Сексуальный дерзкий парень

– Могу тебя заверить, что летала в Канаду совсем не за искрометным чувством юмора или блистательным красноречием Финна.

– Значит, ты поехала туда ради секса.

– Ага.

– И как? Достаточно ли он хорош для того, чтобы туда вернуться?

– Не знаю. Если честно, не могу сказать, что Финн так уж мне нравится. Он решительно симпатичнее, когда не говорит.

– Ты просто настоящий тролль.

– Мне нравится, что ты притворяешься, будто это тебя удивляет. Финн и я? Да ну, вряд ли.

– Ладно, Миа, хватит уводить разговор в сторону, – тихо произносит Лола. – Что теперь? Что будет дальше?

Вздохнув, я честно отвечаю:

– Я не знаю. Ты же спрашиваешь о том, что я собираюсь делать? Про школу? Понимаю ли я, чего хочу от жизни? На самом деле эта поездка во Францию была, конечно, верхом безответственности и безумия, а возвращение домой – взвешенным и взрослым поступком. Но почему-то я чувствую себя так, словно все наоборот.

– Даже не знаю, почему бы это, – хмыкает Харлоу. – Может быть, потому, что вы, ребята, там придумали какой-то новый план?

Я киваю. Так и есть.

– Я чувствовала себя с ним в безопасности. Ну, то есть… может быть, мое сознание и не понимало этого, но мое тело – да. Я не знала, какой у него любимый цвет или кем он хотел стать, когда ему было десять… но это и не имело никакого значения. И все эти глупости, которые я знала о Люке, весь этот гигантский список никому не нужных сведений, из-за которых, скорее всего, мы и расстались… все это так смешно, когда я сравниваю это с моими чувствами к Анселю.

– Если бы ты могла стереть этот один его косяк из своей памяти, ты бы осталась с ним?

Мне не нужно даже думать.

– Конечно.

– Послушай. Я видела, как ты потеряла то, на чем держалась твоя жизнь, и никто, ни я, ни кто-то другой, не мог ничего с этим поделать. Мы не могли вернуться во времени назад и остановить этот грузовик. Мы не могли вернуть тебе здоровую ногу. Мы не могли сделать так, чтобы ты снова могла танцевать… – Голос Харлоу непривычно для нее мягкий и слегка дрожит. – Но я могу сказать тебе одно: не будь идиоткой. Любовь чертовски трудно найти, Миа. И не вздумай ее потерять из-за каких дурацких параллелей и меридианов.

– Пожалуйста, перестань нагнетать, – прошу я. – Моя жизнь и без того сейчас достаточно запутана и без твоих усилий.

– Насколько я тебя знаю, могу поспорить, ты уже сама пришла к тому же самому мнению. Тебе нужно только, чтобы кто-то более умный озвучил его первым. Так вот я не оправдываю того, что он сделал, он, конечно, задница. Я просто сейчас исполняю роль адвоката дьявола.

Закрыв глаза, я пожимаю плечами.

– Так что, мы обе имеем в виду слово с большой буквы Л, не так ли?

– Лесбиянки? – поддразниваю я.

Она испепеляет меня взглядом. Харлоу, которая-намерена-говорить-о-чувствах-всерьез, не так-то легко сбить с толку.

– Я хочу сказать, – продолжает она, игнорируя меня, – что все это с самого начала было не просто о том, как трахнуть симпатичного, сладкого французского мальчика.

– Это никогда не было о том, как трахнуть французского мальчика, – соглашаюсь я. – Именно это вас так и напугало, я думаю.

– Потому что это нечто гораздо больше, – говорит она и затем дает мне пять с торжествующим выкриком: – А, вот она и призналась! Но потом выражение ее лица снова становится серьезным. – Даже когда Люк тебя бросил, я знала, что все будет хорошо, понимаешь? Я говорила Лоле: «Да, сейчас ей очень тяжело, но это продлится максимум несколько недель, а потом она плюнет и забудет». А тут… тут другое.

