Счастливые сестры Тосканы

Я вскрыла конверт.

Моя единственная любовь!

Когда ты получишь это письмо, я уже буду ехать на поезде в сторону Неаполя. Сердце мое просто разрывается от горя, но я должен оказаться подальше от тебя. Есть такой город – Амальфи, он сбегает по горным склонам к Салернскому заливу. Говорят, людей там еще больше, чем во Флоренции. Толпы богатых туристов, которые ищут развлечений. Я начну все с чистого листа. Новая жизнь в Амальфи: красивейшее побережье, солнце и свобода. Это то, ради чего я сюда приехал. Правда, теперь я всегда буду тосковать по тебе. Мio unico amore, ты – самое важное, что случилось в моей жизни.

Пожалуйста, прояви уважение к воле отца; поверь, я тоже прекрасно все понимаю. Кровь родная не водица, и я не хочу, чтобы из-за меня ты рассорилась с семьей. Не оглядывайся назад с печалью. Помни только о любви, о том сладостном времени, когда две души сливались в одной песне.

Желаю тебе без помех добраться до Америки.

Не сомневаюсь, что там ты обретешь счастье и ни в чем не будешь нуждаться. Ну а я стану каждый вечер перед сном молиться за тебя, просить Господа, чтобы никто и никогда тебя не обидел. Верю, что Всевышний услышит мои молитвы.

И еще: я буду любить тебя до последнего вздоха, до того момента, которого одновременно жду и боюсь.

Я самый счастливый и самый несчастный человек в этом мире.

Моя прекрасная papavero, люблю тебя и буду любить, сколько хватит сил.

Рико.

Я сразу приняла решение и ни секунды не колебалась. Выскочила из квартиры, помчалась на железнодорожный вокзал и уже через два часа покинула Флоренцию. Сошла с поезда и пересела на автобус. Ближе к сумеркам автобус прибыл в Амальфи. И я сразу спросила, как пройти на главную городскую площадь.

И он действительно был там, на Пьяцца-дель-Дуомо. Люди хлопали скрипачу из Германии. Надо же, совсем новый человек в этом городке на побережье Тирренского моря, а вокруг него уже собралась небольшая толпа. Рико играл нашу любимую песню, хит Дорис Дэй «Que será, será». Он впервые исполнял ее на публике. А я шепотом подпевала: «Que será, será[43]. Whatever will be, will be. The future’s not ours to see»[44].

Смычок скользил вверх-вниз по струнам, настойчиво и в то же время очень нежно. Я стояла, сцепив руки; сердце колотилось, как птица в клетке.

А потом Рико увидел меня. Он опустил смычок и подбежал ко мне:

– Mio unico amore!

Рико обнял меня и поднял над землей. Слезы застилали глаза, я ничего не видела. Люди вокруг смеялись и аплодировали. В этот момент я поняла: я дома.

Мы сняли крошечную квартирку над пекарней в небольшом городке Равелло в трех километрах от Амальфи. Я сразу устроилась на работу в пекарню на первом этаже. Рико каждый день играл на скрипке – до обеда и вечером. Людей на Амальфитанском побережье действительно оказалось очень много, да и туристы тут были богаче, чем во Флоренции, однако наши заработки были весьма скромными. Зато мы чувствовали себя как королевская чета, хотя нашим дворцом и служила крохотная комнатка. Каждый вечер мы поднимались на крышу, пили вино и любовались тем, как солнце садится в Тирренское море.

Лето постепенно перетекло в осень. Наступил октябрь, ночи стали холоднее. У нас в квартире не было отопления, мы спали в обнимку под несколькими одеялами, наше дыхание превращалось в пар. Рико каждый день спрашивал меня, какой подарок я хочу на свой день рождения. Думаю, он боялся, что я чувствую себя одиноко, скучаю по родным и жалею о том, что решила последовать за ним. И каждый раз я неизменно отвечала: «Тебя».

В тот год двадцать второе октября выпало на субботу. Погода была чудесная. Хозяин пекарни дал мне выходной. Мы с Рико весь день провели вместе: ходили по магазинам, с утра заглянули в кафе на чашечку капучино, а ближе к вечеру выпили там по бокалу вина. Когда солнце начало клониться к закату, я сидела на площади, смотрела, как выступает Рико, и благодарила небеса за то, что они послали мне такого красивого и талантливого мужчину. Это был мой самый лучший день рождения.

В половине восьмого я вернулась домой и приготовила ужин. Спустя час Рико легко взбежал по лестнице, в руках у него была перевязанная красной лентой коробка. Он обнял меня, оторвал от пола и страстно поцеловал.

Клянусь, я запомнила этот момент на всю жизнь: запах чеснока от дымившегося на плите соте, его сильные руки на моей талии и золотые искры в его глазах.

Рико перестал меня кружить, усадил на стул и выключил плиту.

Потом протянул мне коробку и с загадочным видом произнес:

– Это тебе.

Я развязала ленту и открыла коробку. Внутри было белое платье из тонкого льна. Ничего красивее я в жизни не видела. И я знала, что Рико не мог позволить себе такой дорогой подарок.

