Школа

Цены были приличные. Тысячи золотых рублей. Столько, в частности, стоила жар-птица, что требовала ласки, стреляя во все стороны искрами. Меня подзывала. Пришлось гладить через прутья эту красавицу.

– Были бы деньги – купил, а так извини, – болтал я с ней, дожидаясь бабушку. Судя по приближающимся голосам, они возвращаются.

– Нравится? – Подбежал ко мне дед. Нос красный. Похоже, они там не чай пили. – Тебе отдам за пятьсот! – сделал он солидную скидку. Очень солидную… Хозяин магазина ждал ответа.

Это были все мои деньги, что я скопил, работая в поместье. Но как же хотелось купить её! Эх, один раз живём!

– Беру, – со скрипом согласился я, достав кровно заработанные бумажки, что можно обменять на реальное золото в любом банке магов. Их несколько. Самый честный принадлежит Деду Морозу, который реально существует и живет уже не одну сотню лет. То, что он вытворяет со снегом, не может повторить никто. Признанный всеми архимаг. В неофициальном табеле о рангах входит в тройку сильнейших.

Звонкое треньк от птицы с золотым оперением – и клетка открылась. У неё есть собственная магия, неподвластная нам.

– Жужа, – всплыло в сознании имя, что она выбрала себе сама, транслировав мне мысль, после чего пролетела половину помещения и села мне на плечо, обдав теплом, что грело не только тело, но и душу. Я покачнулся. Весила она немало. С павлина размером.

– Удачная покупка, – подошла бабушка, похвалив меня и расплатившись за форму. – Пойдём мы, – обратилась она к продавцу. – Не забывай больше. Хорошо? – Чмокнула ба старичка в щёчку и вышла, а я за ней, неся клетку в руках. Он и слова сказать не успел.

– Всё нормально? – Заметил я слезы, что скопились в краешке её глаз.

– Да, дорогой, – шла она рядом, греясь теплом Жужы. – Когда-то давно мы были помолвлены, но не срослось. Мой отец был против. А сейчас уже поздно… – Затуманился её взгляд.

– А это кто? – Отвлёк я её от тяжких дум, указав на шеренгу людей, закованных в кандалы и с ошейниками. Она поджала губы, бросив на меня быстрый взгляд.

– Не хотела тебя так рано знакомить с неприглядной стороной жизни магов. Молод ты ещё. Озлобишься, боюсь. – Замолчала бабушка, подбирая слова. – У нас есть закон, по которому жизнь человека можно купить. Платишь и хватаешь любого, кто понравится, и делай с ним или с ней что хочешь. Пережиток прошлого, который всё не могут отменить. Это одна из причин, по которой нас люто ненавидят церковники. – Сплюнула она на мостовую, как могут только ведьмы. Насквозь дыру в камне прожгла!

– И зачем? – Хотел я знать, что делают с простецами, что не отличаются от нас ни на дюйм. То, что они не умеют колдовать – мелочь. А их, как скот, покупают.

– Эх… – Тяжко выдохнула она, сгорбившись, но ответила: – Именно эти, что прошли мимо, попадут в чёрную лечебницу, что не так давно построили неподалёку от города, как сказал Бак. Не всё можно вылечить магией. Вот у них и заберут органы, что пересадят состоятельным волшебникам. – Наблюдала она за моей реакцией, готовая в любой момент остановить. Магистр – это серьёзно.

– Теперь я понимаю инквизицию, – сжались у меня кулаки. Жужа стукнула меня крылом по голове, как бы говоря: успокойся.

– Поэтому и не хотела рассказывать, Андрюша. Ты только помни, что и светлого у нас много. А закон отменят рано или поздно. Хорошо?

– Я в порядке… – Помог я ей забраться в наш шар и отдал команду Лаптю отчаливать от этого гадюшника, а сам на этот раз не покинул площадку рядом с ним, наблюдая за землёй сверху. Вот она, углядел я несколько бараков и большой загон с людьми внутри, что плакали и жались друг к дружке. Лечебница, блин!

– А ведь там дети, – заметил я девочку на руках женщины, что игралась с её волосами и смеялась.

Не смог себя пересилить, да и не хотел. Зашептал:

– На море-окияне, на острове Буяне лежит бел-горюч камень Алатырь. Поднимись ветер южный и северный. Поднимись ветер восточный и западный. Да падёт ваш гнев на место сие. Слово моё крепко и лепко, как горюч-камень Алатырь, – призвал я бурю, что зародится здесь в течение часа и снесёт все к чертям. Силушки у меня много. Не пожалел.

Людей всё равно ждёт смерть, а так шанс есть. Может, сбегут, если не растеряются.

– Помоги им, Богумир, сын Дажьбога и Морены, – сказал я поднявшемуся ветру, прежде чем спуститься вниз и лечь спать.





Глава 3

Сборы




С тех пор прошла неделя в сборах и суете. Бабушка ни о чём не догадывалась, пока по телевизору не упомянули произошедшее. Первый магический, как всегда, на высоте. Тухлые новости выдаёт за события мирового масштаба.

– Говорит Веселина, ваш неизменный ведущий новостей на колдотелевидении, – вещала она с экрана, забавно подрагивая своими мохнатыми ушками. Папа леший, похоже. – Случилось ужасное! Была разрушена лечебница уважаемого рода Черных, что располагалась вблизи города Тмутаракань. По остаточным следам удалось определить, что работал маг рангом не меньше магистра, а то и архимаг. Ведётся следствие…

Бабушка выключила телек и повернулась ко мне всем корпусом, сидя в кресле. Глаза сузились. Из ноздрей пошел пар. Она явно в гневе.

– Ты? – Затрещала посуда на столе. Самовар пустился в пляс, а двери и окна захлопнулись, отрезая мне путь к бегству. Проклятие проклятием, но силушка в бабуле ещё есть.

– Я… – не стал отнекиваться. Не считаю себя неправым, еле увернулся я от сковородки, что пролетела совсем рядом, подняв руку в защитном жесте.

– Наказан! – Указала она пальцем на лестницу. Покорно согласился. Незачем злить бабушку ещё больше. Люблю я её. Не хочу волновать, отправился в свою комнату, ступая по скрипучим ступеням.

– Бдишь, Кузя? – спросил я в пространство, плюхнувшись на скрипнувшую постель не раздеваясь.

– Да, хозяин, – ответил он снизу. Под кроватью сидит, как и всегда.

– Что Авдотья Михайловна приказала? – поинтересовался я из любопытства.

– Следить за вами и не давать делать глупости, – выложил он как на духу.


– Понятно… – протянул я, уставившись в потолок и намечая дела в голове, которые надо успеть сделать до отъезда. Конец августа. Три дня осталось. Самое важное напоследок оставил. Плюс, оглянулся я на письменный стол – книги не забыть. Все десять томов рун. И амулеты. – Не говори ей, если я отлучусь, – отдал я ему команду. Не хотелось бы, чтоб он проболтался, куда я шастаю по ночам.

– Понял, хозяин Андрей. – Не мог он мне отказать, так как все духи в поместье завязаны на меня. Кормятся моей силушкой. Хлопок, и он стоит передо мной в истинном обличье. Ростом мне по пояс, с бородой до полу и лицом, похожим на моё. Они всегда похожи на хозяев. Будь то домовые или чердачные. Банники или водяные.

Пришлось вставать. Не дело это лежать перед тем, кто заботится о нашей семье. Следит за хозяйством и окрестностями, оповещая нас, если что не так. А раз он явился в таком виде, значит, что-то случилось. Значит, дело швах.

– В лесу объявился бука, – сказал он и исчез с очередным хлопком. Только хвост промелькнул в дверях, а я пропел:

Баю, баю, баю, бай, да…

Поди, бука, под сарай, да…

Коням сена надавай, да…

У нас Колю не пугай, да.





Раз Кузя об этом сказал, значит, бука кого-то уже встретил да напугал до усрачки. Из деревенских, наверно, что мирно себе грибы собирали.

– В путь-дорогу, – засобирался я. Два дела сделаю. Его изгоню и жертву Радогосту принесу. Как-никак я его первожрец.

Встал напротив зеркала, что выше меня и, по словам бабушки, принадлежало ещё её деду, произнёс фразу-ключ:

– Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, – сменилось моё изображение на поляну в лесу с деревом в центре. Черное, обгоревшее. Таким я нашел его два года назад. А потом будто кто-то руку толкнул, и она потянулась к топору.

Несколько часов работал, но вырезал на нём облик божества, со щитом в одной руке и молотом Сварога в другой. На меня вот только больно похож получился. М-да…

На голове же его сидела уточка. Сам он улыбался, хотя его суть – карающий лик Всевышнего. Судья. Никак не шут.

Боги ушли из нашего мира, но сила осталась. Сила, что помнит прежних хозяев и ищет похожих на них смертных, наделяя их чертами тех. Даруя долголетие и силу. Вот и я попал, вырезав идол, сам не зная, что делаю – по наитию, став первожрецом и скрыв это от бабушки.

Оградил это место защитой от зла, и лес стал преображаться. Его стали заселять магические твари, от безобидных до опасных. Вроде буки. Зеркало даже пришлось поставить, чтобы – ежели что – быстро сюда добраться, прошел я сквозь него, миг, и тридцать километров позади. Земля мягко спружинила, спрыгнул я с пьедестала, на котором оно стояло. В нос ударил запах хвои.

С ёлки соскочила белочка, что пробежалась по мне и заползла в карман, выхватив оттуда орешек, и убежала в свою берлогу. С неба спланировала Жужа, что поселилась здесь. В клетке ей было неуютно.

– Как ты, моя хорошая? – Погладил я её оперение, пустив ворох золотых искр. Нежно щипнув меня за ушко, она ухнула и улетела по своим делам.

В руках я нёс корзину, полную яств. Радогост не требовал от меня кровавых жертв, только покушать. Положил я её под древом-идолом, поклонившись в пояс и погладив тёплую кору. Рядом стояли ещё корзинки. С сыром, хлебом и молоком. Община волхвов, которых пригласила бабушка, быстро нашла это место, а так как они не несли зла, то смогли пройти. Вот почему они мне кланяются при встрече. Чувствуют, кто я есть. Почитают и хотят служить.

Хорошо, что в школу уезжаю, а то они уже достали. Выхожу за пределы поместья, а они тут как тут. Стерегут, охраняют – скоро пылинки сдувать будут. Потопал я по тропинке в дебри леса.

Бука – довольно таинственное существо, что скрывается во мраке ночи и лесной глухомани. Моя бы воля – и я его не трогал, но здесь рядом люди живут, так что выхода нет. Придётся изгнать, а не то слухи о чертовщине разнесутся по округе и сюда заявятся или ведьмаки, или инквизиция.

– Ну и где ты? – Шел я уже час, перепачкавшись в чернике, которую лопал горстями. Вкусно.

Впереди был небольшой холм, с отверстием в нём. Брошенное логово медведя, как я знал. Похоже, там и засел этот страх, коим пугают детей. И был прав.

Видя, что я не собираюсь лезть внутрь, он сам вылез. Черное облако, что, вылетев из берлоги, приняло облик раздутого, мохнатого чучела с зубастой пастью и большими глазами, что грозно шипело, пытаясь меня запугать, растопырив четырёхпалые лапы. Будь мне пять лет, может, у него и получилось бы, а так… Рука поднялась в изгоняющем жесте и остановилась.

– А почему бы не попробовать? – Изменил я свои намерения, пустив в него цепочку рун в пятьдесят штук. Привязка к хозяину. Ко мне.

– Уииииииии! – заверещал он, стоило заклятию попасть. Эх, как его закорёжило! Скрутило в чёрный шар, не больше теннисного, и подтянуло ко мне. Будет теперь поместье охранять, подхватил я невесомый шарик, подкинув в руке, и убрал в карман. Пора возвращаться. Все дела на сегодня сделаны.





* * *


– Я прощён? – Спустился я на ужин, несмело выглянув из-за угла.

– Садись, – проворчала ба, всё ещё не отойдя.

– Прости меня, ба. Не мог я по-другому, – оторвал я четвертушку хлеба от каравая и полил котлету с пюрешкой томатным соусом.

– Если они узнают, что это мы… – Уселась она напротив, наблюдая, как я ем. – То знаешь что?

– По сусалам им надаём? – Улыбнулся я, подмигнув, с аппетитом наворачивая картошечку. – Мням, мням. – Чавкал я. Пальчики оближешь.

– Ох, и дурачок ты, – покачала она головой с укоризной. – Когда уже серьёзным станешь?