Школа выживания

Совершенно сбитая с толку, я действительно развернулась и сделала несколько шагов по проходу между пустующими столами, но затем резко развернулась.

– Послушайте, господин смотритель, но ведь читальный билет мне не аннулировали? – пришлось проигнорировать злобный прищур старика. – Мне нужны сочинения Эррона Вудса. «Абрис – земля обетованная». Она стоит в хранилище, на верхней полке…

– Светлые духи, барышня, я получше вашего знаю свое хранилище! Вы здесь даже не служите!

– В этом хранилище я провела время больше, чем в читальном зале, пока тут у вас на побегушках скакала!

Ненавижу, когда умаляют заслуги других. За тот месяц, что я работала стажером, редкий библиотекарь спускался в подвал! Оставляли книжки на тележках, надеясь, что поутру разберет новенькая, чтобы старикан полдня не ворчал за коллективную лень.

– Увы, барышня, – вздохнул сморчок, – книгу так и не вернули.

– Как не вернули?

– Потише! Вы своей, позвольте, громогласностью мешаете добропорядочным читателям!

– Каким?! – вызверилась я, обводя пустой гулкий зал рукой. Единственный посетитель, первокурсник в красной мантии алхимического факультета, заснувший за столом, вздрогнул и резко поднял голову. Убедившись, что дрыхнет в читальном зале, а не перед преподавателем, он закрыл глаза и снова тюкнулся лбом в раскрытый учебник.

– Как я могу назвать имя читателя, если вы здесь даже не служите? – отбрил меня смотритель.

– Вы разжаловали меня пять минут назад, – в сердцах возмутилась я. – Еще вчера я числилась здесь стажером.

– Ну, так и приходили бы вчера, – вздохнул старик, поднялся со скрипучего стула и, держась за поясницу, оставил меня наедине с пустым залом беситься сколько душеньке влезет. Влезало в меня много, если честно.

Как только сухонькая фигура в черной бархатной мантии скрылась за стеллажами, я зашла за стойку и быстро перебрала карточки посетителей, стоящие в ящике с пометкой «Должники». Оказалось, что книгу абрисского переселенца не вернул Тимофей Доходяга.

– Что еще за Тимофей? – нахмурилась я и мгновенно перед мысленным взором появился образ зализанного помощника ректора, посылавшего мне улыбку маньяка. – Ах, просто Тима!

В тишине зашаркали старческие шаги. Быстро запихнув карточку в карман, я поправила на плече матерчатую торбу с учебниками и вышла из-за стойки.

– Вы все еще здесь? – проворчал смотритель. – Назад все равно не возьму.

– И не надо, – буркнула я себе под нос и торопливой походкой направилась к высоким дубовым дверям читального зала.

Тимофея мне удалось отыскать только к последней лекции. Он выскользнул из дверей ректората, предварительно проверив, много ли народу в людном коридоре. Я даже головой покачала, когда бедняга бочком влился в поток, и, пока он не скрылся за разноцветными мантиями, позвала:

– Тимофей!

От моего крика на прилизанной макушке вдруг встопорщилась прядка, а сам он вжал голову в плечи и припустил быстрее. Пришлось догонять беглеца, лавируя между адептами.

– Тимофей, стой же ты! – настигнув ректорского помощника почти у лестницы, я схватила его за рукав.

– Ой, Валерия! – несколько раз недоуменно моргнув, наконец улыбнулся он.

– Эррон Вудс у тебя?

– Где?

– Ты брал фолиант «Абрис – земля обетованная»? – Я вытащила из кармана помятую карточку, сворованную в читальном зале.

Глаза Тимофея покруглели. Побледнев в цвет белой простыни, он поспешно огляделся вокруг, не подслушивает ли кто-нибудь.

– Отойдем! – Зубрила изо всех сил вцепился в мой локоть и, выказывая неожиданную прыть, потащил вниз по лестнице.

