Следы Атомных богов

Комиссар отправил их на проверку в местное управление. Если он прав, алиби подтвердят с помощью других свидетелей и служб, в том числе и системы кондиционирования, которая отфильтровывает запахи и испарения находящегося в комнате.

«Возможно, продавец имплантов», – написал я комиссару.

– Импланты, которые ты поставил жертвам, были из одного источника или разных?

– Сэр комиссар, поставщик был один. – Хэмсворд даже на секунду не задержался с ответом – видимо, ожидал подобный вопрос. – Однако не имею даже малейшего понятия, откуда он. – Толстяк прижал руки к груди, что, видимо, должно было изображать крайнюю степень искренности.

– Как это – без понятия?

Нам тут же показали видео: механическая рука поднимает небольшой камень, в углублении под которым находится пакет, забирает его, на пустое место кладет другой.

– Продавец вышел на меня по сети, я, конечно, предпринял попытку проследить, однако стандартные методы не привели к желаемым результатам, а, так сказать, копать глубже небезопасно, – поспешил с пояснениями Хэмсворд. – Была предложена вполне приемлемая цена, намного, на порядок ниже рыночной. Естественно, поначалу я усомнился, так сказать, в качестве, однако пробная партия рассеяла мои сомнения. Покупки совершались, что называется, вживую. Поставщик оставлял в тайнике товар, я, соответственно, деньги. Использовали дроны, никаких переводов, только наличка.

– И тебя ни разу не заинтересовало, откуда он берет столь дешевый продукт?

– Уже упоминал: товар выдержал всестороннюю проверку, в том числе на всевозможные вирусы, трояны и прочее. Результаты более чем удовлетворили меня, продукция ничем не уступала более дорогим образцам. Единственное, что наводило на мысль о происхождении товара, – это расположение тайников. Всякий раз различное, но неизменно недалеко от космопорта. Из чего было сделано предположение, что продукция поступает, скорее всего, контрабандным способом. Например, на планете Цзинь: местные, если так можно выразиться, умельцы производят, а потом реализуют свои товары почти задаром.

– На Цзине используется рабский труд, вот все и стоит дешево, – буркнул комиссар.

Толстяк развел руками – мол, мне-то что.

– Дай даты поставок и когда он связывался с тобой, – бросил я и тут же получил запрашиваемое.

– Что ты задумал? – спросил комиссар.

– Сейчас. – Я наложил их на расписание космопорта. – Вот!

С вероятностью девяносто процентов выходило: наш клиент прилетает на звездолете «Ностромо» с планеты Костагуана. В пути корабль, помимо прочего, посещал и Цзинь. Всякий раз после приземления «Ностромо», в течение получаса, поставщик связывался с Хэмсвордом, на следующий день он оставлял посылку.

– Погоди. – Комиссар наложил на расписание полетов даты убийств. Совпадение было в ста процентах случаев. – Гляди еще.

Высветились данные на планету Костагуана. Местные жители, как оказалось, буквально помешаны на чистоте человечества как вида – что-то связанное с господствующей религией. Всяческие изменения, даже татуировки, а тем более импланты на Костагуане вне закона. За нарушение – смертная казнь.

– Похоже, мы нашли нашего маньяка.

– Маньяка-контрабандиста.



Местный инспектор, тот самый, похожий на хорька, поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, что, учитывая материал сиденья, а именно пластик, казалось, не совсем просто. Сам я уже давно переместился на небольшой диван в углу кабинета и даже подумывал о том, не прикорнуть ли на мягком плюше.

– Сэр Ганимар, история, спору нет, достаточно необычна, однако меня смутно гложут несколько, если так можно выразиться, несоответствий. Пока мы с вами мучаемся ожиданием, не соблаговолите ли, так сказать, пролить свет…

– Соблаговолю, – кивнул комиссар.

Девушка на экране между тем свернула с одной безликой улочки Глостона на другую. Несколько камер показывали вид сверху, еще несколько с боков, а одна транслировала непосредственно поле зрения предполагаемой жертвы.

– Мне, да и моим коллегам не совсем понятны мотивы нашего преступника, что им движет. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но сначала он поставляет суперсовременные импланты, которые могут использоваться только по прямому назначению, то есть для вживления в тело носителя. А затем убивает этого самого носителя, причем самым варварским способом.

– Совершенно верно.

– Но почему? В первом случае он, так сказать, способствует развитию человеко-машинных технологий, во втором же выступает ярым противником оных.

– Маньяк! – решил внести свою лепту я.

Местный инспектор оставил мою реплику без внимания, всем видом показывая, что ожидает ответа от Ганимара.

Наш контрабандист вышел на связь с Хэмсвордом, сделка состоялась, толстяк вживил один из имплантов девушке-полицейской, и сейчас мы все дружно наблюдали за наживкой, ожидая, когда убийца проявит себя.

– Возможно, в том, кого мы ищем, столкнулись два начала, – осторожно начал Ганимар, – алчность и неприятие человеко-машинных технологий, свойственных родному миру.

– Возможно, – кивнул местный инспектор, – однако у нас вся планета, все жители имеют в своих телах те или иные кибернетические… э-э-э… штуки, не слишком ли велико поле для борьбы?

