Семь ступеней в полной темноте

— Здесь Уна! — Сольвейг сразу вычленила из группы свою боевую подругу. Именно с ней в былые времена она пускала кровь и вселяла в людей ужас.

— Парень? — окликнул кузнеца знакомый голос.

Арон повернул голову. Рядом, откуда ни возьмись, появился Хаук. Старик был спокоен, но глядел виновато.

— Послушай! Наш король мудр и справедлив. Не делай глупостей и уцелеешь.

Хауку бы уйти, но старик не отвел взгляда и не двинулся с места, чем четко обозначил свою позицию.

— Я тебя понял, старик. Но не дыши мне в спину. — ответил сухо Арон.

Хаук понял, что ничего не выйдет, но он хотя бы попытался.

Вскоре, описав круг над кольцом воинов, на землю ступил сам король.

— Отец? — Спросил Арон.

— И мама…. И сестры тоже — послышался грустный голос в наушнике.

Следом за королем земли коснулась и королева.

Ангус — суровый мужик, по-другому не скажешь. Лет под шестьдесят внешне. Он не уступал в росте Сольвейг, но был значительно мощнее любого из присутствующих. Тонкий золотой обруч в волосах и золотые доспехи, переливающиеся в свете догорающего пожара, свидетельствовали о его высоком статусе. Он носил густую, вьющуюся шевелюру, с обильной проседью, квадратную бороду, переходящую в усы и бакенбарды. Король был сед, но полон сил. На поясе он носил меч, какое-то стрелковое оружие, украшенное резьбой, и, свёрнутый в кольцо кнут.

— Он опасен — прозвучал голос Эсхила в голове.

Арон не отвечал. Это было заранее оговорено. Он продолжал смотреть и слушать.

Королева же, единственная присутствовала здесь в мягких, светлых тонов одеждах. Женщина не уступала в стати королю, но физически явно уступала Сольвейг. Хотя все же носила оружие. На поясе висел тонкий длинный меч больше похожий на рапиру. Королева оказалась поистине прекрасна. И в лице Сольвейг угадывались ее черты. Волосы светлые, прибранные аккуратной диадемой, скромные серьги, изящная золотая цепь с кулоном на груди. Возраст же королевы выдавал только ее взгляд. Она явно провела несколько бессонных ночей и плохо скрывала поселившуюся в ней тревогу.

Бросив взгляд на кузнеца, король приветственно поднял руку. Арон тут же ответил поклоном. Этот человек сразу внушал к себе уважение.

Потом, Ангус переключился на валькирию. Подойдя на несколько шагов, он придирчиво оценил наряд Сольвейг.

А смотрелась она, надо сказать, впечатляюще. Матовая черная броня покрытая цветографическими схемами и отражающими свет полосками, подчеркивала ее осанку и контрастировала со светлыми крыльями.

Королева держалась чуть позади короля, по левую руку. И с нескрываемым рвением выглядывала из-за его плеча.

Король заговорил ровно, без тени агрессии или иронии:

— Мне сказали, что здесь видели мою недостойную дочь. У нее были гордость, крылья и меч!

Никто ему не ответил.

— Я хотел бы увидеть ее! — продолжил король, отрешенно глядя куда-то в сторону.

Сольвейг медленно извлекла меч из ножен, сделала уверенный шаг вперед, и вонзив клинок в землю, опустилась на одно колено. Не выпуская эфеса из рук, она сняла шлем и склонила голову. Лицо валькирии выглядело на удивление спокойным. Взгляд ровным. Губы застыли в легкой улыбке.

— Ну, здравствуй, Сольвейг.

— Здравствуй, отец — она склонила голову ниже.

— Хаук сказал, что ты изменилась? — поведал король — Не разоряешь селений, не вырезаешь скот?

— Так и есть, отец. — подтвердила Сольвейг.

— Это твой друг? Странно что он человек, и еще более странно, что он до сих пор жив.

