Счастливые сестры Тосканы

Я смотрю на ключ. Он как символ всего, что ждет меня впереди.

– Спасибо, дедушка! Мы с тобой будем жить там вместе. Я куплю диван…

Рико похлопывает меня по щеке:

– Я должен вернуться в Германию. Но ты обязательно купи диван… Я буду к тебе приезжать. – Он улыбается. – И Лучана тоже станет тебя навещать. И София с мальчиками. А еще, придет время, наверняка и Дария с девочками захочет погостить в Италии.

Дария. Как бы это было хорошо!



Мы ждем, пока сумерки не опустятся на поле, где когда-то в поте лица трудились мои прадедушка с прабабушкой и их дети. Мы поднимаемся на холм. Вечер теплый, тишину нарушают только стрекот насекомых и шорох травы у нас под ногами.

Я расстилаю одеяло, а Рико ставит на землю футляр со скрипкой, потом с нежностью целует металлический контейнер.

Мы с дедушкой и Люси по очереди берем из контейнера по горсточке праха Поппи. Рико поворачивается лицом на запад, туда, где небо уже окрасилось в персиковые и лавандовые тона:

– Как мы тебе и обещали, mio unico amore. Последний закат в Тоскане.

Он достает скрипку. Звучат сладостно-горькие аккорды «Que será, será». Я поднимаю руку к небу и раскрываю сжатый кулак. Легкий бриз подхватывает пепел, и на мгновение прах Поппи сверкает в лучах заходящего солнца… А потом исчезает за горизонтом, растворяется в бесконечности.

У меня перед глазами оживает картинка: бабушка Поппи и моя мама вместе – они смеются, обнимаются и танцуют на небесах.

– А почему бы и нет? – шепчу я. – В этом мире нет ничего невозможного.





Глава 57

Эмилия




Несколько дней спустя.

Амальфитанское побережье

День клонится к закату. На берегу двое мужчин в черных робах складывают зонтики и шезлонги. Я сверяюсь с картой и быстрым шагом иду по улочкам прибрежного города Амальфи.

Выхожу на усаженную деревьями Виа Помикара и снова сверяюсь с телефоном, чтобы найти адрес адвоката, про которого говорил мне дедушка. Проходя мимо белого оштукатуренного и увитого плющом и бугенвиллеей дома, совершенно случайно замечаю над дверью табличку «Studio Legale di De Luca e De Luca»[83].

Толкаю вишневого цвета полированную дверь. Она со скрипом открывается, и я захожу внутрь. Еще несколько минут, буквально пара формальностей – и я стану домовладелицей. У меня от счастья буквально крылья за спиной вырастают.

Приемная стильно обставлена, но в ней ни души. Куда же подевались все сотрудники конторы? Где-то в глубине дома играет радио.

Иду дальше и тихо подаю голос:

– Эй, есть тут кто?

Музыка звучит громче. Я подхожу к открытой двери и замираю на месте. Мужчина лет тридцати сидит, положив ноги на стол. У него небольшая бородка, а на груди – раскрытая книга. Голова откинута назад. Сотрудник конторы так сладко посапывает, что просто нельзя не улыбнуться.

Я громко покашливаю. Мужчина вздрагивает, выпрямляется, и книга падает на пол.

– Merda! – восклицает он.

«Merda» в переводе с итальянского означает «дерьмо».

Он смотрит на меня и быстро поднимает книгу; кажется, это какой-то криминальный роман.

– Scusi.

– Ничего, – говорю я, – это вы меня простите… Я вас, – хочется сказать «разбудила», но я выбираю более мягкое выражение, – потревожила.

Мужчина, как я понимаю, адвокат, проводит рукой по волосам и поправляет галстук:

– Все хорошо, просто ваше появление… э-э-э… несколько неожиданно… – Он быстро берет со стола очки, надевает их и смотрит на меня. Прищуривается. – Мы знакомы?

– Нет. Но на прошлой неделе я говорила по телефону с кем-то из сотрудников вашей фирмы. Возможно, даже с вами. Мы договорились, что я приду сегодня, чтобы подписать бумаги, которые оставила моя тетя, то есть бабушка.

Адвокат просматривает папки с бумагами на столе:


– Вы, должно быть, беседовали с моим отцом. У него сегодня выходной. – Он достает одну папку и, прищурившись, смотрит на титульный лист. – Вы Эмилия Антонелли?

– Да, это я.

– Угу, внучка Поппи и Рико. Ну наконец-то! – Он пожимает мне руку. – Здравствуйте, Эмилия. – (Какая у него теплая рука!) – Я Доменико Де Лука. – Он опять ко мне присматривается. – И все-таки я точно где-то вас видел.

– Вряд ли. Я ничего подобного не припоминаю.

– Может, раньше… месяцев шесть или восемь назад? Я просто не способен забыть такое красивое лицо.

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Спасибо за комплимент, но вы наверняка что-то путаете.

– А вот мне так не кажется. – Доменико встает и поглаживает бороду.

