Сексуальный дерзкий парень

– Не сомневаюсь, – съязвила я, и честно признаться, я думаю, он и правда даст мне позвонить своей матери. – Я из Калифорнии.

– Просто из Калифорнии? Я, конечно, не американец, но слышал, что это довольно большой штат.

Я смотрю на него, сощурив глаза, и потом наконец добавляю:

– Сан-Диего.

Он улыбается, будто только что выиграл приз. Как будто я празднично упаковала эти крошечные сведения и бросила ему на колени.

– Ага. И что ты там делаешь, в Сан-Диего? Твоя подруга сказала, что вы празднуете окончание колледжа. Что дальше?

– Уф… бизнес-школа. Бостонский университет, – отвечаю я и сама удивляюсь, как мне режет слух собственный ответ, будто я читаю по сценарию.

Похоже, для него это звучит так же, потому что впервые его улыбка ускользает.

– Я бы не догадался.

Я уставилась на барную стойку и, не думая, просто допиваю свой коктейль. Алкоголь обжигает, но я чувствую, как тепло растекается по телу. Слова, которые я хочу сказать, пузырятся где-то глубоко в горле.

– Я… танцевала раньше. Балет.

Я впервые говорю это кому-то.

Он поднимает брови, глазами пробегает по моему лицу, потом сверху вниз по всему телу:

– Теперь ясно.

Харлоу искоса поглядывает на меня, а затем на Анселя.

– Вы двое такие офигенно клевые.

– Это отвратительно, – соглашается Финн, вздыхая себе под нос.

Их взгляды встречаются. И вот заключается молчаливое соглашение, по которому они вместе против нас, соревнуются, кто сильнее унизит своего друга. И я понимаю, что примерно через полтора часа Харлоу прокатится на Финне в позе «наездница наоборот»[2] где-нибудь на этаже. Лола ловит мой взгляд, и я понимаю, что мы думаем об одном и том же.

Словно в доказательство, Харлоу поднимает рюмку в сторону Финна. При этом большая часть содержимого выплескивается через край на ее кожу. Эта роскошная женщина наклоняется, слизывая капли с тыльной стороны ладони, а потом произносит, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Я, наверно, трахну его сегодня.

Финн смеется, придвигается к ней ближе и шепчет что-то на ухо. Понятия не имею, что он сказал, но клянусь, я никогда не видела, чтобы Харлоу так краснела. Она потягивается, играя со своей сережкой. Рядом со мной слышится стон Лорелеи.

Когда Харлоу смотрит тебе в глаза и снимает сережку, варианта два: либо она тебя трахнет, либо убьет. Когда Финн улыбается, я осознаю, что он уже понял это правило и знает, что победит.

– Харлоу, – предостерегаю я.

Очевидно, Лола больше не в силах это выносить, потому она хватает Харлоу за руку и стаскивает со стула:

– У нас совещание в дамской комнате.





* * *


– ПОЧЕМУ ОН называет меня «Вишенкой»? – спрашиваю я свое отражение в зеркале. – Неужели он думает, что я девственница?

– Я абсолютно уверена, он имеет в виду, что твой рот прямо таки идеален для орального секса, – подмигивает мне Харлоу. – И если позволите, осмелюсь предположить, что сегодня ночью ты отделаешь этого парня по полной программе. Ты слышала что-нибудь сексуальнее его акцента?

Лорелея уже качает головой:

– Не уверена, что Миа из тех, кого можно уговорить на секс на одну ночь…

Я заканчиваю красить губы и сжимаю их:

– О чем это вы? – Я не планировала с ним спать. Я собиралась провести весь вечер, пялясь на Анселя, а потом отправиться в постель в одиночестве и фантазировать, что я это не я, а кто-то другой, и Ансель посвящает меня во все тонкости секса в коридоре. Но когда Лола это произносит, я чувствую, как внутри меня просыпается протест.

Харлоу мгновение изучает меня.

– Думаю, она права. Тебе трудно угодить, – поясняет она.

– Харлоу, ты серьезно? – спрашиваю я. – Ты можешь так спокойно это говорить?


Лола поворачивается ко мне, и глаза у нее широко раскрыты от удивления:

– Я не это имела в виду.

– А вот мне определенно невозможно угодить, – признается Харлоу. – Обожаю наблюдать, как мужчины стараются это сделать. Но у Мии уходит пара недель, прежде чем она избавляется от этой неловкости и начинает свободно общаться.

– Но только не сегодня, – бормочет Лола.

Я запихиваю блеск для губ обратно в клатч и бросаю взгляд на Харлоу:

– А может быть, мне нравится двигаться медленно и обходить эту странную потребность людей болтать без умолку. Зато ты рубишь с плеча – и это нормально. Я тебя не осуждаю.

– Что ж, – Харлоу продолжает, будто я ничего и не говорила, – Ансель восхитителен, и, судя по тому, как он на тебя смотрит, ему не нужно, чтобы ты много болтала.

