Сказки бабушки Агаты

– Руки, – скомандовал дядя Саня таким тоном, что я сразу повиновалась. Правда, почему-то, не подняла, а вытянула их вперед, ладонями вверх. И растерянно спросила:

– Но если у вас пистолет, то зачем вы так – ножом, топором?

Как будто, меня сейчас больше всего интересует, почему этот киллер не захотел применять свое профессиональное оружие к Евгению и Антону, а воспользовался подручными средствами! Меня волнует, как в живых остаться! Но пока дядя Саня со мной разговаривает, он не стреляет, а это, сейчас, самое главное.

– Зачем? – с силой повторила я.

Дядя Саня, казалось, удивился.

– Ты о чем?

– Но ведь это же вы, – я указала взглядом на брезент, прикрывающий тело Антона, потом слегка качнула головой в ту сторону, где по моему разумению, находилась гостиная с трупом Евгения. – Это же вы их убили.

– Я? – он, действительно, был удивлен. Посмотрел на меня внимательно, и вдруг спросил: – А почему ты говоришь мне: «Вы»?

– Ну как же, – я развела было руками, но пистолет шевельнулся и я тут же снова вытянула их вперед. – Вы ведь пожилой уже человек, как я вам буду тыкать? Неудобно.

Дядя Сеня снова уставился на меня и разглядывал долго, очень долго. Не меньше десяти секунд. Потом задал следующий вопрос:

– А что ты здесь делаешь?

Я невольно вздохнула.

– Долго объяснять. Веду расследование.

– Угу, – он кивнул и опустил руку с пистолетом. – Похоже, ты действительно, учительница. И ты никого не убивала.

– Я?! – мысль, что меня можно подозревать в таком деле, как убийство, была возмутительна и оскорбительна. Я даже не обрадовалась тому, что в меня больше никто не целится. – Да как вам в голову только в голову такое пришло!

– Положим, основания у меня были, – он усмехнулся, вполне, впрочем, дружелюбно, спрятал пистолет и протянул руку. – Ладно, давай знакомиться. Баринов, Александр Сергеевич. Руководитель детективного агентства «Шиповник».

– Что, прямо настоящий сыщик? – вытаращила я глаза, автоматически пожимая его широкую ладонь. – А что вы здесь делаете?

– Да уж, не игрушечный. А что делаю… разве непонятно? Работаю, – дядя Саня подмигнул и повторил мои слова: – Веду расследование. Николай обратился к нам на прошлой неделе, по поводу проблем фирмы. – Он посмотрел на меня сверху вниз и поморщился. – Ты, может, встанешь с пола? Он цементный – холодно.

– А? А, конечно, спасибо! – оказывается, дядя Саня (или Александр Сергеевич Баринов – как его теперь правильно называть?) руку мне протягивал, чтобы помочь подняться. Снова вцепившись в его ладонь, я встала на ноги.

– Присядем? – он кивнул в сторону короткой широкой лавки у стены. – Побеседовать бы надо, а в доме не дадут.

– Это точно, – с чувством согласилась я. – Все время кто-то рядом маячит.

Мы сели на лавку и с полминуты молча разглядывали друг друга. Потом дядя Саня заговорил:

– Ладно. А кроме того, что ты учительница, что еще можешь о себе сказать?

– Что я бывшая учительница, – я слабо улыбнулась. – Выгнали с волчьим билетом.

– Да? – мое сообщение неприятно его удивило. – Ты не похожа на садистку или на… – дядя Саня замялся. Вот оно, старомодное воспитание. У моих старшеклассников слова «педофилы», «лесбиянки», «гомики», вылетают без проблем. Так же как и целый набор прочих терминов, на которых старшее поколение спотыкается, смущенно щурится, кряхтит и краснеет.

– Да нет, ничего подобного, – он выглядел настолько забавно, что я засмеялась. – Просто сунула свой нос кроме учебных, в хозяйственные дела. А наша директриса не любит, когда ей мешают спокойно воровать. Тем более, что у меня не хватило ума собрать против нее доказательства, с которыми можно было бы идти в прокуратуру.

– Это сложно, – теперь дядя Саня смотрел на меня почти с симпатией. – Бесспорные доказательства в хозяйственных делах, как правило, на дороге не валяются.