Король замолчал. Королева попыталась приблизиться к дочери, но он жестом вернул ее на место. Благосклонная улыбка сползла с его лица.

— Я, в отличии от твоей матери, не поверил Хауку. Решил посмотреть сам.

Он повернулся к догорающему остову дома, снова окинул взглядом кузнеца, и вернулся к разговору с дочерью.

— Я говорил тебе не возвращаться, Сольвейг?

— Да. — кивнула она.

— Ты вернулась.

— Невольно.

— Невольно? Как это понять? Это такое оправдание? — Возмутился Король.

— Войны кончились, отец. Я направлялась на восток, и не нарушила запрета, лишь немого срезала путь.


Король кивнул. Сложив руки на груди, он подошел к кузнецу. Королева, улучив момент тут же бросилась к Сольвейг, стремясь обнять. Но ничего не получилось. Она даже не подняла головы.

— Я Ангус, несчастный отец этого чудовища — он указал на Сольвейг. Потом ткнул пальцем в шлем Арона. — Ты не против?

Оставаться в шлеме в присутствии царской особы это не уважение. Поняв, чего тот хочет, Арон склонил голову, коснулся рукой своей шеи и позволил королю снять с себя шлем.

Повертев шлем в руках король заглянул внутрь и взвесил вещь в руках. Затем проверил его на прочность и вернул обратно, всматриваясь в лицо собеседника.

— Интересно… Твоя работа?

Арон кивнул, не сводя с короля глаз.

— Твое лицо мне знакомо, как и это место. Но меня терзают сомнения… ведь твое имя не Олаф?

— Олаф… имя моего отца — Громко ответил кузнец, и слегка поклонился — Я Арон.

Король непроизвольно вздрогнул и снова оглядел парня.

— Да время не стоит на месте. А где сам…

— Его нет.

Король вопросительно приподнял бровь.

— Убит. Семь лет назад на этом месте.

— О… — король кивнул, сочувствуя. — Что с убийцами?

— Их не стало — ответил он ровно.

— Вот как…

Арон опустил взгляд. Но крылатый король сменил тему.

— Твой дом сгорел. Что будешь делать?

— Построю новый. Больше и в другом месте.

— Дурная слава быстро разлетится по округе. Не хочешь перебраться на белые горы? Хороший кузнец везде на вес золота.

Арон поднял глаза. Король был серьезен.

— А что взамен?

— Держи оружие в ножнах — со всей строгостью потребовал он.

Арон улыбнулся. Король действительно был мудр. Но это ничего не меняло.

— Что с ней станет?

— Это семейное дело. Тебя не касается.

Король отвел глаза в сторону в ожидании ответа.

— Парень — окликнул кузнеца Хаук — лучше тебе принять предложение.

Он оценил участие старика, но выбор был сделан давно и окончательно. От этого на душе становилось легко и приятно.

— При всем уважении… — Арон вновь склонил голову перед королем — Ваша дочь, конечно, редкая, вероломная тварь, но это ничего не изменит.

Он оттопырил ворот доспеха и повернулся к свету. Не его шее отчетливо выступали свежие шрамы от зубов крылатой девы.

— Ее работа?

— Да. Случайная рана. Пошло заражение. Ваша дочь оказалась рядом. Укуси она сильнее — и меня не стало. Оставь как есть — итог тот же. Думаю, вы понимаете, чем я ей обязан?

Конечно, кузнец умолчал о том, кто нанес ему эту рану, по понятным причинам.

Король кивнул. Отступил, с сожалением, застывшим на убеленным сединами лице. Взял измотанную переживаниями королеву за руку, и осторожно отвел ее подальше от дочери. Какое-то время он грустно смотрел в ее заплаканные глаза. Королева, не выдержав, отвернулась.

— Отец! — вдруг подала голос Сольвейг — Мне жаль, что все так случилось. И, ты прав, я осталась прежней. Но… что-то меняется вокруг.

— И что же?! — рассвирепел несчастный отец.