Следы Атомных богов

– Ты обманул меня, – произнес немного спокойнее.

Перед тем как ответить, Мэй сделал глоток из своей чашки.

– Да, но разве это что-то меняет.

– В каком смысле? – опешил Даниил.

– Мир по-прежнему на пороге катастрофы, если кто-то в ближайшее время не займет место Смотрителя, он погибнет. Из-за того, что тебе известна правда, ничего не изменилось. Если погибнет мир…

– Так уж и погибнет! – грубо перебил Даниил.

– Мы не знаем, – согласился Мэй, – но не останется прежним – точно. А в процессе изменений мало кто поручится, что не пострадают близкие, даже родные тебе люди, как, например, Лиз.

– Это угроза?

– Это факт, и ты сам знаешь об этом. Еще, кроме Лиз, есть тысячи, миллионы людей – знакомых и незнакомых, которые нуждаются в тебе, как бы пафосно это ни звучало. Матери потеряют своих детей, дети – матерей, мужья – жен и так далее. Возможно, мир скатится в варварство, и во всем этом будешь виноват ты – Даниил Кабалин. Как бы ни храбрился, насколько бы толстая корка ни покрывала твою душу, ты не сможешь жить с этим, Даниил. В конце концов ты возненавидишь себя, свой выбор, но изменить что-либо будет уже поздно. – Не дожидаясь, пока Даниил обслужит себя, Мэй налил чай гостю, остаток плеснул себе.

– Но… почему, зачем это притворство – влюбить, потом моя жертва? – спросил Даниил уже спокойнее.

– Потому что Смотритель должен занять свое место добровольно. Не знаю почему, но это обязательное условие. Потому что в мире, том, остальном мире, должен остаться кто-то, кто дорог Смотрителю, кого он должен беречь, о ком заботиться. Ваше путешествие тоже часть большого плана. Помимо того, что сопровождающая должна влюбить в себя будущего Смотрителя, тот должен посмотреть страны, преодолеть трудности, и только после этого он становится готов.

– Трудностей у меня в жизни и без вас хватало.

Мэй пожал плечами, мол, не он придумывает правила.

– А в том, что я смогу… – гнев, который переполнял Даниила по дороге сюда, потихоньку улетучивался, – выйти… потом, ты тоже соврал?

– Если доберутся другие кандидаты и если кто-то из них согласится стать Смотрителем, ты сможешь уйти. Как и позже, если мы отыщем и вырастим нового кандидата. При условии, что он согласится заменить тебя добровольно.

– Честно?

Мэй развел руки: хочешь верь, хочешь нет.

– Про что вы еще соврали? Крысы, опасности в пути? Это тоже часть испытаний и плана?

– Крысы действительно порождение части разума настоящего Смотрителя, и он действительно пытался убить вас, не понимая, что отсрочка мало что изменит. Другая часть его же разума оберегала вас.

– Поэтому измененные не нападают на нас здесь?

– В Амалорме у Смотрителя нет власти, так установлено испокон веков. Собственно, поэтому он пытался остановить вас на подходах…



Он – Жан Элиасен – запишет, да, запишет все, услышанное здесь! Эти зазнайки из Академии лопнут от зависти, подавятся своими теориями, заплесневелыми, как и их мозги. Как они сами! А он по праву займет положенное место. Лучший среди лучших!

Его труд будут изучать, на него станут ссылаться. Имя Жана Элиасена станет в ряд с виднейшими умами прошлого: Герундусом, Полонием Младшим, Роуэлом, Миклахом. Да что в ряд! Над ними! Он, а не кто другой познал устройство всего сущего, и его долг, как ученого, поведать об этом остальным! Слава! Деньги! Почет! Он долго шел, и он достоин этого!



Когда Даниил покинул комнату, одна из полупрозрачных стен тихо отъехала в сторону, из ниши выступил смущенный ученик:

– Извини, учитель, она рассказала ему все, я не успел. Когда вернулся, кандидат уже был у тебя.

Мэй посмотрел на так и не тронутый Даниилом чай.

– Не вини себя, злость вела его. К тому же я был готов к визиту.

– Готов? – удивился ученик.

