Счастливые сестры Тосканы

София и Люси идут впереди нас, они стараются не отставать от Франко и Данте.

– Не бегите так! – кричит мальчикам София, но они ее не слушают.

У Франко на бегу развязываются шнурки, еще секунда – он падает и начинает реветь.

– Ничего страшного, – говорит мать, рассматривая его коленку.

Но Франко ей не верит и плачет еще громче, а вскоре к нему присоединяется младший брат.

– Ну-ну, Данте! – Гэйб наклоняется к малышу, – Помнишь, что я тебе говорил? Мужчины Вернаско не плачут.

Моя кузина фыркает и, присев на корточки рядом с Данте, утешает малыша:

– Ты не беспокойся, с твоим братиком все в порядке. – Потом она поворачивается к Софии. – Вы идите погуляйте, а я пока потусуюсь с этой парочкой.

Софи смотрит на Люси такими глазами, будто та жертвует ей свою почку:

– Правда?

– Я не большая поклонница статуй и птичек, но страсть как люблю мороженое. – Она ерошит волосы Данте. – А ты?

Данте взвизгивает от восторга, а коленка Франко волшебным образом заживает.

– А можно, я тоже пойду с вами?

Люси дает ему «пять»:

– Естественно!

София скрещивает руки на груди и некоторое время с улыбкой смотрит на Люси и мальчиков, потом поворачивается к брату:

– Встретимся на этом месте в четыре?

– Ты не пойдешь в парк? Но тебе же нравятся Сады Бардини.

Люси машет на Софию рукой:

– Иди отдыхай. Я справлюсь.

Но та качает головой:

– Сегодня я, пожалуй, предпочту полакомиться мороженым.

Я с недоумением смотрю, как моя кузина и ее новая подруга с сыновьями уходят от парка. Неужели Люси добровольно отказалась провести день в компании Габриэле?

– У тебя славная кузина, – говорит Гэйб, провожая взглядом счастливый квартет.

Находчивая? Да. Забавная? Определенно. Но славная? Нет, для описания Лучаны Фонтана я бы не стала использовать этот эпитет.

В голову невольно закрадывается подозрение: «Что-то тут не так. А может, Люси хочет сперва завоевать расположение мальчиков, а потом уже через них подобраться и к дяде?»



Мы с Гэйбом сопровождаем Поппи по дорожке для променада. Неподалеку прогуливается, взявшись за руки, молодая парочка. На идеально подстриженных лужайках резвятся дети. Поппи то и дело хватается за мою руку, вскоре я замечаю, что у нее начинается одышка.

– Может, отдохнем немного? – предлагает Габриэле.

– С какой стати? Ты устал?

Мы с Гэйбом переглядываемся и улыбаемся.

Заходим в парк; нас окружают буйная зелень, цветы, фонтаны и прекрасные скульптуры.

– Смотровая площадка – мое любимое место, – говорит Гэйб.

Кипарисы и древние дубы неровно окрашены солнечным светом. Над головой щебечут дрозды, зарянки и голуби.

Поппи хлопает в ладоши:

– Ее величество Природа! – Она поднимает лицо к небу и делает глубокий вдох. – И почему я здесь никогда не бывала?

– Это скрытая жемчужина, sì?


Мы усаживаем Поппи на каменную скамью с видом на ее любимый город. Внизу, как змея, извивается Арно. Красные черепичные крыши оживляют ландшафт. Я вижу кафедральный собор или, как его здесь называют, Duomo, а рядом с ним знаменитую Campanile di Giotto[51]. Мы садимся по бокам от Поппи, и Гэйб начинает рассказывать историю парка.

– Когда-то это были частные владения, для публики Сады Бардини открыли только в две тысячи пятом году.

Он не успевает закончить фразу, а тетя уже опускает голову на грудь.

Габриэле украдкой смотрит на меня:

– Видно, плохой из меня рассказчик. Тебе тоже скучно?

Я улыбаюсь. Конечно нет.

– Она должна быть в постели, – шепотом говорю я.

– Поппи не хочет упускать момент. У нее настоящий талант, твоя тетушка обладает поразительной joie de vivre[52], как говорят французы. Она умеет радоваться жизни, думаю, мы могли бы у нее поучиться.

