Сексуальный дерзкий парень

– Разумеется, от моего искрометного чувства юмора и острого ума, не так ли? – спрашиваю я с насмешливой улыбкой и тянусь за базиликом.

– Нет, меня вообще не интересует твой ум. Я имею в виду твои сиськи. На самом деле меня интересуют только сиськи.

Я смеюсь, чувствуя, как облегчение растекается по моим венам. Вот это – он.

– Кто вообще дал тебе диплом юриста, а, болван?

– Ну, это обошлось довольно дорого, но мой отец влиятельный человек.

Я снова смеюсь, и он делает шаг ко мне, но как только он приближается, сразу возникает неловкость, потому что я тоже тянусь к нему и наши руки встречаются посередине пути. Мы хором извиняемся и остаемся на своих местах, глядя друг на друга.

– Ты… можешь трогать меня, – говорю я, как будто он спрашивал.

– Почему ты не берешь деньги, которые я оставляю тебе на столике?

Я отвечаю не сразу и шепотом:

– Я… от них идет такая энергетика… я чувствую себя проституткой.

Ансель подается ко мне, смеясь вместе со мной:

– Прости. Я не знаю, как сказать все то, что я репетировал весь день. – Он запускает руку в волосы и ерошит их, они встают дыбом, и это так чертовски эротично и обаятельно! Мне хочется тоже немедленно запустить в них руку. – Просто… я чувствую себя таким виноватым, что почти не бываю с тобой, и хочу быть уверен, что тебе весело.

Ах. Значит, это чувство вины делает его этой роботизированной версией того очаровашки, за которого я вышла замуж.

– Ансель, ты не обязан заботиться обо мне.

Его лицо немного вытягивается, но он снова выдавливает из себя улыбку:

– Я хочу как-то компенсировать свое отсутствие.

– Ты же привез меня сюда, – напоминаю я.

– Но я тебя почти не вижу! А прошлой ночью… я вообще уснул, а ты… – Я смотрю, как он облизывает губы кончиком языка. Он смотрит на мой рот, губы его приоткрываются. – Все это так странно.

– Не то слово, – соглашаюсь я. – Но я все равно не возьму твои деньги.

– Мы же женаты.

– Мы не в том смысле женаты.

Он смеется, качая головой с притворным упреком, но теперь это настоящая улыбка, от которой на щеке его появляется та самая ямочка, и это заставляет мое сердце увеличиться в размерах так, что ему становится мала грудная клетка. Привет, любовничек.

Юридически – да, мы женаты. Но я и так живу и питаюсь за его счет. И будет очень неправильно брать у него деньги, когда я даже не знаю его второго имени.

О черт, я ведь даже не знаю его второго имени.

– Думаю, это отлично, что ты хорошо проводишь время, – говорит он осторожно. – Ты уже была в Музее…

– Как твое отчество? – перебиваю я.

Он склоняет голову, и легкая улыбка чуть-чуть приподнимает уголки его губ.

– Чарльз. По отцу.

Выдохнув, я повторяю:

– Чарльз. Здорово. Ансель Чарльз Гийом. Красивое имя.

Его улыбка медленно гаснет, и он задает встречный вопрос:

– Ладно. А как твое второе имя?

– Роуз.

– Миа Роуз?

Мне нравится, как он произносит это «Роуз». «Р» звучит как-то более выпукло, чем остальные звуки.

– В твоем исполнении мое имя звучит красивее, чем обычно.

– Еще бы, – подмигивает он. – Ведь это теперь мое официально любимое имя.

Я смотрю на него, чувствуя, как улыбка расползается по моему лицу.


– Мы все делаем задом наперед, – шепчу я.

Он придвигается ближе и отвечает:

– Тогда мне нужно заново тебя соблазнить.

О, я трепещу.

– И ты это сделаешь?

Его улыбка становится опасной.

– Я хочу, чтобы ты сегодня вечером снова была в моей постели. Голая – для меня.

Он имеет в виду секс. И я вдруг понимаю, что не могу проглотить ни кусочка еды: желудок у меня почему-то оказывается прямо в горле, а трусики почти падают от возбуждения.

– Вот почему я хотел начать с того, чтобы приготовить нам ужин, – продолжает он, не обращая внимания на мое состояние. – И кроме того, моя мама содрала бы с меня живьем кожу, если бы узнала, что в основном я питаюсь покупной едой навынос.

– Ну, я что-то с трудом могу представить себе, как ты приходишь домой ночью и готовишь себе что-нибудь поесть.

– Это правда, – медленно произносит он, растягивая слоги и делая еще шаг ко мне. – Я хотел таким образом извиниться за прошлую ночь. – Он улыбается и качает головой, а потом хитро смотрит на меня. – И за то, что мне пришлось уйти так быстро утром, после того, как ты… так изобретательно использовала мои пальцы… – Он делает паузу, чтобы убедиться, что безраздельно завладел моим вниманием. И добавляет: – Я очень хотел остаться.

О.

Интересно, слышит ли он, как вдруг мое сердце падает в пятки с грохотом, который раскатывается по всей комнате. В голове роятся слова, но, видимо, мой мозг не в ладу со ртом, потому что я не могу ничего произнести. Каждый волосок на моих руках встает дыбом, а он смотрит на меня и ждет моей реакции.

