Счастливые сестры Тосканы

Люси вертит бокал с вином и встряхивает головой:

– Я внимательно смотрела на фотографию, разглядывая старых теток с безжизненными лицами и потухшими глазами. А потом заметила: «Какие-то они все несчастные».

«О да, – согласилась мама. – Они были несчастливы, а потом озлобились. Ведь бедняжки так и не познали радость материнства, не стали хозяйками в доме, да и любящих мужей у них никогда не было».

Вот тут я и правда испугалась. Это же прямо как в сказке, в страшной сказке, где на младшую дочь насылают проклятие и она превращается в злобную старую ведьму.

«Я… я тоже стану такая, как они?» – в ужасе спросила я родителей.

Мама улыбнулась и погладила меня по голове:

«Нет, mia dolce[31]. Ты у меня красавица. Ты обязательно снимешь это проклятие и избавишь всех остальных младших дочерей семейства Фонтана от столь ужасной участи. Ясно?»

Я слегка успокоилась и закивала:

«Ладно. Хорошо. Я стану принцессой, которая спасет всю деревню».

Но даже в восемь лет я понимала, что снять проклятие не так-то просто.

«А как это сделать?» – дрожащим голосом спросила я у Кэрол.

«Слушайся свою маму. Я тебя научу. Правило номер один: никакого футбола! Держись подальше от этих противных мальчишек!»





Глава 18

Эмилия




Люси подзывает официанта и показывает на наш уже почти опустевший графин:

– Повторите.

Она выливает остатки вина себе в бокал. Рука у нее подрагивает, а я не знаю, что и сказать. Моя бедная кузина всю свою жизнь пыталась стать той, кем она не является, боялась превратиться в старую ведьму или – что еще хуже – в одинокую старую ведьму. У меня в памяти всплывают слова Поппи: «Удивительно, правда? Мы изо всех сил стараемся соответствовать тому, что говорят о нас окружающие: как хорошему, так и плохому».

– Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это. – Я беру Люси за руку. – Но Поппи права. Это проклятие семейства Фонтана – самоисполняющееся пророчество, не более того. Старый как мир миф, который обесценивает незамужних женщин; он придуман для того, чтобы поставить нас в подчиненное положение.

Люси вырывает у меня руку:

– Я ни черта не понимаю! Но против фактов не попрешь: вот уже двести с лишним лет ни одна младшая дочь в роду Фонтана не может найти себе мужа.

– И почему ты считаешь это проклятием? Может, это, наоборот, благословение?

Кузина невесело улыбается:

– Тоже мне, острячка выискалась. Много ты понимаешь!

Официант приносит второй графин. Люси собирается наполнить мой бокал, но я прикрываю его ладонью.

– Да ладно, – говорит Люси. – Хватит уже изображать пай-девочку. Хоть сегодня попробуй быть клевой.

И я, словно подросток, который хочет соответствовать ожиданиям ровесников, убираю руку и позволяю ей наполнить мой бокал.

– Прости, Люси, я не оправдала твои надежды. Поппи явно просто хочет поговорить о своем Рико.

– Думаешь? Получается, мы вроде как у нее в заложницах. Прилетели, чтобы она смогла оживить воспоминания о своем единственном возлюбленном. А он, похоже, был тот еще фрукт.

– Да, грустно все это. И вообще, он, возможно, давно уже умер. Бедная тетя Поппи!

– Ты еще жалеешь эту манипуляторшу? Такое поведение не заслуживает уважения. Она просто нас подкупила: оплатила путешествие, заманила в Италию, пообещав снять проклятие. Поппи элементарно нас обманула, а мы, как последние идиотки, купились на ее ложь. Вся эта поездка – пустая трата времени.

Я провожу пальцем по краю бокала:

– Не скажи. Дядя Дольфи считает, есть шанс, что после этой поездки Поппи и бабушка наконец помирятся.

– Я тебя умоляю! – хмыкает Люси. – Да никогда этого не будет!


– А еще Поппи обещала рассказать мне о маме.

