Скопление неприятностей
Часть 10 из 85 Информация о книге
– Совершенно верно, мессер, – подтвердил Валентин. – Дар Дерек считает его одним из самых перспективных капитанов Астрологического флота. И иногда в шутку говорит, что капитан дер Жи-Ноэль со временем превзойдет вас. – Прекрасно… – Я тоже воспринял эти слова дара Дерека с иронией, мессер. – Не сомневаюсь, Теодор. – Да, мессер. Теодор Валентин служил дер Даген Туру больше двадцати лет. Он стал первым слугой Помпилио, сопровождал хозяина во всех путешествиях, и мессеру даже в голову не могло прийти, что кто-то способен занять его место. Всегда спокойный и хладнокровный Валентин носил строгий черный костюм с жилетом, блестящие туфли, идеально белую сорочку и перчатки. Ростом он был высок, на полголовы превосходя коренастого Помпилио, лицо имел вытянутое, волосы черные, с проседью, аккуратно зачесанные на пробор, носил бакенбарды и тоненькие усики. В последнее время в правом глазу все чаще появлялся монокль. Главной же особенностью Валентина было умение делаться заметным лишь в те мгновения, когда он был действительно нужен, а все остальное время держаться в тени. – Какова цель Девятнадцатой экспедиции? – поинтересовался Помпилио, продолжая смотреть в окно. – Капитан дер Жи-Ноэль рассчитывает отыскать на Пелерании точку перехода на одну из пригодных для жизни планет Туманности Берга, – сообщил Валентин, доливая в чашку хозяина кофе. – До сих пор это никому не удавалось. – Капитан дер Жи-Ноэль полон решимости досконально исследовать Пелеранию. – Надеюсь, у него получится. – Да, мессер. Туманность Берга была заветной целью исследователей лингийского сектора Северного Бисера. До сих пор считалось, что ее планеты недостижимы для межзвездного прыжка, и это ставило крест на дальнейшей экспансии Линги в направлении Туманности, и если дер Жи-Ноэль сумеет отыскать рабочую точку перехода, он станет героем. – Теодор, напомни, сколько миров он собирается найти в Туманности? – По оценкам Астрологического общества, в ней находится не менее десяти пригодных для жизни планет. – То есть мы получим пограничное скопление, которое можно будет развить с целью дальнейшей экспансии. – Совершенно верно, мессер. – Да, пожалуй, ты прав: будет интересно, – было видно, что Помпилио загорелся планами Флота. – Десять планет! Когда они собираются отправляться? – Точная дата не определена, однако подготовка идет полным ходом. Корабли Девятнадцатой экспедиции начали прибывать на Лингу. – Почему они сразу не отправились на Пелеранию? – Наши дары пообещали Флоту массу дополнительного снаряжения и готовят для Экспедиции не менее двенадцати вспомогательных судов. – Дядюшки почуяли добычу. – Да, мессер, – Валентин помолчал. – Что ответить адиру дер Карчеру? – Ядреная пришпа, Теодор, ты прекрасно знаешь, что нам придется ответить дядюшке Роже, – недовольно ответил Помпилио. – В ближайшее время нам есть чем заняться. – Да, мессер. – Позвольте добавить, что, на мой взгляд, было бы разумно отложить нашу экспедицию в Туманность Берга до полной починки «Пытливого амуша», – подал голос сидящий в соседнем кресле Дорофеев. До сих пор капитан молча пил кофе, внимательно слушая доклад Валентина, но, увидев загоревшиеся глаза Помпилио, решил напомнить о себе. – Безусловно, Базза, – кивнул дер Даген Тур. – Я не рассматриваю возможность серьезного похода на каком-либо ином цеппеле. – Благодарю вас, мессер. – Кроме того, у нас полно времени: я не хочу рисковать и прыгать на неосвоенные планеты до установки Сфер Шкуровича. – Совершенно с вами согласен, мессер, – кивнул Валентин. – Лишний риск не всегда разумен. – Хочу напомнить, Теодор, что я – известный сорвиголова, бесстрашный исследователь и пионер, – скучным голосом произнес Помпилио. – Риск – мое… – он быстро посчитал на пальцах свои имена, сбился, кажется, на пятом и закончил: – Риск – одно из моих имен. Все это знают. – Да, мессер. – Я всего лишь хочу дождаться, когда «Амуш» будет полностью отремонтирован. – Да, мессер. – К тому же поиск точки перехода – крайне скучное и однообразное занятие, удовольствие от которого способны получать исключительно астрологи. – Вы абсолютно правы, мессер. – Я знаю. Экспансия