Он хочет сегодня ночью заняться сексом. И Я хочу сегодня ночью заняться сексом.

Но то, что было так легко и естественно раньше, стало вдруг так… сложно. Мы займемся этим прямо сейчас? Диван прекрасно подойдет, а может быть, даже стол… или мы должны сначала поужинать и отправиться в спальню, чтобы все было цивилизованно? Я кошусь в окно и вижу, что солнце все еще пробивается в окошко над кроватью. Он увидит мои шрамы. Все. Да, вроде бы я знаю, что он видел их раньше (и трогал!), но тогда все было иначе. Теперь это не спонтанный «наверно-это-никогда-не-повторится» секс. Не «ты-понятия-не-имеешь-кто-я-поэтому-я-могу-быть-кем-угодно» секс. Не «выигрыш-в-лотерее-где-главный-приз-отличный-секс». Это секс запланированный, секс, которым мы можем заняться, когда захотим.

Доступный секс.

Еще тысяча мыслей проносится в моей голове, пока он неуверенно смотрит на меня и ждет. Я думаю слишком долго, и паника, что я сейчас все испорчу, поднимается у меня в груди и комом встает в горле.

– Ты голодна? – спрашивает он на всякий случай.

– Не должна.

Что это вообще значит, Миа?!

– Но… ты хочешь? – Он трет висок, явно растерянный. – Ну, то есть… мы можем сначала поесть, если ты хочешь.

– Я не хочу. Не надо. Давай не будем? Я за то, чтобы не есть сначала.

С тихим смехом Ансель выключает плиту и поворачивается ко мне. Он берет мое лицо в ладони, проводит пальцами по щекам и целует меня. Его губы дразнят мои, зубы нежно покусывают. Я чувствую, как его пальцы зарываются в мои волосы и он слегка оттягивает мою голову назад, а сам чуть отстраняется, чтобы прижать свой нос и подбородок к моим. Его пальцы дрожат от сдерживаемой страсти, он постанывает, вряд ли понимая, что делает это.

Я посасываю кончик его языка, который он просовывает мне в рот, и он стонет уже громче. Мои соски топорщатся, когда он ведет меня в спальню, и я чувствую, как набухает моя грудь, а между ног становится горячо. Он наступает мне на ногу и шепчет извинения, морщась, когда я повторяю «Ничего, ничего» между его поцелуями. Мои глаза закрыты, но я чувствую, как он сбрасывает обувь, слышу, как ботинки со стуком падают на деревянный пол. Угол стены впивается мне в спину, и он снова шепчет извинения мне в рот, сосет мой язык и пытается меня отвлечь. Его пальцы пробегают вдоль моего позвоночника, забираются под блузку, он снимает ее с меня через голову, и между нами больше нет ничего лишнего. Я срываю с него рубашку, чтобы ощутить под руками его теплую кожу и прижаться к нему.

Одежда летит в сторону, он в самом деле выпрыгивает из брюк, а когда я снова открываю глаза, я вижу над головой потолок, а под спиной чувствую простыни. Он целует мою шею и плечи, языком проводит дорожку вниз, к груди. В спальне темнее, чем я думала, и я почти забываю, что мы голые, пока Ансель не встает на колени и не тянется через меня к прикроватной тумбочке за презервативом.

– О. – Я сдвигаю брови. Похоже, мы готовы начать. Но я полагаю, что результаты анализов еще не пришли. – А нам… мы…

Он смотрит на фольгированный пакетик.

– Я проверял почту и… еще нет. То есть… Если…

– Нет, – бормочу я. – Хорошо. Все в порядке.

Можно ли представить себе что-то более неловкое? Может быть, он думает, что у меня что-то есть? Может, он думает, что Вегас был для меня… ну, обычным и привычным делом? И кстати, а как насчет него самого? Как насчет «той, другой»? Передо мной его обнаженные грудь и руки, его плоский живот, его твердый член в полной боеготовности, сколько женщин наслаждались этим впечатляющим зрелищем?

– Конечно, надо использовать его, чтобы быть уверенными, пока не будем знать точно.

Он кивает, и я не могу не заметить, как дрожат его руки, когда он натягивает его и расправляет по всей длине. Ноги у меня раздвинуты, и он располагается между ними, устремив на меня пылающий взгляд.

– Все в порядке? – спрашивает он.

Я киваю и слегка задыхаюсь, когда он пальцами находит то место, где я мокрая, и описывают там маленькие круги, а потом заменяет пальцы членом.

И… о, это так… хорошо.

– Все еще хорошо? – спрашивает он снова, и на этот раз я ногами обхватываю его и притягиваю к себе, чтобы он вошел в меня.

Он охает, когда попадает внутрь, и замирает, когда его тело соприкасается с моим. Его тихие стоны вибрируют на моей коже, и я киваю, чтобы дать ему понять: «Все хорошо, мне хорошо, продолжай». Он выходит из меня и снова входит. Его волосы разметались по моей груди, когда он смотрит вниз, между нами, чтобы увидеть, как он двигается во мне. Глубже и глубже.