– Ага, очередной развод. Мне жаль огорчать тебя, Эм, но ты сама подумай: она уехала из Бенсонхёрста, когда твоя мама была еще совсем маленькой. А потом приезжала лишь два раза в год, на праздники. Так что ни черта Поппи не знает, только вид делает.

Я массирую виски. Выходит, тетя меня обманула. Ради этой поездки я поставила под угрозу отношения с родными и наплевала на работу, а она так с нами обошлась.

Что ж, не стану говорить, будто меня не предупреждали. Бабушка, наверное, уже достала Дарию упреками в мой адрес и тирадами о том, что я ее предала. Мне становится тошно. Я впервые понимаю, почему Роза не хочет иметь ничего общего со своей младшей сестрой.

– Но Поппи говорила так искренне.

Люси качает головой:

– Обманщики всегда кажутся искренними.

Спустя еще сорок минут кузина допивает последние капли вина, а я прошу принести счет.

– Многовато для поездки по системе «Все включено». – Голос Люси звучит, как поставленная на замедленную скорость запись.

Я достаю из кармана бумажник:

– Ничего страшного. Я расплачусь.

– Вот ведь попали, а? Застряли здесь на восемь дней. – Люси смотрит на меня остекленевшими глазами, а потом вдруг изменяется в лице. – Слушай, вообще-то, мы уже вполне можем свалить.

– Сейчас пойдем, только сперва заплачу по счету.

– Да я не про то говорю: мы можем свалить домой! Поппи хорошо знает Италию, прекрасно ориентируется, так что без нас не пропадет. А про немца своего пусть другим рассказывает. Давай прямо сейчас вернемся в отель, упакуем чемоданы и рванем в аэропорт.

– Но это глупо. Проделать такой путь… Это же Италия.

– Ага. – Люси встает, ее качает из стороны в сторону. – Теперь можно всем говорить, что мы были в Венеции.

Кузина нетвердой походкой бредет к выходу, я хватаю сумку и иду следом:

– Люси, не делай скоропалительных выводов. Тебе здесь понравится. Мы ведь еще ничего толком не видели.

Выйдя на улицу, Люси смотрит в одну сторону, потом в другую. И заключает:

– Старые дома. Итальянские рестораны. Итальянские пекарни. Ну чем не Бенсонхёрст?

Бабушка права: отправиться с Поппи в путешествие было ошибкой. Но улететь обратно – тоже не выход. Я в этом уверена и все же понимаю настроение захмелевшей Люси. Плавучий город очаровал меня утром, а сейчас растерял свою магию.

Люси гордо марширует по улице, я едва за ней поспеваю. Через двадцать минут мы чудесным образом находим дорогу в отель «Ка’ Сагредо».

Когда входим в номер, сквозняк раздувает белые гардины.

Люси указывает в сторону балкона:

– А я-то думала, что она хочет прикорнуть.

На балконе, опершись руками на балюстраду, стоит Поппи. Она смотрит на канал и совсем не замечает, что мы за ней наблюдаем. Тетя переоделась в свободный восточный халат, легкий бриз развевает ее черные с проседью волосы.

Войдя в комнату, Люси сразу бросается к чемодану, потом выдвигает полки, достает свою одежду и начинает судорожно ее упаковывать. Но я не могу сдвинуться с места, стою и как завороженная смотрю на тонкую фигурку на балконе. Хрупкая женщина на фоне блекло-голубого неба.

– Собирайся, – шепотом командует Люси. – Позвоним ей из аэропорта. Вернее, ты позвонишь, мой-то телефон тю-тю.

– Я остаюсь. Она такая одинокая. Люси, ты только посмотри на нее.

Кузина подходит ко мне. Мы наблюдаем за тетей, которая наслаждается видом Венеции. Она стоит к нам в профиль. А потом вдруг, совершенно неожиданно для нас, поднимает шевелюру черных с проседью волос и снимает ее – ну прямо как крышку с кастрюли.

У меня перехватывает дыхание, Люси взвизгивает. Поппи резко поворачивается в нашу сторону.

Она смотрит на нас широко открытыми глазами. Лысая, как младенец.





Глава 19

Эмилия