Сестры Спринг

– Не впускайте его! – закричала я. Гостиную охватывала паника.

– Ах он… – начала было Мередит и осеклась.

– А почему нет? Может, он… – затараторила Джо.

Я была в полном смятении. Зачем я стерла макияж? У меня заплаканные глаза. Почему он вдруг объявился?

– Впускать или нет? – спросила Мередит, направляясь к двери.

На миг я задумалась. Имею я право высказать ему то, что думаю? Устроить выволочку за то, что решил меня бросить, да еще заявился к нам в дом?

Он вновь постучал.

– Впускай, – решилась я, сто раз проклиная себя за свой ужасный вид.

Джо замерла, сидя на полу и лихорадочно набирая что-то на клавиатуре.

Во рту был противный привкус. Я знала, что выгляжу как ведьма и пахну не лучше. Пока Мередит открывала, я торопливо пригладила волосы.

– Как поживаете, Мередит? Рад вас видеть, – раздался в прихожей низкий голос Джона.

Мередит обернулась, посмотрела на меня, а Джон ступил в освещенный проем. На нем была форма Уэст-Пойнта, и он коротко постригся – короче, чем в нашу прошлую встречу. Джон отыскал меня взглядом, с моих губ сорвался крик. Джон перестал улыбаться и направился ко мне, сжимая в руках фуражку.

Я развернулась и бросилась в свою комнату, с силой захлопнув за собой дверь. Следом послышалась размеренная поступь, и кто-то осторожно постучался. Я не успела ответить: на пороге возник Джон.

– Привет, – проронил он.

Я уставилась на него, во всем его уэст-пойнтовском великолепии. Он, кажется, вырос с тех пор, как мы виделись в прошлый раз. На сером кителе сияли позолоченные пуговицы. Он выглядел безупречно с головы до пят, а я… сущий ужас.

– Что тебе надо? – Мне хотелось, чтобы в голосе прозвучали власть и угроза. Пусть не думает, что я какая-то девятнадцатилетняя девчонка, которая проливала слезы два часа кряду из-за парня.

Правда, язык не поворачивался назвать Джона парнем – скорее молодым мужчиной.

– Мэг, что случилось?

Меня так и подмывало посмотреть в зеркало, но я успешно этому противилась. От того, что я увижу себя в таком виде, лучше не станет.

– «Что происходит?» – Я засмеялась. – Вот ты мне и расскажи, Джон, что происходит. Почему ты вообще сюда заявился?

Он нахмурил рыжеватые брови и попятился к двери.

– Давай-давай, проваливай, если так хочется! – заорала я. Остатки здравого смысла вылетели из головы.

– Что ты такое несешь? Я же предупредил, что приеду. У нас были планы, ты не забыла?

– Вот именно! Были. Но ты почему-то «запутался». Настолько «запутался», что забыл написать мне и сообщить, что все-таки передумал!

Чем громче я кричала, тем сильней ощущала слабость в ногах. Я присела на край кровати и подперла руками лицо.

– Мэг, – нежно заговорил Джон. – Я не понимаю, что происходит. О чем ты твердишь? Я заехал за тобой, чтобы сводить тебя на выходные во Французский квартал. Я сошел с самолета, взял машину – и сразу к тебе.

Я взглянула на него. Что?

Он врет? На его лице отразилось искреннее замешательство, он нервно двигал дрожащими руками. Ума не приложу, что обо всем этом думать.

– Ты хочешь сказать, что передумал?

Джон подошел ко мне, и я вздрогнула, когда он взял меня за руки. И тут же их выронил. Встал передо мной на колени, и я хорошо разглядела его серую форму. Коричневые стежки, воротник-стойка под подбородком. Лицо Джона раскраснелось. Он вообще быстро краснел, а теперь еще и всерьез растерялся.

– Мэг, пожалуйста, объясни, что все это значит. – От его нежного голоса мне совсем расхотелось злиться. Эти звуки ласкали как перышко, унимая боль и обиду.

– Ты послал мне электронные письма. – Я вытащила из-под подушки телефон, где он лежал на зарядке.

– Электронные письма? – Джон обхватил мою ладонь веснушчатыми руками и нежно сжал мои пальцы вместе с телефоном. Я отстранилась, и он отпустил меня. Я открыла переписку.