– Маньяк! – Я снова поспешил с разъяснениями.

– Смотрите. – Один из операторов указывал на экран, транслирующий изображение улицы позади девушки, в плохо освещенной подворотне мелькнула тень.

– Чарльз, у нас есть там камера? – Инспектор весь напрягся, словно ищейка, которая взяла след.

– Нет, сэр, – ответил один из техников, – но я пошлю микродрон.

– Не стоит: неизвестно, каким оборудованием располагает наш убийца, можем спугнуть. Куда ведет этот двор?

– Соединяется с другими, параллельно улице.


– В таком случае, если это наш убийца, он может сопровождать жертву, постоянно оставаясь невидимым?

– Точно так, инспектор.

– Когда следующая подворотня?

– Через двести двадцать метров… двести пятнадцать.

– Разместите там заблаговременно камеры и парализующие дроны… да, и предупредите сотрудницу, она должна быть готова.

– Уже сделано.

– Инспектор, сэр, – произнес один из техников, – все равно не понимаю, как он вычисляет именно тех, кому поставлены его импланты. Перед вживлением мы тщательно проверили их. Как и уверял осведомитель, все чисто – ни вирусов, ни отслеживающих программ.

– Поймаем – расспросим.

Девушка между тем подходила к темному зеву подворотни, однако для нас он был не таким темным. Крупная фигура мужчины притаилась на границе света и тени, ожидая, когда жертва поравняется с ним. Едва это произошло, одним рывком мужчина кинулся на девушку, ну а дальше сработала техника. Дроны впрыснули в нападающего парализующий раствор, и преступник упал к ногам несостоявшейся жертвы.



На посадочном поле космодрома дул ветер. Он развевал широкие полы непромокаемых пальто, которыми снабдила местная полиция меня и Ганимара. Пальто оказались очень кстати, ибо на континенте начался сезон дождей. Пока не сильных, моросящих, но местные уверяли, что довольно скоро они перерастут в настоящие ливни. К счастью или несчастью, мы этого уже не застанем, ибо наш путь лежал на Корнан, где меня ждал зал суда, а комиссара заслуженная награда.

– Он вычислял их по запаху. Костагуанцы обладают повышенным обонянием. – В ожидании трапа Ганимар развлекал меня подробностями дела. – На импланты был нанесен специальный состав, кстати, поэтому местные техники ничего не обнаружили. Они искали компьютерные штуки, а здесь – химия. В соединении с человеческой кровью, то есть при вживлении в организм, тело носителя под воздействием состава начинало вырабатывать одорирующие вещества. Обычный человек не чувствовал их, но для нашего парня они были как следы на снегу. Он просто ждал у офиса Хэмсворда, когда кто-то выйдет.

– Все это хорошо. – Было несколько необычно не видеть перед глазами постоянно всплывающих данных сети, разговаривать с человеком и не отфильтровывать кучу ссылок на его слова. – Но почему именно этих? Местный инспектор прав – вокруг полно потенциальных жертв с имплантами, убивай не хочу. Выходит, все-таки маньяк!

Ганимар покачал головой, плотнее закутываясь в плащ:

– Не маньяк, обычный… ладно, не совсем обычный коммерсант. Импланты, которые он продавал, достаточно дороги. Парень кое-как наскреб денег на первую партию, продал, заработал, а потом сообразил, что можно не покупать их втридорога на Цзине. Проще разжиться прямо здесь, на Артурии, вырезав их у клиентов и заново перепродав Хэмсворду.

– А процессоры зачем разбивал?

– Под маньяка подделывался.

– М-да.

От противоположного конца космодрома в нашу сторону двинулся трап, пока серый и бесформенный за пеленой дождя. Сейчас мы залезем внутрь, и он отвезет нас к звездолету…

– Отпусти меня, а?

– Что? – Комиссар даже прекратил поправлять плащ, который так и норовил распахнуться.

– Мы столько пережили вместе, отпусти. Поймаешь в следующий раз.

– Да как тебе в голову…

– Тебе же нравится это – охотиться за мной. Думаю, не меньше, чем мне убегать от тебя. Зачем прекращать то, что обоим доставляет удовольствие.

– Не буду я тебя отпускать!..

– Я пошел.

– Стой! Даже не думай!..

Я развернулся и ушел в дождь».



– М-да, – после продолжительного молчания выразил общее мнение старый рыцарь, – однако, занятная история.

– Давайте спать, – не совсем довольно произнес Жан Элиасен. Так как предложение не встретило возражений, все принялись моститься на дне палатки.

К неудовольствию Даниила, Лиз подползла к сэру Уилфреду, который с истинно рыцарской галантностью приобнял девушку.





Глава 12




У ворот Терружена, как и в аналогичном месте Варосса, образовалась небольшая очередь, только в Вароссе она была внутри, из желающих покинуть город, а в Терружене – снаружи. И персонажи те же – горожане с пожитками, богатые и не очень, часто с семьями. В ворота для экипажей въезжали сани – от скоростных одноместных до роскошных домов на колесах. Среди последних вполне могли оказаться и те, которые привезли компанию спутников Даниила на Станцию.