Лорелея вздыхает:

– Он кажется милым, и они очевидно нравятся друг другу, но к чему это приведет? – Она запихивает все обратно в сумочку и поворачивается лицом к нам, а спиной к раковине. – Он живет во Франции, а она переезжает в Бостон, который чуть ближе к Франции, чем Сан-Диего. Если у тебя будет секс с Анселем, – продолжает она мне, – это будет надежная миссионерская поза, с кучей разговоров и нежными взглядами глаза в глаза. Это не секс на одну ночь.

– Девочки, вы меня с ума сводите, – вздыхаю я.

– Ну, она может настоять на позе по-собачьи, в чем проблема? – недоумевает Харлоу.

Поскольку я в этой беседе явно лишняя, я выхожу из туалета и возвращаюсь в бар, предоставив им возможность дальше обсуждать мои планы на ночь без меня.





* * *


СНАЧАЛА наши друзья по мере того, как привыкают друг к другу (или все вместе пьянеют), будто сливаются с фоном. По их смеху я понимаю, что они больше не прислушиваются ко всему, что мы говорим. В конце концов они отправляются играть в блэк-джек за баром, предварительно многозначительно посмотрев на меня, мол, будь осторожна, и на Анселя, как бы говоря глазами: «Не слишком напирай!»

Он допивает бокал и ставит его на стойку бара:

– Что тебе больше всего нравилось в танцах?

Я чувствую себя смелой, не знаю, из-за джина или из-за Анселя, да это и не важно. Я беру его руку и тяну, заставляя его встать со стула. Он отходит от стойки и идет рядом со мной.

– Потеряться в танце, – отвечаю я, опираясь на него. – Стать кем-то другим.

«Так я могла притвориться кем-угодно, – думаю я, – притвориться, что я в чужом теле делаю то, на что бы, как следует поразмыслив, не решилась в своем. Например, вот так увести Анселя в темный коридор, хотя мне все равно приходится для этого набрать побольше воздуха в легкие и посчитать до десяти, но я это делаю».

Когда мы сворачиваем за угол и останавливаемся, он мурлычет, и я смыкаю губы покрепче, наслаждаясь тем, как этот звук заставляет сжиматься мои легкие. Ну не могут же мои ноги, легкие и мозг отказать одновременно!

– Мы можем притвориться, что это сцена, – шепчет он, облокачиваясь на стену рядом с моей головой. – Ты можешь притвориться кем-то другим. Например, девушкой, которая затащила меня сюда, потому что хочет меня поцеловать.

Я сглатываю, пытаясь в голове собрать слова в предложение:

– Тогда кем будешь ты?

– Парнем, который получит девушку, которую хочет, и который не торопится возвращаться домой.

Он не отводит взгляд, и я чувствую, что тоже не могу оторваться от него, хотя мои колени подгибаются. Он мог бы поцеловать меня в эту самую секунду, но это все равно было бы недостаточно быстро.

– Почему ты привела меня сюда? Подальше от всех? – спрашивает он, и улыбка исчезает с его лица.

Я смотрю через его плечо в сторону клуба, где ненамного светлее, чем там, где мы стоим.

Я не отвечаю, и он наклоняется, чтобы поймать мой взгляд:

– Я задаю слишком много вопросов?

– Мне всегда нужно немного времени, чтобы подобрать слова, – говорю я. – Дело не в тебе.

– Нет-нет, обмани меня! – Он придвигается ближе и улыбается так, что мое сердце замирает. – Позволь мне думать сейчас, когда мы одни, что это из-за меня ты лишилась дара речи.

И он ждет, ждет, пока я найду что ответить. Но правда в том, что при всем многообразии слов, из которых можно выбрать, я не уверена, что имеет значение говорить ему, почему я захотела увести его сюда, подальше от моих подруг, с которыми чувствую себя в безопасности, потому что они всегда готовы объяснить, что я чувствую, или переменить тему при необходимости.

Я не нервничаю, и мне не страшно. Я действительно не знаю, как мне влезть в роль, которую я хочу сыграть: роль кокетливой, открытой, смелой девушки. Что там насчет химии между людьми, когда чувствуешь, что тебя все больше или меньше тянет к кому-то? С Анселем я чувствую, как наши сердца бьются в унисон. Я хочу дотронуться кончиками пальцев до его шеи и губ. Хочу касаться губами его кожи, чтобы почувствовать, такая ли она теплая, как кажется, хочу узнать, понравится ли мне то, что он выпил, попробовав на вкус его язык. Хочу говорить с ним откровенно, без двусмысленности и сражений за каждое конкретное слово, а потом хочу подняться с ним в номер и больше не говорить.

– Спроси меня еще раз, – прошу я.

Он слегка хмурится, не понимая, что я от него хочу.