Счастливые сестры Тосканы

– Теперь вы втроем.

Тетя встает с одной стороны от меня, а Рико – с другой. Их руки соединяются у меня за спиной. Поппи целует меня в щеку. Я поворачиваюсь к Рико, его голубые глаза сияют от радости и любви.

– Скажите «formaggio»![76] – командует кузина на смеси английского и итальянского.

Меня это смешит, и в этот момент она фотографирует.

Убрав «лейку», Люси передвигается на краешек стула.

– Знаете что? Я наконец решила, чем займусь в этой жизни. Готовы услышать? – Она стучит по столу, изображая барабанную дробь. – Я хочу стать мужским парикмахером, а потом еще и барбером. Разумеется, без подготовки в этом деле не обойтись, но ведь существует масса курсов!

– Чудесно! – говорит Поппи и хлопает в ладоши.

– Так вот что ты постоянно искала в Интернете. – Я протягиваю руку, чтобы стукнуться с кузиной кулаками. – Это же здорово, Люси.

– Я скинула всю информацию Кэрол и Винни. Мама считает, что будет лучше, если я пойду на курсы косметологов, но мне нравится стричь мужчин. А эпиляция, шугаринг и всякие там косметические процедуры – это не мое.

Мне даже не верится, что передо мной та самая девушка, у которой вся ванная комната забита косметикой; да у нее даже зубная щетка сделана в форме подводки для глаз.

– Я уже обсудила это с дедушкой, – продолжает Люси. – Он говорит, что я могу практиковаться у него в парикмахерской.

Я представляю парикмахерскую дяди Дольфи: пустые кресла и классическая музыка. Наш любитель оперы просто не знает, во что ввязывается. Энергичная внучка встряхнет его сонное заведение, как укол адреналина. Дядя Дольфи для виду начнет громко возмущаться, но в глубине души будет рад. Его жизнь снова наполнится смыслом. Его парикмахерская, его детище, которому он отдал столько сил, попадет в хорошие руки. О чем еще можно мечтать в его-то годы?

– Отрадно видеть, когда человек знает, чего он хочет, – замечает Поппи. – В следующем году, когда ты окончишь курсы, а Эмилия допишет свой роман, мы снова встретимся здесь и все вместе это отметим.

– Конечно, – ни секунды не сомневаясь, соглашается Люси.

Но я молчу. Мы даже не знаем, проживет ли тетя еще год. Интересно, что думает Рико?

Поппи смотрит мне в глаза, и я наконец говорю:

– Насчет романа я не уверена… Ты думаешь, я допишу его за год? Боюсь, это вряд ли получится…

– А почему бы и нет? – подмигивает мне тетя. – В этом мире нет ничего невозможного.

Когда приходит докторша в белом халате и с планшетом под мышкой, Люси объясняет Рико разницу между косметологом и барбером.

– Вот вы где! – говорит врач. – Синьор Краузе, у меня для вас хорошие новости: все анализы в пределах нормы, так что я подготовлю документы для выписки, и завтра вы можете ехать домой.

Рико теряет дар речи. Представляю, как он счастлив.

Завтра он вернется домой, в небольшую квартирку, где в молодости жил вместе с Поппи. Он выздоровел, и у нее простуда тоже прошла. Моя миссия выполнена. Хотя, возможно, не до конца. Хорошо бы еще наконец-то помирить сестер.

Я встаю из-за стола и делаю Люси знак выйти. Мы переходим в небольшой цветник, где благодарные пациенты оставляют на камнях свои автографы.

– Знаю, знаю, – говорит кузина, – влюбленным птенчикам надо побыть наедине, а стенки в этой больничке слишком тонкие.

Я качаю головой:

– Какая деликатность! Да уж, дяде Винни действительно стоило открыть школу хороших манер. Люси, я возвращаюсь домой.

– Подожди, Эм! Куда ты так торопишься? Мы можем снять квартирку здесь, в Равелло.

– Я должна съездить в Штаты. Всего на несколько дней.

Я рассказываю кузине, чем закончилась история Поппи. Говорю о том, что малышка Иоганна умерла, а тетя, вынужденная путешествовать через океан с новорожденной дочкой Розы, перенесла на племянницу всю свою любовь и в результате произошло то, о чем она не перестает сожалеть вот уже шестой десяток лет.

– Я уговорю бабушку простить сестру. Она должна вернуться вместе со мной в Италию и помириться с Поппи, пока еще…

Пока еще не слишком поздно.





Глава 49

Эмилия




Два дня спустя, в понедельник, когда первые лучи рассвета только-только начинают подкрашивать горизонт, мы с кузиной ставим у двери свои чемоданы.