– Не то слово. Сложно в квадрате, а то и в кубе. В общем, когда я попыталась найти правду, меня в пять минут вышвырнули, за клевету. Даже до конца четверти доработать не дали.

– Понятно. Обидно было?

– Очень! – честно призналась я. – А главное, она меня выгнала и она же всем объявила, что это я работу в школе бросила, за длинным рублем погналась. Глупо все получилось, до предела… а оказаться дурой – это всегда обидно.

– Ну, такое со всеми случается, время от времени, – если дядя Саня пытался меня таким образом утешить, то он выбрал неправильный путь. Когда я сижу в глубокой луже, то от того, что по соседству возятся в грязи другие люди, мне ни легче, ни комфортнее, не становится. Похоже, он понял это, потому что сменил тему: – Ладно, с твоими школьными делами понятно. А что теперь?

– Теперь я безработная. Собиралась сменить профессию, переучиться на программиста. А тут с Борькой встретились и он попросил меня помочь. У них в фирме какие-то непонятные дела творятся… вы ведь в курсе?

– Да, – кивнул дядя Саня. – Но я не понял, чем ты, в этой ситуации, можешь помочь?

– Ну, мало ли… – я замялась на секунду, потом ответила честно: – На самом деле, не знаю. Борька рассчитывает, что я помогу ему разобраться.

– Да? Он так уверен в твоих способностях?

– Н-не знаю, – я слегка смутилась. – Да нет, тут все проще. Мы с ним встретились случайно, разговорились. Ему пришла в голову идея, он ее тут же, так сказать, воплотил. Если бы я не стояла перед ним, то он тоже, скорее всего, обратился бы в какое-нибудь детективное агентство.

– Логично, – дядя Саня снова уставился на меня. – Ладно, с этим я, кажется, все понял. А теперь главное – наше современное положение дел. У меня к тебе, Рита, довольно много вопросов. И думаю, что ты много можешь мне рассказать.


Увы, я настолько увлеклась пересказом минувших событий, что резкое возвращение к «современному положению дел», застало меня врасплох.

– Я? Рассказать? – тупо спросила я, неприятно напомнив себе самой Маркина, в тот момент, когда пытаюсь ему что-то втолковать.

– Разумеется. Ты ведь девушка смышленая, наблюдательная, наверняка успела узнать что-то такое, до чего я не дотянулся. И остальные девчата могли тебе интересных сплетен наболтать.

Я машинально кивнула головой – если так ставить вопрос, то да, мне есть, чем поделиться. Вот только, как бы мысли в кучу собрать, чтобы не разбегались? Поскольку информация имеет значение и приносит пользу только тогда, когда она систематизирована. Вываленные же кучей сведения о перемещениях жадеитовой коллекции вперемешку с откровениями Аллы и странным поведением Лайзы и Марии только запутают любого, даже самого гениального сыщика.

Дядя Саня вытащил из кармана пачку сигарет, протянул мне.

– Ты куришь?

– Нет, – с сожалением отказалась я.

– А я, с твоего позволения, – он ловко вытряхнул сигарету, зажал в зубах.

Я смотрела на него почти с завистью. Как это удобно, в таких случаях – курить! Пока достанешь зажигалку, пока прикуришь, пока вдохнешь дым разок другой – вот тебе и минутка на размышление. Или две. Так нет же, не курю! И даже очки не ношу. А ведь тоже была бы возможность – достать платочек, протереть стеклышки…

Впрочем, необходимое для того, чтобы сосредоточиться, время, мне дал сам дядя Саня. Он неторопливо, очень неторопливо, закурил, сделал несколько глубоких затяжек, стряхнул пепел в жестянку, которую снял с полки, и только тогда заговорил снова.

– Пожалуй, разумнее будет, если сначала задашь свои вопросы ты, – взглянул на мое лицо, улыбнулся и добавил: – Я представляю, какая каша у тебя сейчас в голове, так что – можешь спрашивать первой.