– Так всегда происходит, почти всегда. Чувства берут верх над разумом, девушки и парни влюбляют в себя кандидатов, но и влюбляются сами. Не удивлюсь, если те, кто не дошел, не погибли, а решили просто не продлевать путь.

– Но ведь это… глупо. Мир гибнет!

Мэй подумал, придвинул чашку Даниила к себе, отпил.

– Человеческая природа полна загадок и противоречий. Может, глупы наши потуги оставить все как есть, может, действительно, из руин, хаоса старого родилось бы что-то новое. По счастью или на горе, мы этого не узнаем, ибо сейчас у нас есть кандидат.





Глава 26





Четыре человека стояли на пороге пещеры. За городом к пещере вела едва приметная тропка. Подъем был весьма пологий, но путники все равно устали и остановились отдышаться. Дальше по склону рос самый настоящий, на вид непроходимый лес. В сравнении с соседними скалистыми горами, снежные вершины которых поднимались почти до облаков, их гора казалась покрытым мхом холмиком.

– Это… здесь? – Даниил опасливо заглянул в черный зев пещеры.

Мэй кивнул, тяжело дыша. Сопровождающий их ученик прошел внутрь, что-то сделал, и каменные своды озарились светом ярких ламп на стенах. Лиз, молчавшая всю дорогу, опустив глаза и переставляя ноги словно во сне, неожиданно кинулась к Даниилу:

– Нет! Послушай, ты не должен…

Юноша обнял ее, прижал к себе, поцеловал.

– Должен, и ты знаешь это.

– Знаю, – донеслось сдавленное.

– Пора. – Мэй прошел вслед за учеником, остальные – за ним.

Пещера оказалась неглубокой, противоположная от входа стена была ровная, к тому же ее покрывали уже знакомые узоры, искусно вырезанные прямо в камне. Мэй огладил резьбу пухлой рукой.

– Надо же, поколения учителей, тайна, хранимая тысячелетиями, и я… мне выпала честь… Для меня ведь это тоже волнующий момент.

Даниил продолжал утешать Лиз:

– Это ненадолго. Настрою погоду и вернусь, и вообще, может, еще дойдут другие группы. Если что, я даже могу побыть несколько лет, а потом выйти, когда, ну, подрастет следующий.

Лиз кивала каждому его слову сквозь слезы, сил на то, чтобы говорить, не осталось.

– Как я смогу управлять всем этим, когда окажусь там? – Даниил обратился к Мэю, который все еще гладил стену. – Нужно что-то знать, может, чего-то произнести, нажать.

Учитель покачал головой:

– Мудрость Изначальных богов безмерна: едва новый кандидат становится Смотрителем, знания сами появляются у него. Никто никогда не учил Смотрителя, да и разве можно научить этому.

Раздался грохот, словно тысячи громов разом ударили в небе, кажется, даже гора содрогнулась.

– Что? Что это было?

Ученик побежал к выходу, через мгновение он вернулся, бледный, будто обсыпанный мукой.

– Учитель… наверху… снег, лавина, она идет на город!

Мэй кивнул, словно ожидал нечто подобное.

– Не думал, что дойдет до этого. Старый Смотритель, не имея власти, не видя, что делается в Амалорме, решил просто уничтожить город.

– Сэр Уилфред! И остальные! – вскрикнула девушка. – Они же там, внизу!

– Наша обитель! – выдохнул ученик.

Даниил отстранил Лиз.

– Давайте поскорее, я попробую что-то сделать.

Мэй покачал головой:

– Не думаю, снег не остановишь, но ты прав, давай. – Казалось, Мэй также продолжал гладить резьбу, однако стена посередине неожиданно треснула щелью, затем с тихим шелестом две половинки спрятались в скале, за ними было маленькое помещение с кругом в центре. – Встань туда, – указал учитель на круг.

Даниил в последний раз поцеловал Лиз, затем прошел внутрь, занял указанное место, повернулся к присутствующим, улыбнулся:

– До встречи.



Мэй ничего не делал, половинки стены встали на место, словно и не расходились.

– Что, что теперь? – шепотом спросил ученик.

– Подождем.

Лиз тихо плакала, на улице гремело, лавина вот-вот должна была обрушиться на город.

– Как вы думаете, наши… они же видят, успеют? – вновь зашептал ученик.