Герметикона проходила по старой, давным-давно отработанной схеме. Сначала астрологи тщательно изучали ближайшие к пограничному миру звездные системы в поисках пригодных для жизни планет. Если таковые находились, начинался поиск точек перехода – мест, из которых можно совершить грандиозный прыжок через Пустоту, преодолев за несколько минут гигантское, измеряемое триллионами лиг расстояние. В случае успешного завершения второго этапа на планету отправлялся передовой отряд Астрологической Экспедиции: грузовой цеппель со Сферой Шкуровича, неугасимым маяком, на чей сигнал наводили корабли бортовые астрологи. Самые опытные из них могли построить и удержать переход на саму планету, не связывая корабль и Сферу незримыми узами, но такие прыжки считались опасными и часто приводили к катастрофам. А место установки Сферы Шкуровича становилось сферопортом – воротами планеты в огромный мир Герметикона. – К тому же неизвестно, сумеет ли капитан дер Жи-Ноэль найти точку перехода. – Верно, – благосклонно кивнул Помпилио. – Но мы, лингийцы, должны надеяться на лучшее. Будем верить, что усилия капитана принесут результат, а значит, рано или поздно мы окажемся в Туманности Берга… Базза, как продвигается ремонт «Амуша»? Этот вопрос дер Даген Тур задавал регулярно, то есть – несколько раз в день, и его капитан знал, что должен ответить: – В точном соответствии с планом работ, мессер. – Вы уверены? – Абсолютно. – Хорошо… – Помпилио помолчал. – Еще кофе? – М-м… – Теодор! – Да, мессер, – Валентин долил в чашку Дорофеева кофе. – Булочку? – Спасибо, Теодор, я сыт. – Как вам будет угодно. Базза Дорофеев, капитан исследовательского рейдера «Пытливый амуш», был единственным во всем Герметиконе человеком, кому Помпилио говорил «вы». Что побудило его принять такое решение, не знал никто, даже Теодор, но факт был налицо, и этот факт поднимал авторитет капитана на недосягаемую высоту: как нужно относиться к человеку, которому говорит «вы» тот, у кого для даров, королей, президентов и прочих сильных мира сего есть исключительно «ты»? Дорофеев этим отношением дорожил, но никогда не показывал, что он – ровня Помпилио. Что же касается внешности, она выдавала в Баззе типичного верзийца: густые каштановые волосы, крупное, грубоватое лицо с широкими скулами и тяжелым квадратным подбородком, темные глаза. В целом заурядное лицо, необычность которому придавал длинный старый шрам от сабельного удара: он тянулся от лба до подбородка, и, судя по всему, левый глаз Базза сохранил чудом. Шрам капитан приобрел во время штурма Бреннана: в свое время Дорофеев считался одним из самых дерзких пиратов Герметикона, и так достойно сражался против посланной на усмирение пиратской планеты армады, что изумленный Помпилио спас его от виселицы и сделал своим капитаном. – Я собираюсь посетить эллинг в ближайшее время. – Очень хорошо, мессер. – Возможно, сегодня. – Мы будем ждать, мессер. Во время событий на Фархе «Пытливый амуш» вел бой против вооруженного пушками импакто, победил, но получил тяжелейшие повреждения и едва не погиб. Помпилио приезжал в эллинг не каждый день, и потому на утренних совещаниях говорил о своем визите, как о возможном, а не обязательном. – Как вы находите качество выполняемых работ, Базза? – На высочайшем уровне, мессер, – спокойно ответил Дорофеев. – Хорошо… – Позволите вопрос, мессер? – Разумеется. – Может, вы не будете спешить с расследованием до окончания ремонта? – Увы, это невозможно. – Но… – Базза, я знаю, вы не хотите отпускать меня в путешествие, но волноваться не следует: все под контролем. – В прошлый раз вы говорили точно так же, – заметил капитан, намекая на предпринятое дер Даген Туром путешествие на Фарху, которое едва не закончилось его гибелью. Несколько раз чуть не закончилось гибелью, потому что началось путешествие с того, что Помпилио хотели повесить… – Тем не менее, Базза, в прошлый раз все закончилось благополучно, – с нажимом произнес дер Даген Тур. – Да, мессер. – А еще, в результате тех событий, я обрел семейное счастье… – Чему я несказанно рад, мессер. – Я, в целом, тоже, – не стал скрывать Помпилио. – Однако в последнее время явственно ощущаю позыв к глубоким философским размышлениям.