Зажав телефон в руке, поднесла его прямо к лицу Джона. Он поддержал пальцами мой айфон и, щурясь, принялся читать мелкий шрифт.

Покачал головой.

– Я этого не писал. Клянусь, Мэг. Я бы этого не сделал.

Я взглянула на него, пытаясь понять смысл его слов. Он что, лжет? Я всматривалась в его глаза и не могла понять. Кто же тогда это сделал, если не он?


Первое, что пришло в голову: Шайа.

А вдруг?

– Мэг, посмотри на меня. – Джон приподнял мое лицо пальцами за подбородок. – Мэг, я по тебе очень скучал. Я думал, что ты мне обрадуешься.

Он невесело усмехнулся, и меня охватила досада. Ну, разумеется, Джон бы никогда так не поступил.

Я подняла руки и поднесла их к его лицу.

– О боже, прости меня! Я так рада тебя видеть. – Я провела пальцами по его стриженым волосам, по его гладкому, свежевыбритому лицу. – Я по тебе очень соскучилась.

Пальцы скользнули к его губам, и он прикрыл глаза, его губы разомкнулись и расплылись в улыбке. Нестерпимо хотелось прильнуть к его рту губами, но я сдержалась. Он тоже не поцеловал меня, но это было вполне привычно – инициатива обычно исходила от меня.

За дверью послышались голоса, и я догадалась, что сестрицы коварно подслушивали. Впрочем, сейчас меня ничто подобное не заботило. Джон приехал, он рядом, свежеиспеченный выпускник Уэст-Пойнта.

Я вздохнула, вспомнив о своей неподобающей событию наружности.

– До этого сообщения я выглядела совершенно иначе.

– Ты прекрасно выглядишь. Ты красивая. – Джон коснулся моей щеки и провел костяшками по коже. – Я никогда не видел тебя такой.

Меня охватило легкое смятение. Я не планировала показываться ему без макияжа – ни в скором времени, ни когда-либо вообще.

Попросив дать мне пару минут, я отправила Джона пообщаться с родными. Когда распахнулась дверь, на пороге сидели Эми и Джо – это они подслушивали. Джон засмеялся и отсалютовал Эми. Они вместе направились к лестнице, и Джон по пути рассказывал Эми, почему на нем старомодная форма. В тот момент мне пришло в голову, что он прекрасно впишется в нашу семью. После того как я на него при всех наорала, он воплощал собой полное спокойствие.

Окажись на его месте Шайа, устроил бы мне такую головомойку, что я ползала бы перед ним на коленях, умоляя о прощении. Шайа – импульсивен, рубит с плеча. Джона Брука в слабости тоже не обвинишь, но при этом он нежный и любящий.

Он мне прекрасно подходил. Да, так и было.





Глава 21




Джон обо всем позаботился. Он вызвал машину представительского класса, и мы поехали в Квартал. Мы сидели на заднем сиденье, глядя друг на друга влюбленными глазами, как голубки. Я будто снова оказалась на выпускном. Только на этот раз без унизительного минета на заднем сиденье машины Ривера. Джон взял в магазине бутылку шампанского, которое отдавало клубникой и благословенной негой. Мы ехали в ночи, моя рука лежала на его коленях, он держал ее своими ладонями, а я потягивала шипучий напиток из пластикового бокала.

– Расскажи, как прошла церемония. Жаль, что я не смогла приехать.

– Ничего страшного. – Его улыбка напомнила мне, что он вообще-то меня не пригласил, но теперь меня это не расстраивало.

Нисколько.

Мы ведь просто встречаемся. Это многое объясняет. Вполне понятно, почему он не позвал меня в Нью-Йорк провести выходные с семьей и познакомить с друзьями.

Неприятно, конечно, что в армейских кругах ни во что не ставят подруг. По крайней мере, они лишены того внимания и уважения, которое полагается женам военных. Какое-то время я даже разделяла точку зрения Джо. Она как-то обмолвилась, что военные стараются рано жениться, чтобы вписаться в систему. А с другой стороны, им стольким приходится жертвовать во имя страны, мужчинам и женщинам, не легче ли нести это бремя вдвоем? Самые несчастные военные из тех, кого я встречала, – это те, кого дома не ждут. Конечно, у них есть родители, но жены и дети – это другое.