– А…

Очень любезно, конечно, с его стороны, но я-то уже начала выстраивать план отчета о своих действиях и находках и теперь мои мысли снова бросились врассыпную. Хм, а с чего это я вдруг так заторопилась ему подчиняться? Десять минут назад, дядя Саня у меня был первым кандидатом на роль убийцы, а стоило ему сказать, что он частный сыщик, как я сразу поверила и готова выполнять все его указания! Такое, между прочим, вообще на меня не похоже! У меня своя голова на плечах и я привыкла сама думать, делать выводы и принимать решения! А дядя Саня этот, по-прежнему подозрительный тип…

– Чем докажете? – выпалила я.

То ли он внимательно наблюдал за сменой выражений на моем лице и сумел все понять, то ли он, действительно, такой умный и опытный, но дядя Саня нисколько не удивился несколько невнятной формулировке первого вопроса.

– Что я – частный сыщик? Вот, пожалуйста.

На свет были извлечены красно-коричневого цвета корочки с вложенным в них листком бумаги. Корочки извещали, что Баринов Александр Сергеевич, является владельцем детективного агентства «Шиповник». Присутствовала так же запись с номером лицензии, фотография упомянутого Баринова, его личная подпись и печать учреждения. Вложенный листок был ксерокопией лицензии за номером… выданной… На самом деле, я представления не имею, как выглядят подобные лицензии, но эта, вроде бы, сомнений не вызывала. Тем не менее, я недовольно скривилась:

– Ксерокопия.

– Ну, ты же не рассчитываешь, что я везде буду с собой оригинал таскать, – пожал плечами дядя Саня, забирая у меня документы.

– А еще там написано, что вы владелец агентства, – продолжала придираться я. – А мне сказали, что руководитель.

– А я один в трех лицах, – ухмыльнулся он. – И владелец, и руководитель, и старший оперативник. И все остальное – по необходимости.

– Что, все агентство – это один вы? Сам себе – артель «всем миром»?

– Положим, не один, есть у меня еще двое сотрудников, – ответил дядя Саня. И добавил несколько туманно: – Мы – предприятие молодое, только разворачиваемся. Набор кадров еще не закончен.

– А эти ваши двое сотрудников…

– Маргарита! – перебил он меня строго. – Не о том спрашиваешь. Про агентство я тебе потом расскажу, с подробностями, уточнениями и пояснениями. А сейчас тебя должно волновать другое – что я, профессиональный детектив, думаю по поводу происходящих здесь событий!

– Да ничего дельного вы не думаете, – позволила я себе небольшую грубость. – Вы сами только что сказали, что меня подозревали. Надо же, нелепость какая! Я что, похожа на киллера?

– Много ты их видела, киллеров? – спросил он, холодно. – А ты… да, ты вызывала определенные подозрения. Ты приехала в этот дом под видом любовницы Бориса, не являясь таковой.

– Вовсе и ни под каким видом! – возмутилась я. – Я просто приехала! А то, что все остальные сразу себе вообразили… В общем, каждый все понимает в меру своей испорченности.

– Значит, я достаточно испорченный человек. А потом оказалось, что ты решительна, умна и хладнокровна. Ты единственная не растерялась, когда Евгений устроил идиотскую шутку с отравлением и вывела его на чистую воду. Даже я ему поверил, а ты разгадала.

– Не разгадала, – зачем-то призналась я. – Я просто хотела проверить у него пульс – умирает ведь человек, надо что-то делать. Вдруг его еще можно спасти.

– Ладно, пусть не разгадала. Все равно, ты действовала быстро и эффективно. Ты не потеряла головы, когда произошло настоящее убийство. Так же быстро и эффективно прекратила общую истерику, а потом, очень ловко, убедила всех, что убийца забрался в дом с улицы.

– Но я, действительно, так подумала.

– Почему?

– Потому что, дико это! Ладно, хорошо я знаю только Борьку и ручаюсь, что он никого убить не мог. Но остальные тоже… ну как хотите, не могу я себе представить, что люди вот так, как мы вчера – сидели за одним столом, ужинали, а потом, кто-то один, пошел и убил Евгения.

Дядя Саня покачал головой и улыбнулся.

– Когда-то и я был молодым и наивным. Хорошее было время. А потом выяснилось, что люди сплошь и рядом, сидят за столом, ужинают, а потом один убивает другого. А кстати, почему один?

– Что один? – переспросила я. Его слова произвели на меня гнетущее впечатление.

– Почему один? Может Евгения убили двое? Или даже трое?