты ни при чем… Возможно, твой статус останется прежним. Из обвиняемого мы никак не сможем превратить тебя в свидетеля. Но ходить на допросы и в суд ты будешь из дома… Обратно я возвращался, наблюдая действительность немного искаженной. Изнутри грудь щекотало, неприятно и горячо. Вместо того чтобы пойти домой, я очутился на безобразном, с криками и оскорблениями, допросе, а теперь иду обратно в каземат! И вынужден ждать, пока генерал Зуев примет решение! За что судьба меня так мучает? Шагая по железному мосту вдоль череды одинаковых дверей, я немного успокоился, быстро вспомнил самые лучшие, многообещающие фразы: «сегодня тебя отпустят», «все будет нормально», «на суд будешь ходить из дома». Вернувшись в сверкающую чистотой камеру, я уже улыбался. 3