Я смотрю на бумаги:

– Это для меня?

– А-а, ну да, – спохватывается адвокат.

Он жестом предлагает подойти к другому столу, отодвигает для меня стул. Я сажусь, а он устраивается рядом.

Доменико высокий и широкоплечий, а когда он пододвигает ко мне первую страницу, я замечаю, что у него на пальце нет обручального кольца. Не то чтобы мне это очень интересно – просто замечаю, и все. Пока читаю документ, Де Лука объясняет мне значение некоторых юридических терминов. Голос у него глубокий и, признаться, и впрямь почему-то кажется мне знакомым. А еще от этого симпатичного юриста словно бы исходит тепло, и от него вкусно пахнет мылом. Мужской запах. Это мешает мне сосредоточиться.

Я отрываюсь от бумаг и понимаю, что адвокат замолчал.

Доменико внимательно смотрит на меня:

– Нет, определенно я помню это лицо и эти глаза. – Он приподнимает руку, как будто хочет прикоснуться к моей щеке. – Мы с вами встречались в кафе «Джардини»? Скажите, что да.

Я трясу головой:

– Никогда о таком даже не слышала.

Он не отрывает от меня глаз:

– А может, вы позволите пригласить вас на ужин? И мы разрешим эту загадку?

С тобой все ясно, красавчик. Небось решил, что ты неотразим и на тебя клюнет любая неопытная синьорина. Как бы не так: со мной этот номер не пройдет.

– Давайте лучше подпишем бумаги, – говорю я и достаю из сумочки авторучку.



Я качу чемодан на колесиках по выложенной булыжником улочке. Здороваюсь с проходящей мимо парочкой. Равелло окрашен в бронзовый цвет, где-то внизу волны с шумом набегают на берег. Вспоминаю валлийское слово, которое когда-то слышала от Поппи. «Hiraeth». Поппи тогда сказала, что в один прекрасный день я пойму, что оно значит. Сегодня этот день настал. Бабушка была права. У меня такое чувство, что этот приморский городок в тысячах миль от того места, где я родилась и выросла, и есть мой дом, по которому я тосковала всю свою жизнь.

Останавливаюсь возле розового оштукатуренного здания. Тускло светятся окна старой пекарни. Я представляю, как там шестьдесят лет назад пекла рано утром хлеб моя бабушка. За мутным стеклом витрины – табличка «Affittasi»[84].

Пытаюсь рассмотреть, что там внутри. Ожидаю увидеть металлический потолок, печи и неровные оштукатуренные стены, но вижу идеальный интерьер книжного магазина с полками от пола до потолка по центру и небольшим пространством для чтения в глубине.

Пока иду во внутренний двор, я пытаюсь понять: нужен ли Равелло такой книжный магазин?

Стоит зайти во двор, и шум площади тут же умолкает. Вокруг все увито плющом и розами. Под лимонным деревом – столик с двумя стульями. Я невольно улыбаюсь: идеальное место, чтобы, спокойно расположившись в тени, сочинять очередной роман.

Обернувшись, я вижу порог дома и сразу перестаю улыбаться. Смогу ли я когда-нибудь подниматься по лестнице и не думать о том, как моя беременная бабушка лежала, едва живая, на этих ступенях? Она выдержала, у нее хватило сил и благородства, чтобы достойно пройти через все испытания. Надеюсь, мой шрам будет служить мне напоминанием о том, что и я смогу все вынести и преодолеть. В конце концов, я внучка Поппи Фонтана.

Старым медным ключом я открываю замок. Дверь со скрипом распахивается. Вхожу в квартиру Поппи и Рико, теперь это мой дом. Здесь, в Равелло, я напишу свой следующий роман. А почему бы и нет? В этом мире нет ничего невозможного.

Я щелкаю выключателем. Оживают картины: старая, с маками, и другие, более современные. Прохожу в гостиную. Слезы застилают глаза, когда я вижу фотографию, которую сделала Люси год назад во дворе больницы. Она стилизована под ретро и занимает бóльшую часть стены. На снимке я сижу между Поппи и Рико и радостно смеюсь. Бабушка целует меня в щеку, а дедушка смотрит на меня с невероятной нежностью, тепло которой я только сейчас начинаю по-настоящему ощущать.

Хожу из комнаты в комнату, улыбаюсь и мысленно благодарю бабушку с дедушкой. Эта квартира – просто мечта. Откуда они знали, что именно здесь я почувствую себя дома?

На столе в кухне лежит записка на итальянском:

Добро пожаловать домой, Эмилия.

Верю, что ты полюбишь это место, как в свое время полюбили его мы с бабушкой. Вспоминай о нас, когда будешь с бокалом вина провожать солнце на крыше.

Елена с Яном шлют тебе привет и наилучшие пожелания. Они будут рады с тобой повидаться, когда ты здесь обустроишься. Я приеду в следующем месяце, и мы вместе поужинаем.

До встречи!