Скопление неприятностей

– Достаточно для чего, мессер? – поинтересовался Валентин.

– Теодор, я в настроении сходить в арсенал и выбрать, в конце концов, оружие для предстоящего путешествия.

– Прекрасная мысль, мессер, – одобрил слуга, пристраивая поднос на ближайшую лавку, чтобы проследовать за хозяином.

– А главное – никакой философии, – продолжил Помпилио, направляясь по широкому коридору к лестнице. – Теодор, во время физических упражнений я пересмотрел свое утреннее мнение и считаю, что философские умозаключения, в пользе которых ты пытался меня убедить, есть признак душевной слабости и даже некоторого психического расстройства. Настоящий муж должен быть суров и агрессивен.

– Вне всяких сомнений, мессер, – не стал спорить Валентин.

– Я такой?

– Прежде чем ответить, я хотел бы уточнить: суровым и агрессивным вы желаете быть по отношению к кому?

– Мне кажется или я действительно ощущаю в твоем вопросе скрытую иронию? – осведомился Помпилио, широким шагом двигаясь по коридору.

– Я всего лишь желал дать максимально полный ответ, мессер.

– Не нужно ничего усложнять, Теодор, наши отношения должны оставаться четкими и понятными.

– Да, мессер.

– Я такой?

– Вне всяких сомнений, мессер.

Помпилио остановился, ожидая, когда слуга откроет дверь в арсенал, и неожиданно произнес:

– Я не был здесь три дня.

– Да, мессер, – спокойно подтвердил Валентин.

– А вчера я так и не добрался до эллинга.

– Да, мессер.

Потому что время, которое раньше отдавалось оружию и цеппелю, теперь занимала Кира.

– Это хорошо?

– Вы взрослый, умный человек, мессер, который всегда принимает правильные решения. И если вы не нашли времени на посещение арсенала или эллинга, значит, вы потратили его на нечто более важное.

– Мы оба знаем, что я потратил время на Киру, – проворчал Помпилио. – Она…

И улыбнулся.

Валентин выдержал паузу, а поняв, что хозяин не собирается продолжать, распахнул дверь в арсенал.

Общеизвестно, что бамбальеро безразлично, из чего стрелять, ведь они одинаково хорошо управляются и с охотничьим ружьем, и с пулеметом. Бамбальеро с легкостью определяют сильные и слабые стороны любого оружия, всегда выбирают то, которое наилучшим образом подойдет для достижения цели, но особенно трепетную любовь у них вызывают бамбады: уникальное оружие высочайшего класса, изготовленное вручную, в единственном экземпляре, и всегда – под конкретного владельца. Создавать оружие, которое Хоэкунс официально признавал бамбадами, могли только лучшие мастера, доказавшие свое умение перед высшими адептами Высокого Искусства, после того как представленное ими оружие долго и тщательно изучалось и пробовалось лучшими воинами Герметикона. Перед началом работы мастера обязательно встречались с заказавшим оружие бамбальеро, досконально расспрашивали его о манере ведения боя, о задачах, которые он ставил перед бамбадой, изучали его анатомию и даже привычки. А после создавали оружие, которое в полном смысле слова становилось продолжением хозяина: вес, балансировка, внешний вид – все подходило идеально.

Бамбады изготавливались долго, стоили дорого, однако Помпилио был владельцем обширной и периодически пополняемой коллекции, которой не без основания гордился и периодически пополнял. Как правило, в путешествия он брал ее всю – арсенал занимал на «Пытливом амуше» отдельное помещение, однако на этот раз им предстояла необычная поездка, и Помпилио мог взять с собой ограниченное количество стволов.

– Полагаю, не более трех бамбад, – пробормотал дер Даген Тур, остановившись напротив стеклянных шкафов с оружием. И замолчал, очевидно, представляя, что его ждет в путешествии.

Со стороны могло показаться, что Помпилио не нуждается в советах, однако Валентин хорошо знал свои обязанности и, выдержав короткую паузу, осведомился:

– Если не ошибаюсь, мессер, вы собираетесь встречаться с даром Дереком?

– Сначала мы отправимся на Верзи, – подтвердил дер Даген Тур. – Нам с Дереком нужно обсудить весьма важный вопрос.