Он лег на кровать, заложив руки за голову, и улыбался, глядя, как я примеряю его подарок. Ткань была такой мягкой. Я чувствовала себя настоящей принцессой. Это было как в сказке. Прежде я почти всю жизнь донашивала за Розой платья, которые шила наша мама.

– Мне очень нравится, – сказала я. – Но оно, наверное, очень дорогое.

– Для тебя, моя прекрасная Поппи, я готов отдать все на свете – да и этого будет мало. – Рико спрыгнул с кровати и взял меня за руку. – Идем.

Я рассмеялась:

– Куда это ты собрался на ночь глядя?

Но он увлек меня за собой вниз по лестнице и вывел из дома.

На улице было холодно. Рико обнял меня за плечи. В небе месяц играл в прятки с облаками и рисовал тени на улицах. Город готовился ко сну, а Рико привел меня на ступени кафедрального собора Равелло.

– Что-то рановато ты нынче решил помолиться, – пошутила я.

Рико поцелуем заткнул мне рот, не дав договорить. А потом опустился на одно колено:

– Паолина Мария Фонтана, ты согласна стать моей женой?





Глава 28


Эмилия




День четвертый. Флоренция

Поезд прибывает во Флоренцию, на вокзал Санта-Мария-Новелла. Поппи выпрямляется и оглядывается по сторонам с таким видом, будто забыла, где мы.

Люси берет ее за руку:

– И что было дальше? Вы поженились? Ты избавилась от проклятия?

– Рико не являлся гражданином Италии. А у меня не было с собой свидетельства о рождении. Я не догадалась его захватить, когда уходила из дому.

Моя кузина громко стонет:

– И что? Ты сняла проклятие или нет?

Поппи задумчиво смотрит на нее и говорит:

– Я продолжу свой рассказ позже.

Люси опускает голову на откидной столик и легонько стучит по нему кулаком.

На вокзале полно туристов, повсюду, куда ни посмотри, развешаны плакаты с объявлением о грядущей sciopero[45], что бы это ни значило, и требованиями справедливой зарплаты для железнодорожных рабочих. Поппи высматривает водителя, который должен отвезти нас в Треспиано. Она вся сияет, когда наконец его замечает, и радостно машет рукой:

– Габриэле!

Тетя идет, да, она не бежит и даже не семенит, а медленно идет по платформе на плохо гнущихся ногах. Высокий итальянец в джинсах и белой рубашке приподнимает ее над перроном, а она целует его в обе щеки. Я невольно улыбаюсь. Просто удивительно, сколько у Поппи друзей здесь, в четырех тысячах миль от дома.

Тетя машет нам с Люси:

– Идите сюда, девочки. Познакомьтесь, это Габриэле, наш водитель. Он все три дня будет в полном нашем распоряжении.

Люси исполняет свой коронный номер. Движение первое: наклоняется, чтобы Габриэле мог заглянуть ей «под капот». Движение второе: поправляет волосы так, чтобы несколько локонов прикрывали один глаз. Я думаю, она считает, что это очень сексуально, но лично мне всякий раз, когда я это вижу, хочется достать из сумочки заколку для волос.

– Привет, я Люси, – представляется она томным голосом.

Но Габриэле, надо отдать ему должное, не пялится на грудь, а смотрит ей в глаза… вернее, в глаз.

– Рад познакомиться, Люси. – У него низкий голос и очень сексуальный итальянский акцент.

Потом он поворачивается ко мне, и я почему-то вздрагиваю.

Габриэле смеется:

– Простите, не хотел вас напугать.

Я встряхиваю головой и поднимаю руку:

– Нет, все нормально, я нисколько не испугалась.

Вот только участившееся сердцебиение свидетельствует об обратном. Я с опаской смотрю на Габриэле: эти темные глаза чересчур проницательные, а саркастическая улыбка слишком обольстительная.

– Габриэле Вернаско. – Он протягивает мне теплую ладонь: какое крепкое у него рукопожатие. – Но вы зовите меня просто Гэйб, и давайте сразу перейдем на «ты».

Он ведет нас со станции к машине, наши чемоданы тянутся за ним, как стадо мулов. Люси семенит рядом с Гэйбом и без умолку болтает. Мы с Поппи плетемся позади и, полагаю, обе любуемся широкими плечами нашего провожатого, его непослушными темными кудрями и…

Поппи толкает меня локтем в бок и подмигивает:

– Интересный мужчина, да? – Я чувствую, что краснею, а тетя смеется. – Похоже, ты начала оживать, Эмилия, учишься быть собой.



Когда Поппи сказала, что Габриэле в нашем распоряжении на ближайшие три дня, я подумала, что его роль ограничится исполнением обязанностей водителя. Но оказывается, он не только шофер, он еще и экскурсовод, и хозяин гостиницы.

Гэйб укладывает наши чемоданы в багажник черного внедорожника:

– Предлагаю, перед тем как отправиться в гостиницу, пообедать в городе.

Тетя хлопает в ладоши:

– Отличная идея!