Следы Атомных богов

– И сейчас пришло как раз такое время? – уточнил Жан Элиасен.

– Сами не видите?

– И кто же меняет этого Смотрителя, кто решает – достоин ли претендент занять место? Насколько я понимаю, новый правитель должен обладать некоторыми качествами, как то: мудростью, достаточным багажом знаний, терпимостью, милосердием, но и жесткостью…

– Меняем мы – я и мои ученики. А достоинства… все вышеперечисленное, наверное, должен, в идеале, однако первый и основной критерий – совместимость.

– Совместимость? Что значит совместимость? – на этот раз удивился инспектор Владимиров.

Мэй пожал плечами:

– Набор качеств физического и психического характера. Критерии совместимости придуманы не мной, я всего лишь наследник. Их оставил мне мой предшественник, а ему – его, и так до Великого Потопа, когда произошла последняя смена правителя. Но этот Потоп был далеко не единственный и не первый, Смотритель менялся уже несколько раз.

– Качества, критерии? И кто же составил перечень этих так называемых критериев? – В голосе Жана слышался сарказм.

Мэй вновь пожал плечами:

– Изначальные боги, – во всяком случае, мы так думаем. И мы уже спасали мир несколько раз, спасем и сейчас. Осталось не так много времени, но главное – дошел тот, кто должен был дойти.

– Уж не хотите ли вы сказать, что будущий правитель среди нас?

– Он среди нас, – спокойно произнес учитель, – точнее, она. – И Мэй посмотрел на Лиз.

Даниила словно ударили под дых, он повернулся к девушке:

– Ты?..

Не глядя на Даниила, Лиз опустила голову.

– Это счастье, что леди Лиз дошла, и, как я понимаю, немалая заслуга в том здесь присутствующих. Ее отыскали еще в детстве и всю жизнь готовили к этой миссии. Скажу сразу, леди Лиз далеко не одна, у нас было несколько кандидатов, и все они к назначенному времени должны были прийти сюда, в Амалорм. К сожалению или к счастью, добралась только леди Лиз. Теперь она по праву займет предназначенное ей место Смотрителя… на следующие две тысячи лет.

– Но, Лиз… – Даниил взял руку девушки в свою.

– Я говорила, все изменится, – прошептала она.



Мэй еще что-то рассказывал, кажется. Кажется, с ним спорил Жан, задавали вопросы остальные, Даниил не слышал. Лиз, его Лиз, девушка, которую он любит, должна уйти! Хотя, с другой стороны, она станет повелительницей мира, проживет две тысячи лет; кто он такой, чтобы ради него отказываться от такого.

– Это не награда и не удача, – донеслись слова Мэя. – Смотритель перестает быть собой, тем человеком, который жил на земле. Его личность как бы умирает. Да, чтобы возродиться в новом качестве, но это уже другое существо и существование. Стать Смотрителем – жертва, величайшая жертва, но кто-то должен принести ее.

– А если бы Лиз не дошла? – Даниил не без удивления понял, что вопрос задал он сам.

– Дошли бы другие, всегда кто-то доходит.

– Но вдруг бы не дошла, чтобы вы делали с вашими Изначальными богами?

– Тогда Смотрителем стал бы кто-то из нас, – ответил Мэй, – из моих учеников. Однако не все так просто. Как я уже говорил, основной критерий – совместимость. Неподходящий человек может стать Смотрителем, но ненадолго: кто выдерживает пять лет, а кто сгорает за полгода, и тогда мир снова начинает сходить с ума. Такое уже было в одном из циклов. Тогда мои предшественники продержались полтора десятка лет, сменив дюжину Смотрителей, пока не отыскался и не подрос новый кандидат. Орден, к которому принадлежит леди Лиз, как раз занимается поисками и воспитанием подходящих людей.

– Зачем тащиться через весь континент, – буркнул Владимиров, – нельзя было отыскать в Амалорме?

– Не стану вдаваться в подробности, но будущий Смотритель должен пройти этот путь.

– Убийства, измененные крысы тоже часть вашего пути?

Мэй поднялся, сделал несколько шагов, дотронулся до чайника.

– Холодный! – крикнул в пустоту – впрочем, не совсем в пустоту, тут же появился молодой служитель, с поклоном забрал поднос. Мэй дождался нового подноса и следующей чашки горячего чая.

Даниил смотрел, как Мэй пробует напиток, сам он не то что пить, дышать мог с трудом.

– То, что происходит со старым Смотрителем, можно назвать сумасшествием, – продолжил Мэй, – ровно это же случается с неподходящими кандидатами, но значительно быстрее. Одна часть Смотрителя продолжает управлять миром, насколько возможно в его состоянии, видимо, она же как бы понимает, что время пришло и пора дать место преемнику. Вторая – цепляется за жизнь, власть, всячески мешая этому процессу. Отсюда измененные крысы и другие животные, которые убивают потенциальных кандидатов. Это еще что, в одной из прошлых замен старый Смотритель разбудил вулкан и уничтожил целый город, в котором, как он предполагал, находился преемник.

– Но это же глупо – не один, так другой, не сейчас, так через десять лет, кто-то все равно придет.

– Глупо, но мы не можем знать, что творится в голове у существа, которое живет и правит миром две тысячи лет. Возможно, с его точки зрения – не так глупо, а возможно, это просто агония умирающего мозга, который изо всех сил и исходя из логики умалишенного цепляется за жизнь. – Мэй со стуком поставил чашку на стол. – Надеюсь, в некоторой мере любопытство удовлетворено, на сегодня, думаю, хватит.

– Одну минуточку! – произнес сэр Уилфред. – А как же с нами? Кто они, кто я такой? Я – это я?

Мэй вздохнул, снова наполнил чашку.

– Вы, конечно же вы. И снова вспомним легенду. Старую легенду о Керавне и его возлюбленной Мнеме.


– Знаю! – крикнул, естественно, Жан Элиасен. – Помните, я рассказывал! – Он победно посмотрел на своих спутников. – Они любили друг друга, но юноша ушел, став правителем… неужели вы хотите сказать…

– Да, Керавн был вторым Смотрителем и первым, кто сменил поставленного Изначальными богами. И его возлюбленная была той, кто основал орден Мнемозины, к которому имеет честь принадлежать леди Лиз и некоторые из присутствующих. Ну а вы, уважаемый сэр Уилфред, не кто иной, как ее дядя.

– Вот, я же говорил, не существует никакого графа Ательстана! – вновь торжествовал Жан. – Как и Талонии с Паэртуэйрой уже много веков не существует… Постойте… много веков, а сэр Уилфред, насколько я могу судить, жив-живехонек, да еще и, как бы это… триедин.

– Сэр Уилфред, как и его… гм… копии, не что иное, как порождение Двора Чудес. Когда приходит время нового правителя, раз в две тысячи лет, Двор рождает сэров Уилфредов, с одной лишь целью – вырастить и довести новую Смотрительницу. Вы испытываете к вашим подопечным чувства, схожие с отеческими, но самое главное – вы жизнь отдадите за них, а значит – кандидатка прибудет на место. Это одна из теорий. Вторая утверждает, что таким образом Смотритель как бы намекает – скоро придет пора замены. Намекает, пока еще находится… в своем уме. Есть и третья теория, которая говорит, что вы, простите, сэр Уилфред, точнее, сэры Уилфреды, не что иное, как ошибка, следы старого воздействия второго Смотрителя, у которого с реально жившим сэром Уилфредом связаны теплые воспоминания.

– Какая же из теорий верна? – спросил Владимиров.

– А правду не знает никто.

– Однако, я же помню… осада Ковильяна, – прошептал один из рыцарей.

– Взятие Сантареля, – подхватил второй.

– Маневры в Фару, там еще была одна трактирщица…

– Вы покидаете Двор вместе с воспоминаниями, возможно, того, первого Уилфреда, может, нет, не знаю. Но мой вам совет: наслаждайтесь, вы – живы, вот и примите это как дар Изначальных богов или Смотрителя, живите и радуйтесь. – Мэй поднялся. – Я все-таки оставлю вас, думаю, вам есть о чем подумать, а кое-кому, – он поочередно кивнул каждому из рыцарей, – и поговорить. Мои ученики покажут вам ваши комнаты, обед у нас в четыре по гонгу, в трапезную также проводят ученики, впрочем, можете остаться и принимать пищу в своих покоях. – Он отвесил общий поклон и удалился.





Глава 24




Комнаты выделили недалеко друг от друга. Даниил с трудом дождался, когда от Лиз выйдет слуга, или, если верить Мэю, ученик. Как только это случилось, он ввалился в комнату к девушке:

– Это правда?

Лиз присела на кровать, кивнула:

– Я говорила – сегодня все изменится. – Она сцепила пальцы рук так, что они побелели.

– Но… – Хотелось подбежать, обнять ее, а потом увезти, далеко-далеко, чтобы их не нашли ни Мэй со своими учениками, ни орден Мнемозины со своими принципами. – Ты можешь отказаться?

Лиз, не отводя взгляда от рук, покачала головой:

– Мир гибнет, и только я могу спасти его, как бы это ни звучало невероятно.

– Да к демонам мир… – Даниил осекся. Он здесь распинается, а хочет ли сама девушка остаться с ним? На одной чаше весов – божественное могущество, управление миром, на второй – он, не самый перспективный, не самый богатый, не самый молодой и симпатичный кандидат. Что он может предложить Лиз? Свои чувства? Неуверенность в завтрашнем дне и ночевки в палатках под луной? Размен, мягко говоря, не очень.

– Этот Мэй, или как там его, говорил про другие группы, других кандидатов, которые вышли, но не дошли, – забросил он пробный камень. – Может, еще дойдут…

– Может. – Кажется, голос дрогнул.

Вспомнились слова любви, которые шептала Лиз в его объятиях ночью. Как же давно это было! Даниил не выдержал, кинулся к девушке, обнял ее, начал покрывать лицо поцелуями.

– Я не позволю, не дам, я люблю тебя!

Лиз заплакала, только сейчас он заметил, что до этого девушка сдерживалась с трудом.

– Когда меня… воспитывали, готовили для этого, я думала – правильно, это мое предназначение. Срок службы сегодняшнего Смотрителя подходил к концу, по многим признакам мы видели это. Я знала, что уйду в молодом возрасте, не создам семью, не испытаю радости материнства. Знала и давно смирилась с этим… так мне казалось до того, как встретила тебя. Теперь… теперь я не хочу уходить…

«Она не хочет, она хочет остаться со мной!»

– Но я должна, Даниил, должна! – Последние слова Лиз выталкивала из себя между всхлипами рыдания.

Даниил прижал девушку к себе, крепко-крепко, словно это могло помочь.

– Я не отпущу тебя, слышишь, не отпущу!

– Ты… я… что мы можем сделать.

– Кое-что можем. – Идея пришла ему в голову, как же он раньше…



– А помните, как после осады Ковильяна я… мы…

Сэр Уилфред замолчал – конечно, помнят, как и он.