– Предполагается охота?

– Разумеется, Теодор, мы ведь говорим о Дереке.

– Вам известно, на кого предполагается охотиться? – невозмутимо продолжил расспросы слуга.

– Дерек скрывает, говорит, что хочет сделать сюрприз, а значит, приготовил нечто действительно интересное, – Помпилио усмехнулся. – Я совершенно уверен, что мы отправимся добывать каллерданского пламура.

– Интересная добыча, мессер.

– И редкая.

– Насколько я помню, речь идет об очень крупной кошке?


– Это максимально близкое определение, Теодор, – подтвердил Помпилио.

– Говорят, у пламура красивая шкура?

– Очень красивая.

– Хотите сделать из нее коврик перед камином?

– Ядреная пришпа!

– Извините, мессер, шутка получилась неудачной.

Сказать, что Помпилио стрелял великолепно, означало просто промолчать: он был бамбадао, а значит – намного выше самых лестных эпитетов. При этом охоту дер Даген Тур недолюбливал. Как и любой хищник, он убивал только по необходимости, а единственным трофеем, который Помпилио разрешил выставить на всеобщее обозрение, была лапа гигантской пришпы – в кают-компании «Пытливого амуша». Правда, того зверя дер Даген Тур убил не на охоте, а спасая себя и спутников от неминуемой гибели.

– Но ты прав: будет обидно повредить шкуру столь редкой добычи, – помолчав, произнес Помпилио.

– То есть вы будете стрелять пламуру в глаз?

– Намекаешь на «Генерала Мо»? – дер Даген Тур потер подбородок.

– Рекомендую.

– Гм…

Восьмизарядная бамбада калибра 7,62 прекрасно подходила для охоты на среднюю дичь и тем вызывала у Помпилио сомнения:

– Пламур отличается необычайной живучестью.

– В таком случае нужно взять «Острую жимолость».

– Бамбаду калибром одиннадцать с половиной миллиметров? – Помпилио покачал головой. – Самая легкая пуля «Жимолости» оторвет пламуру голову, а это не то, чего бы мне хотелось. – Он помолчал. – Пожалуй, возьму «Трактирщицу».

– Прекрасный выбор, мессер, я как раз хотел напомнить об этой девчушке.

Официально девятимиллиметровая бамбада называлась «Трактирщица из Брсздо», а создал ее великий Бродяга из Листа, один из тех, чье имя внесено в Пантеон Хоэкунса. Как все произведения Бродяги, капризная «Трактирщица» требовала тщательного ухода, но отличалась поразительной, во всех смыслах, точностью.

– Я почищу ее вечером, – произнес Помпилио, прикоснувшись к украшенному золотом ложу бамбады. – Обязательно напомни.

– Да, мессер, – Валентин чуть склонил голову. – Наши дальнейшие действия?

– После охоты мы точно заглянем в большой город.

– Насколько большой, мессер?

– В Виллемгоф, сферопорт Тердана.

Валентин прищурился, припоминая известные ему сведения об этом городе, и негромко произнес:

– Если не ошибаюсь, терданская полиция славится хорошей подготовкой?

– Ты не ошибаешься, Теодор.

– Вы отправляетесь на Тердан под своим именем?

– Инкогнито.

– То есть необходимо оружие скрытого ношения?

– Именно.

– «Близнецы»?

– Я думал о них…

Четырнадцатизарядные пистолеты мастера Бо Харда бамбадами не считались, поскольку были магазинными, а Хоэкунс еще не принял эту схему, и начисто лишенными свойственного бамбадам изящества. Тем не менее Помпилио любил «Близнецов» за безупречное исполнение и большой боезапас, часто использовал, однако сегодня был вынужден от них отказаться:

– Слишком громоздки.

– Зато обеспечивают великолепную плотность огня.

– Теодор, ты решил поведать мне характеристики моего оружия?

– Ни в коем случае, мессер, я лишь напоминаю…

– Я возьму «Улыбчивого Ре», – Помпилио кивнул на револьвер, который сопровождал его едва ли не чаще «Близнецов». – Он идеально подходит для прогулки по городу.