Мы любуемся городом. Сюда не долетают шум машин и прочие звуки, только птицы где-то чирикают. Я встаю и, прикрыв ладонью глаза от солнца, смотрю на красивейшую панораму Флоренции. Гэйб подходит ко мне и кладет руку на талию. У меня мурашки бегут по спине.

– Здесь просто чудесно!

– Я надеялся, что тебе понравится. Я считаю, Сады Бардини – очень романтичное место, здесь намного тише, чем в других парках. – Он смотрит мне в глаза. – Я ведь романтик, если ты еще не заметила.

У меня горят щеки, я не знаю, что на это сказать. Гэйб выходит на газон и садится на мягкую траву.

– Иди сюда, – он хлопает по траве ладонью, – посиди со мной.

Кровь стучит у меня в ушах. Я пытаюсь сесть, но теряю равновесие и плюхаюсь прямо на бедро Гэйба.

– Извини! – Я в ужасе перемещаюсь на газон. – Я не очень грациозная.

Гэйб вытягивает длинные ноги и облокачивается на локти. В глазах у него пляшут смешинки.

– С тобой легко, Эмилия.

– В смысле – спокойно?

– Ну да, и это тоже. А вот Люси, – он усмехается, – я чувствую, что она может быть очень… неуравновешенной.

Я срываю травинку и смотрю на город:

– В этом нет ее вины. Она ведь младшая дочь в семье, как, впрочем, и я.

И я рассказываю Гэйбу о проклятии семейства Фонтана, хотя вовсе не собиралась этого делать.

– Понимаешь, – говорю я, – это просто наш глупый семейный миф сводит ее с ума. Все, чего Люси хочет от жизни, – это выйти замуж, обзавестись семьей. И она очень боится, что этого никогда не случится.

– А ты? Ты веришь в то, что проклята?

– Проклята? Ха! – Я изображаю самоуверенную улыбку. – Думаешь, я такая наивная?

Но Габриэле не смеется. Он смотрит мне в глаза, как будто хочет прочитать в них правдивый ответ. У меня перехватывает дыхание. Здесь я должна сказать: «Естественно, я в это не верю. И никогда не верила. Что за глупости?!» Однако вместо этого я обхватываю колени и задумчиво смотрю вдаль.

– Сначала не верила. Но это продлилось недолго.

– А потом? – Его бархатный голос действует на меня как сыворотка правды. – Что случилось потом?

– Ну, кое-что произошло с одним парнем, с которым я встречалась в колледже. До него, да и после него тоже, у меня ни с кем не было серьезных отношений.

Гэйб понимающе улыбается:

– Первая любовь оказалась несчастной. На твоем месте любая девушка подумала бы, что проклята.

– Мы вместе поехали домой на зимние каникулы. Лиам пригласил меня на Новый год в Делавэр. Его лучший друг устраивал грандиозную вечеринку. Бабушка запретила мне ехать, но я сбежала, пока она была на работе. От Бенсонхёрста до Нью-Касла всего два часа езды по Девяносто пятой автостраде. И все по прямой. Дария одолжила мне свой красный джип, она звала его Рита.

Я жутко нервничала из-за предстоящего знакомства с родителями и младшей сестрой Лиама. Но они оказались чудесными людьми. Короче говоря, в тот вечер, когда мы с Лиамом собрались отправиться на вечеринку, пошел мокрый снег. Его мама была категорически против того, чтобы мы ехали куда-то в такую погоду, но он настоял на своем. Решили, что поведу я, джип Дарии устойчивее на дороге, чем машина Лиама.

Я поднимаю голову – по небу бегут пушистые облака. А затем продолжаю свой рассказ:

– Я даже не успела ничего понять. Вот только что мы смеялись и подпевали Рианне, а уже в следующий момент машина завиляла и начала вертеться вокруг своей оси. Я потеряла контроль, и нас вынесло на встречную полосу. А потом – ничего.

У меня часто колотится сердце. Габриэле накрывает мою ладонь своей.

– Я очнулась, когда носилки с Лиамом загружали в «скорую». Я хотела его позвать, но не смогла: из горла вырвался только тихий хрип. Тогда я повернулась к врачу, который осматривал мою ногу. Он покачал головой и, как будто прочитав мои мысли, сказал: «Молись, девочка».

Гэйб гладит меня по щеке: