Скандал в день свадьбы

Он огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь острого, надеясь разрезать изоленту. Чехол над отсеком для запаски был привинчен болтами, по виду старыми и ржавыми. Такими трудно будет что-нибудь разрезать… И все же он подполз к ближайшему болту и попробовал его открутить.

Несколько минут спустя фургон накренился. Оуэну пришлось упереться ногами в рифленое днище, чтобы его не подбрасывало на каждой колдобине. Должно быть, фургон свернул с Мерсервиль-хайвей. К сожалению, Тару безжалостно швыряло из стороны в сторону. Вскоре она подкатилась к нему и ударилась головой о его бедро.

— Ай! — вскрикнула она.

— Милая, ты очнулась, — тихо сказал Оуэн, с трудом извернувшись и дотронувшись до ее щеки связанными руками. — Тара, ты меня слышишь?

— Оуэн?! — Она приподняла голову.

— Да, это я. Осторожно, — добавил он, когда она попыталась сесть и чуть не упала.

Ей удалось сесть и кое-как убрать от лица волосы и остатки фаты. Ей тоже связали руки изолентой, но впереди, а не сзади. Тара изумленно посмотрела на свои запястья.

— Что происходит?

— Нас похитили, — ответил Оуэн, хотя не был уверен в том, что речь идет о похищении. Никто из них в деньгах не купался, поэтому едва ли их похитили ради выкупа. Конечно, жених Тары неплохо обеспечен, но и его трудно назвать богачом. Во всяком случае, пока.

— Безумие какое-то, — пробормотала она. — Почему я как пьяная?

— Тебе на голову надели наволочку, — махнул он руками в сторону куска материи, сброшенного с ее головы на пол грузового отсека. — По-моему, она была пропитана эфиром.

— Эфиром?!

Фургон снова повернул; Оуэну пришлось прижаться к борту. Зато Тара не успела подготовиться и упала на бок, уткнувшись носом ему в плечо. Она снова вскрикнула от боли и выпрямилась, растирая нос. Вскоре она заметила, что у Оуэна тоже связаны руки. Глаза у нее сделались огромными.

— Ты тоже связан!

— Как думаешь, сумеешь меня развязать? А потом я помогу тебе. — Оуэн извернулся и сел к ней спиной.

— Пальцы не слушаются, — пожаловалась Тара, возясь с изолентой.

Она не лгала; прошла целая минута, прежде чем ей удалось отыскать конец ленты и медленно начать ее отклеивать. Вскоре она отклеила последний кусок, ободрав кожу у него на запястьях.

Он принялся растирать онемевшие руки и поморщился от боли.

— Который час? — спросила Тара.

Оуэн нажал кнопку на наручных часах и осветил циферблат.

— Начало пятого.

— Ого!

— В четыре ты должна была выйти замуж, — напомнил Оуэн, поворачиваясь к Таре лицом.

— Да, должна была, — кивнула она.

Он взял обе ее руки в свои.

— Тара, мы тебя вернем. Выберемся отсюда и раздобудем телефон. Ты позвонишь Роберту и расскажешь, что случилось. А потом мы вернемся в церковь, и ты выйдешь замуж.

— Я решила отменить свадьбу.

— Что?! — Он замер.

При слабом освещении он почти не видел выражения ее лица, но, судя по голосу, она была смущена и ей было грустно.

— Я решила отменить свадьбу… Но потом какой-то тип постучал в дверь и сказал, что снаружи меня ждет какой-то пакет, за который нужно расписаться.

— Значит, он выманил тебя на улицу, к фургону?

— Да. — Тара пошевелила связанными руками: — Пожалуйста, развяжи меня!

Он осторожно отклеил изоленту, стараясь не причинить ей боли, потом смотал два рулончика изоленты и сунул в карман. Кто знает, что может им пригодиться, если они сумеют живыми выбраться из фургона?