– Что случилось-то? – едва не теряя равновесия, я частила по ступенькам. Мы как будто не библиотечную книжку обсуждали, а посеянную депешу о заговоре против короны.

Пришлось прыгать до первого этажа и прятаться под темной лестницей рядом с дверью в хозяйственный чулан, будто кому-то было дело до стащенных библиотечных фолиантов или до нас самих.

– Как можно говорить такие вещи на людях? – высказал претензию Тимофей, буквально загнав меня в угол.

– Какие вещи? – озадачилась я неожиданным волнением ректорского помощника.

– Я… я не могу вернуть книгу в хранилище! – с надломом вымолвил он. – У меня ее отобрали!

– Кто?! – моему изумлению не было предела. В голове рисовались странные, с любой точки зрения, фантазии, как Тимофея Доходягу, полностью оправдывающего свою фамилию, припирают к стенке под этой самой лестницей, грозят шваброй и отбирают библиотечную редкость.

– Мама! – прошептал он с покрасневшими от непролитых слез глазами.

– Чего? – смешок пришлось замаскировать под кашель.

– Она сказала, что благородным юношам не пристало читать о грязном мире.

– К-к-каком? Почему он грязный-то?

– Так мама говорит. Такой стыд! Это же почти воровство книги!


Он отошел, схватился за голову, потом вдруг сжал мои плечи. Мельтешение его длинных худых рук происходило так быстро, что я даже несколько смешалась.

– Позор! – причитал бедняга. – Конец всему! Мы теперь не сможем заниматься за соседними столами! Как мы еще будем видеться?

Он вдруг шмыгнул носом, а я моментально почувствовала себя пресловутым мужиком, на широкой груди которого собиралась пустить слезы и сопли кисейная девица. Ощущение меня напугало так нешуточно, что в голову не пришло уточнить, на кой ляд нам, в принципе, сдалось видеться. Лично мне и без господина Доходяги, выглядящего как маньяк-зубрила, неплохо жилось и училось. Но отчего-то с уст сорвалось:

– Не переживай, Тимоха, не лишат. Держи. – Я сняла со своих плеч дрожащие Тимины руки и вложила в его влажную ладонь смятый библиотечный формуляр, мною лично же сворованный из-под носа вредного старика смотрителя.

– Я не имею права! Из-за моей безответственности тебя уволят со службы. – Он попытался сунуть карточку мне обратно.

Светлые духи, что за бред? Светлые духи, почему я в нем участвую?!

– Не надо стесняться… – Упоминать о том, что меня выперли еще с утра, в столь трагичный момент показалось излишним, поэтому пришлось формуляр засунуть парню в карман черного форменного пиджака.

– Ты идешь на жертвы? Ради меня? – Тима вытащил порядком поистрепанный прямоугольник картона и любовно разгладил между пальцами.

– Да какие уж там жертвы… Слушай, а фолиант-то ты сможешь у матери забрать? – решила я перейти к сути вопроса, потому как опаздывала в молельню, где меня ждала Крис.

– Попытаюсь, – со всей серьезностью кивнул он и с надеждой уточнил: – Хочешь, завезу к тебе домой сегодня вечером?

– Домой не надо! – моментально замахала я руками, вдруг представив, как потом каждое утро в любую погоду с видом маньяка Просто Тима станет ждать меня на выезде из квартала Каменных горгулий, чтобы вместе добраться до университета. – Завтра заберу у тебя сама, встретимся в едальне после второй пары. Идет?

– Завтра выходной…

– Точно, – из-за дурдома, воцарившегося в моей жизни, я потерялась в пространстве и времени.

– А может… – пожевал он губами и тут просиял: – Может, встретимся в чайной на Часовой площади в три часа пополудни?

– М-м-м?

– Точно! Так и поступим! – обрадовался он собственной придумке.

С недавних пор я ненавидела Часовую площадь. Встречи, назначенные под часовой башней, всегда заканчивались какой-нибудь гадостью. Все до единой.