Захочет ли Джон после моей истерики взять меня в жены? Он не отправлял мне те письма. Я так и чувствовала. Чтобы лишний раз удостовериться, я то и дело заглядывала ему в глаза, выискивала малейшие изменения в его мимике после нашей последней встречи. Да, мы поддерживали отношения на расстоянии. Это тоже могло стать причиной разлада, однако не стало. Скорее наоборот, мы лишь укрепились в своих чувствах. У военных все это в порядке вещей. Джон нисколько не изменился. Может, стал более замкнут и молчалив. Те же руки в веснушках, та же ямочка на кончике носа.

Я взглянула за его спину и увидела свое отражение. На меня испуганно воззрилось собственное лицо без капли косметики, и даже во мраке угадывались круги под глазами. Я не позволяла себе ни шагу ступить из дома без макияжа, а уж тем более предстать перед Джоном. И вот мы направляемся в «Ритц», а я страшна как ведьма.

Тем временем он рассказывал мне о церемонии награждения выпускников. Когда он поднялся на сцену, его мать зарыдала от гордости. Я представила себе, как счастливы были бы мои родители, если бы их чадо окончило Уэст-Пойнт, и хотя я лично не знала мать Джона, мне захотелось с ней встретиться и понять, что она за человек. Джон стиснул мне руку, и его губы расплылись в улыбке. Гладко выбритый, он шикарно смотрелся в форме. Он был особенным человеком, и форма служила ему достойной оправой.

– Я буду счастлив однажды познакомить тебя с матерью, – проговорил он, когда мы выехали на трассу. Машина плавно перемещалась с линии на линию, казалось, мы не едем, а парим над асфальтом. Это сильно контрастировало с ездой на привычном мне «приусе» или фиолетовом «чероки» родителей. – Ты бы ей понравилась. – Он тихонько поглаживал меня большим пальцем, и это простое движение навевало покой. Я так соскучилась по нежности и любви.

Понравилась бы? – хотелось спросить, но я вовремя вспомнила, что рядом с мужчиной нельзя ни в чем сомневаться. Мама внушала мне это с младых ногтей, и теперь, по прошествии девятнадцати лет, пришло время освоить науку на практике. Ее совет пришелся весьма кстати, особенно если учесть, что именно этот мужчина впервые увидел меня в пижаме и с перемазанным тушью лицом. Мне понадобится хорошая доля уверенности, чтобы стереть этот образ из его памяти.

Я взглянула на Джона, он склонился ко мне и поцеловал в щеку. Нет, те письма – не его рук дело. Понятия не имею, кто это все подстроил, но точно не Джон. Этого просто не может быть.

Я задрала вверх подбородок и залюбовалась им. Мелькающие за окнами фонари отбрасывали свет, выгодно подчеркивая его черты.

– Я бы с радостью с ней познакомилась. – Я тронула губами кончик его рта, чтобы он ощутил их тепло и захотел большего.

Мы подъехали к отелю, машина вырулила на крытую подъездную дорожку. Нам навстречу поспешила пара швейцаров. Один из них сильно смахивал на парнишку, с которым я училась в старших классах. Они извлекли наш багаж и мою походную косметичку, и я даже постаралась не морщиться, когда тот, со знакомым лицом, небрежно забросил ее на тележку.

Мы двигались в лабиринте коридоров к фойе и лифтам. Джон держал меня за руку, и повсюду нам попадались пары: белые, в возрасте. От них веяло лаком для волос и деньгами. У каждого на руке красовались внушительные часы. Это вам не Форт-Сайпрус.

За стойкой сидела дружелюбная женщина с темно-розовой помадой и накладными ресницами. Она спросила, не хотим ли мы переселиться классом повыше и занять клубный номер, и Джон согласился. Женщина стала рассказывать о преимуществах клубного уровня, наподобие отдельной открытой террасы. Кажется, она назвала это лаунжем, и там было полно холодильников с водой и газированными напитками. В центре лаунжа возвышался шведский стол.

Я не особенно ее слушала, стараясь впитать в себя энергетику этого места и избавиться от натянутости, связанной с неприятной историей с письмами. Слушая женщину, я не сводила глаз с Джона. Я смотрела на него, когда коридорный подхватил наши сумки и пока мы ехали в лифте и шли по длинному коридору.