Рико направляет объектив «лейки» на Поппи, Люси и меня и как минимум в пятый раз спрашивает:

– Вы уверены, что должны уехать?

– Ты же знаешь: мы ненадолго, – отвечает Люси и строит рожи перед фотоаппаратом. – Я только разобью сердца родителям известием о Софии, а Эмили найдет, кому сдать свою квартирку. Мигом обернемся.

Мы не стали посвящать их в свой план. Шансов на то, что удастся привезти сюда бабушку для воссоединения сестер, слишком мало, так что ни к чему понапрасну обнадеживать Поппи.

– Счастливого пути, девочки, – говорит тетя и сует каждой из нас в сумочку по монетке. – И не забывайте делиться своим светом с этим миром. Не стоит себя недооценивать, ваш свет может быть очень важен для того, кто живет среди туч.

– Ой, хватит уже наставлений! – стонет Люси. – Мы скоро вернемся, ты и глазом моргнуть не успеешь. – Она подмигивает Поппи. – Так что ловите момент, голубки, пока есть возможность побыть вдвоем. Шучу.

Тетя хохочет и крепко обнимает Люси:

– Лучана, ты бесподобна! – Она смотрит на меня, и лицо у нее становится серьезным. – Эмилия, так ты поговоришь с Розой? Скажешь ей, что я сожалею о том, что все так вышло?

Я целую ее в щеку:

– Можешь не сомневаться.

Рико расставляет руки для объятий. Он определенно набрался сил, но все еще слишком худой.

– Auf Wiedersehen, meine schöne Enkelin, – произносит Рико на своем родном языке, а потом отстраняется и со слезами на глазах гладит меня по щеке. – Ich liebe dich.

Перевод не требуется, я и так все понимаю по глазам.

– И я тоже тебя люблю.

Мы с Люси идем в конец улицы, где нас ждет одинокое такси. Водитель курит, облокотившись на капот. Увидев нас, он щелчком отбрасывает окурок и открывает багажник. Пока Люси помогает загрузить наши чемоданы, я поворачиваюсь к маленькому розовому зданию, где находится пекарня. Поппи и Рико стоят возле ворот, и наступающий рассвет окрашивает их фигуры в лиловый цвет.

Я в последний раз машу им рукой и кричу, в надежде, что они меня услышат:

– Я люблю вас!

Рико одной рукой обнимает Поппи за плечи, а она промокает глаза носовым платком. Рико наклоняется и нежно целует ее в щеку. Он что-то ей говорит, и я даже отсюда слышу тетин смех.

Любовь, абсолютно в каждом своем проявлении, превращает мир из черно-белого карандашного рисунка в бесподобную, написанную яркими красками картину.



Самолет на Нью-Йорк набит под завязку. Я ставлю сумку под сиденье впереди и все думаю о тете и Рико. Мне посчастливилось стать свидетельницей их любви. Будут ли и в моей жизни такие же отношения?

Почесываю шею и мысленно представляю мужчину, который любит меня и готов ждать, когда я вернусь после миссии в Италии, и не важно, сколько времени это займет. Этот мужчина заставляет меня смеяться и всячески поддерживает, рядом с ним я делаюсь лучше. И я не сомневаюсь, что он с радостью станет героем моей последней главы, когда я буду старой, больной и совсем седой.

Я достаю смартфон и отправляю Мэтту эсэмэску:

Лечу домой, скоро увидимся.



Делаю глубокий вдох.

Согласна: нам пора уже серьезно поговорить.



Представляю свое будущее с Мэттом. Поппи уже, увы, недолго осталось, а потом я вернусь в Штаты. Бенсонхёрст станет моим миром. Навсегда. Не знаю почему, но на меня вдруг накатывает тоска. Моя привычная жизнь – работа в пекарне, просмотры сериалов с Мэттом – теперь кажется удушающе скучной. Я пытаюсь убедить себя в том, что после стольких приключений это нормально. Я перестроюсь и очень скоро стану жить так, будто никогда и не уезжала из Бруклина.

Закидываю смартфон обратно в сумку. По проходу движется молодой бортпроводник и разливает напитки. Он как раз добрался до нас.

Люси опускает столик.

– Пока ты писала сообщение, я заказала тебе содовую.

– Danke schön, – почему-то по-немецки благодарю я.

Она вскрывает пакет с солеными крендельками.

– Так ты и правда по-немецки разговариваешь? Мне показалось, ты поняла, что именно утром Рико сказал тебе на прощание.

Я беру кренделек у нее из пакета.

– Ну да, в целом поняла. Вообще-то, я два года учила немецкий в колледже.