– Почти смешно, насколько другое.

– Так ты… что? – Поскольку я понятия не имею, о чем она спрашивает, она уточняет: – Ты просила меня поговорить с отцом относительно вашего развода, но… ты действительно этого хочешь? Вы вообще разговариваете с Анселем? И ради бога, не пожимай плечами, а то я наброшусь и поколочу тебя!

Я подмигиваю и пожимаю плечами.

– Мы… переписываемся.

– Ты что, школьница? – всплескивает руками Харлоу. – Почему ты не позвонишь ему?

Смеясь, я объясняю:

– Потому что я не готова пока услышать его голос. Я пока только обживаюсь. И боюсь, что сяду в ближайший самолет и улечу в Париж, как только услышу, как он произносит мое имя. – Поворачиваясь так, чтобы видеть из обеих, я добавляю: – И потом Ансель все это время шел вперед, а я крутилась на месте, как белка в колесе. Мне нужно устроить свою жизнь так, чтобы даже если он приедет сюда, ему не нужно было брать все заботы обо мне на себя. – Я замолкаю, они обе смотрят на меня, лица у обеих сейчас настороженные. – Мне нужно было повзрослеть. И Ансель своим идиотизмом парадоксальным образом выкинул меня из гнезда. Именно он подал мне мысль вернуться сюда, чтобы учиться. Я только надеюсь, что не окончательно спятила.

– Не будь так строга к себе, – вступает Лола. – Я вот, например, просто счастлива, что ты здесь.

– Господи, да я тоже! – восклицает Харлоу. – У меня были уже серьезные проблемы со сном из-за твоих звонков по ночам.

Я бросаю в нее подушку:

– Ха-ха.

– А что насчет работы? Ты же знаешь, мой отец с радостью возьмет тебя, чтобы ты сидела и украшала один из его офисов. Не хочешь соблазнить кого-нибудь из продюсеров средних лет?


– На самом деле у меня уже есть работа.

– Это здорово! – Лола хватает меня за руку.

Всегда куда более скептически настроенная, Харлоу продолжает смотреть на меня испытующе:

– Где?

– В моей старой студии, – говорю я. И это все, что я успеваю сказать, потому что в следующую секунду они обе, и Лола и Харлоу, накидываются на меня с объятиями.

– Я так горжусь тобой! – шепчет Лола, гладя меня по плечу.

– Мы так скучали по твоим танцам. Черт, похоже, я сейчас расплачусь, – добавляет Харлоу.

Я смеюсь, тщетно пытаясь спихнуть их обеих с себя.

– Девочки, это совсем не то же самое. Я буду…

– Для нас то же, – возражает Лола, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Ладно, ладно. – Харлоу встает и смотрит на нас. – Хватит уже этих сопливых сентиментальных штучек. Сейчас мы пойдем что-нибудь поедим, а потом – шопинг!

– Нет, вы идите. А мне надо поехать в студию и обговорить кое-какие детали с Тиной. И еще мне надо в душ.

Лола и Харлоу переглядываются.

– Хорошо, но когда ты закончишь, ты наша. И мы идем куда-нибудь вместе. Напитки за мой счет, – говорит Лола. – Нам же нужно отметить возвращение нашего Сахарка.

Мой телефон вибрирует на столе, и Харлоу хватает его, отпихивая меня своими длинными, сильными руками.

– Ох и Миа!

– Что? – Я пытаюсь обойти ее сбоку.

– Возьми ты этот долбаный телефон, когда он звонит! Или набери ему сама. У тебя десять голосовых сообщений, не говоря уже о письменных. Пусть не сегодня, пусть даже не завтра, но не будь ты такой слабачкой! Ты можешь пойти учиться, работать и притворяться, что ты не замужем, но ты не можешь обмануть нас и заставить думать, что не влюблена по уши в этого парня.





* * *


ЕХАТЬ НА МАШИНЕ в студию для меня немного странно. Я ожидала, что буду нервничать или ностальгировать, но на самом деле стоит мне выехать на дорогу, по которой я ездила сотни и сотни раз, как я вдруг понимаю – во всех этих поездках рядом со мной была мама, именно она была за рулем.