– Договорились, – нервно улыбнулась я и указала пальцем ему за плечо. – Мне пора.

– Ах, конечно! – Он поспешно освободил мне дорогу и прикрикнул в спину до неприличия радостным голосом: – До завтра, Валерия! Не забудь, в три часа.

На ходу оглянувшись, с милой улыбкой я помахала ему рукой, врезалась в дверной косяк и, выругавшись сквозь зубы, пошагала в университетское фойе.

По бесконечным заторам в молельню удалось добраться только в самом разгаре службы. Пришлось наплевать на удивленных прохожих и переодеться в традиционное платье прямо на пороге храма. Бродяга, просивший милостыню у входа, не без любопытства следил, как я выудила из сумки изрядно помятый наряд и, скинув пальто, натянула прямо на одежду – теветское платье все равно походило на длинный балахон, ни кожаных штанов, ни широкой блузки под ним не разглядишь. Можно было и пальто, откровенно говоря, не снимать.

Я юркнула в храм, но услыхала за спиной хриплый голос бродяги:

– Поклон!

– Проклятие… – пробормотала я и тут же, устыдившись, хлопнула себя по губам. Ругаться в молельной запрещалось, что, впрочем, никогда не мешало Крис вместо воззваний к светлым духам бурчать под нос скабрезные песенки.

Попятившись на ступеньки, я осенила себя святым знамением, блеснувшим в воздухе ярко-голубым световым хвостом, отвесила поклон и наконец по всем правилам вошла в святилище. Пальто повесила на свободный гвоздик, торчавший вместо крючка на стенной вешалке.

Внутри храма стоял ядреный, густой запах сандала, обычно намертво въедавшийся в одежду и волосы. Прихожан было немного, и вся жиденькая толпа во главе с молельщиком Серебровым закладывала святые знаки бесконечности вокруг Древа Судьбы. Крис отбывала трудовую повинность в качестве молельного служки и в ярко-желтом балахоне мальчишки, обычно после службы махавшего по полу святилища веником, вытаскивала из чаш с песком погасшие курительные палочки.

Я пристроилась с краешка толпы, сделала со всеми вместе полукруг возле дерева, устало гнувшего обвешанные лентами ветви, и оказалась рядом с подружкой.

– Пойдем, – пробормотала она.

Мы тихонечко смылись в закуток, отделенный от основного святилища резными ширмами. Перегородки были увиты вечнозеленым (не без помощи магии) плющом, а потому походили на непроницаемую стену.

В центре на высокой каменной подставке стояла медная чаша с монетками на дне. Рядом стол с записками. Страждущие писали просьбы к светлым духам, а потом сжигали в магической чаше. Считалось, что святые получали послание вместе с дымом, но без медяка, брошенного на дно, огонь не разгорался и записка просто валялась на куче монеток, брошенных более щедрыми прихожанами.

Уж насколько я не верила во всю религиозную чушь, но все равно схватила бумажку и накарябала отвратительным почерком: «Светлые духи, помогите Кайдену».

– Лерой, ты с каких пор стала верить в доставку? – ухмыльнулась Крис.

– Поверишь тут…

«Доставкой» обряд обозвала именно я, когда высказала мнение, что обязательный медяк – это плата за доставку сообщения на солнечное облако и за услугу молельня хочет получить деньги вперед. Больше всего меня веселило, что некоторые прихожане сыпали медяки горстями, вроде как доплачивали за скорость и сервис.

Задрав платье, я покопалась в карманах кожаных штанов в поисках медяка, бросила монетку в чашу, а следом и записку. Пока воззвание ежилось в голубоватом магическом пламени, я мучилась мыслью, не предадут ли меня светлые духи анафеме за то, что получили просьбу помочь темному паладину?

– Проклятие, не могу поверить, что я вообще об этом думаю! – пробурчала я себе под нос.

– Ты похожа на сумасшедшую, когда сама с собой говоришь, – заметила Крис, успевшая навести порядок на столе.