Тара свернулась клубком рядом с ним и обхватила руками колени. Пышная юбка ее свадебного платья колоколом лежала вокруг нее, мерцая в тусклом свете.

Он положил руку ей на плечо, стараясь не слишком радоваться тому, что она к нему прижимается. Их похитили. Конечно, ей хочется, чтобы ее утешил лучший друг. А он ее лучший друг.

— Чего они хотят?

— Не знаю, — вздохнул Оуэн. — Не думаю, что Роберт — тайный мультимиллионер с солидным доверительным фондом.

— Мне он ничего подобного не говорил. — Тара тихо застонала. — Как меня тошнит! Ведь это был эфир?


— Судя по запаху — да.

Она развернулась к нему.

— Откуда, кстати, ты знаешь, как пахнет эфир?

— В колледже я слушал курс истории медицины, когда еще собирался стать врачом.

— И там тебе давали понюхать эфир?

Ее скептический тон вызвал у него улыбку. Теперь она больше похожа на себя прежнюю. Значит, действие эфира постепенно улетучивается.

— Не нарочно.

Оуэн посмотрел в дальний угол кузова, куда бросил пропитанную эфиром наволочку. Он понимал, что в замкнутом пространстве пары эфира могут по-прежнему действовать на них.

— Надо как-то свернуть наволочку, чтобы ограничить распространение испарений, — сказал он. — Жаль, что у меня нет мешка для мусора.

— Вряд ли ты носишь мешки для мусора в заднем кармане брюк.

— Особенно в брюках от смокинга, взятого напрокат. — Он широко улыбнулся. Теперь, когда его умница Тара вернулась, ему показалось, что их шансы на выживание значительно выросли. Он снял смокинг. — Кстати, вот во что ее можно завернуть.

— В прокатном агентстве твой шаг не оценят, — предупредила Тара.

— Это не беда, но, боюсь, смокинга не хватит, чтобы изолировать запах.

— На мне масса шелка, кружев и тюля, они вполне подойдут.

Опершись на его плечо, Тара встала и рывком сорвала с себя верхнюю юбку от платья. В темноте Оуэн почти ничего не видел, кроме светлого облака, которое отделилось от ее тела. Тара скомкала материю и протянула ему:

— Ну как, годится?

Он осторожно пополз в угол, чувствуя себя неуверенно в движущемся фургоне. Его ударили по голове… Он пробыл без сознания достаточно долго — похитители успели связать ему руки и, бесчувственного, забросить в фургон. Возможно, у него сотрясение мозга. Или хуже.

Но пока он в сознании. Голова не слишком сильно болит.

Он завернул наволочку в шелк, тюль и кружева и снова затолкал в дальний угол. Сладковатый запах эфира почти исчез.

Он осторожно вернулся к Таре, которая сидела на отсеке для запаски.

— Теперь не будет…

Фургон резко дернулся, и оба упали на бок. Оуэн ударился. Ребра и бедро пронзило острой болью.

— Оуэн! — Тара схватила его за плечи и помогла сесть. — Как ты?

Он потер бок, надеясь, что ничего не сломано.

— Нормально… — Он осекся, сообразив, что фургон остановился.





Глава 2




— Мы остановились! — Тара посмотрела на Оуэна, но разглядела только смутный силуэт. Иногда ей достаточно было лишь увидеть его, такого сдержанного и серьезного, и ей сразу казалось, что все на свете будет хорошо. По крайней мере, она слышит его голос с кентуккийским протяжным выговором. — Что теперь с нами сделают?

— Не знаю. Может, и ничего, — ответил он не слишком уверенно.

Тара потянулась к нему и схватила его за руки:

— Надо что-нибудь придумать!

— Тара, нам нечем драться.

— Нет, есть.

Опершись на его руки, она встала и дотянулась до наволочки, завернутой в ее юбку. Бросила получившийся узел к ногам Оуэна и успела заметить, как сверкнули его глаза, когда он посмотрел на нее, — искра света в темноте.

— Ты умница, дорогая.