И внутри меня рождается ощущение, что теперь наконец я САМА двигаюсь по тому пути, по которому меня так долго вели. Неброский торговый центр виднеется сразу за перекрестком Линда Виста и Морена, и припарковавшись, я несколько минут оглядываюсь по сторонам, привыкая к тому, как тут все изменилось. Открылось новое кафе с замороженным йогуртом, «Сабвей»; в большом помещении, где когда-то находился китайский ресторан, теперь студия карате. Но студия Тины по-прежнему на старом месте, прямо в центре здания, только вывеска другая и новая кирпичная отделка внутри. Я судорожно сглатываю вставший в горле ком, волнение скручивает мой желудок словно жгутом. Я так счастлива снова увидеть это место! Неважно, что оно выглядит сейчас иначе! А еще у меня все-таки немного щемит сердце от понимания, что для меня здесь уже все будет по-другому.

Голова идет кругом от эмоций – здесь и облегчение, и печаль, и много еще всего, но я не хочу делиться этим сейчас ни с мамой, ни с Харлоу, ни с Лолой. Сейчас мне нужен Ансель.

Я лезу в сумку за телефоном. Горячий воздух давит на меня, но я не обращаю на это ни малейшего внимания, трясущимися руками набирая пароль и выискивая фотографию Анселя в списке контактов.

Задыхаясь так, что я начинаю всерьез опасаться, не приступ ли у меня астмы, я выстукиваю слова, которые, я знаю это, он надеялся услышать, слова, которые я должна была бы сказать в тот день, когда уходила: «Я люблю тебя…» и нажимаю «отправить». «Прости, что ушла так, как ушла, – добавляю я вдогонку. – Я знаю, что сейчас поздно, но можно тебе позвонить?»

«Я звоню».

Боже, сердце стучит так сильно, что я, кажется, слышу, как кровь несется по венам. Руки дрожат, и мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя – я опираюсь на машину и пытаюсь привести себя в чувство. Когда наконец я чувствую, что готова, я открываю снова список контактов и выбираю его номер. Соединение занимает секунду, и я слышу гудки.

Гудки, гудки… и наконец включается автоответчик. Я кладу трубку, не оставляя сообщения. Я знаю, что сейчас ночь, но если его телефон включен, а он, разумеется, включен, и он действительно хотел бы со мной поговорить, он бы ответил.

Я стараюсь справиться с разочарованием и закрываю глаза. Утешает меня мысль о том, как же прекрасно даже просто признаться себе и ему, что я не готова, чтобы все это заканчивалось.

Открыв дверь в студию, я вижу внутри Тину. И по выражению ее лица – зубы сжаты, в глубоких глазах стоят слезы, понимаю, что она наблюдала за мной все время, пока я стояла у машины.

Она, конечно, выглядит старше, но по-прежнему такая же стройная и изящная, как и раньше, седые волосы аккуратно зачесаны в пучок, а на лице ни грамма косметики, кроме ее знаменитой вишнево-красной помады. И униформа у нее все та же: обтягивающий черный купальник, черные свободные брюки для йоги, балетки. Миллион воспоминаний связано у меня с этой женщиной. Тина заключает меня в объятия и крепко прижимает к себе.

– Как ты? – спрашивает она. – Все хорошо?

– Иду к этому.

Отстранившись, она оглядывает меня с ног до головы, ее голубые глаза широко распахнуты.

– Ну расскажи же мне все!

Я не видела Тину четыре года, поэтому я догадываюсь, что она имеет в виду под «расскажи мне ВСЕ». Поначалу, когда меня только выписали из больницы, она приходила к нам домой минимум раз в неделю. Но я сразу извинялась и придумывала кучу отговорок, почему мне срочно надо уйти из дома, или пряталась у себя наверху за закрытой дверью. И в конце концов она перестала приходить.