Сожалею о тебе

— Очевидно, из-за тебя.

— Из-за меня? — Я оглядываюсь на дорогу. — Что за глупости? Я всего лишь подвезла его до дома. Он сидел в моей машине максимум три минуты.

— А Шелби думает, Миллер ей изменил. С тобой.

— А мне кажется, у нее просто крышу от ревности снесло.

— Это правда, что ты всего лишь его подбросила? — уточняет Лекси.

— Да, это была абсолютно ничего не значащая поездка.

— Он тебе нравится? — вдруг спрашивает подруга.

— Нет. Конечно же, нет. Он просто невыносим.

— Неправда. Очень милый парень. Даже раздражает иногда.

Она права. Миллер со всеми умеет найти общий язык. Невыносимым он становится, только когда дело касается меня.

— Странно, что отец его считает настолько плохим человеком.

— Я не скажу, что это удивительно, — пожимает Лекси плечами. — Я ему тоже не нравлюсь, а уж ты-то в курсе, что я — потрясающая.

— Ты ему очень даже симпатична, — возражаю я. — Он дразнит только дорогих ему людей.

— Может, Миллер тоже так поступает? — выдвигает предположение подруга. — Игнорирует тех, кто ему небезразличен?

Я пропускаю ее комментарий мимо ушей. Тогда Лекси возвращается к макияжу. Мысли так и несутся вскачь. Неужели они на самом деле поссорились из-за той дурацкой поездки?

Скорее всего, имело значение сочетание обстоятельств: того, что я ему помогла, и того, что он подписался на меня в Инстаграме. Вероятно, именно поэтому-то он и отписался. Будет умолять ее вернуться.

— Как думаешь, они насовсем расстались?

— А тебе-то какая разница? Ты вроде говорила, что это была ничего не значащая поездка.





* * *


Джонас заставляет называть его «мистер Салливан», когда мы в школе. Думаю, ему бы понравилось, обращайся я к нему «дядя Джонас» после уроков, но пока я не узнала его ближе, буду придерживаться просто имени. Несмотря на то что у них с тетей Дженни есть ребенок, я еще не готова вручить этот семейный титул малознакомому мужчине. Может, после того как они поженятся… Я знаю о нем только то, что рассказывали родители: в старших классах он разбил сердце тете Дженни и переехал в другой город безо всяких объяснений. Я никогда не уточняла, почему они расстались. Раньше было не особо интересно, а вот теперь очень даже любопытно.

Когда я вхожу, Джонас сидит за письменным столом и проверяет контрольные.

— Доброе утро, — здороваюсь я.

— Доброе утро, — отзывается он. Первое занятие у нас как раз с мистером Салливаном, так что я ставлю рюкзак на свое обычное место, но затем подхожу и сажусь прямо напротив него.

— Дженни завезла Элайджу к твоей маме? — не поднимая глаз, спрашивает Джонас.

— Ага. Он такой ангелочек.

— Так и есть. Вылитый отец.

— Ха! Вот уж неправда! Он выглядит точь-в-точь как я! — поправляю я.

Джонас складывает листы в стопку и убирает в сторону. До того как мы погрузимся в обсуждение кинематографического проекта для университетской лиги, я решаю утолить свое любопытство:

— А почему вы расстались с тетей Дженни в школе?

Джонас моментально вскидывает голову и удивленно приподнимает брови. Затем издает нервный смешок, по всей видимости, не желая отвечать.

— Даже не помню. Это было очень давно.

— Мама так разозлилась, когда тетя Дженни забеременела.

— Она имела на это право. Мы поступили очень опрометчиво.

— С ее стороны это немного лицемерно, ведь меня она родила в семнадцать.

— Это не лицемерие, если действие, против которого возражаешь, происходит до возражения, — пожимает плечами Джонас.


— Как бы там ни было.

— Я имел в виду, что люди обычно учатся на своих ошибках, и это не делает их лицемерами. Просто добавляет им опыта.

— Вас разве в университете не учили, что жизненные мудрости лучше изрекать после начала занятий?

— Ты так напоминаешь свою мать, когда она была подростком. — Мистер Салливан откидывается на спинку стула с удивлением во взгляде.

— О боже мой!

— Это был комплимент.

— Что-то не верится.

— Ты бы удивилась, узнав, какой она была.

— Хватит меня оскорблять.

Джонас хохочет, но это было шуткой лишь наполовину. Я люблю маму, но не хотела бы стать такой, как она.

Отсмеявшись, учитель протягивает мне одну из двух папок со стола.

— Пожалуйста, заполни бланк, даже если не станешь участвовать. Если ты займешь в проекте призовое место, это будет отлично смотреться в заявлении на поступление в школу актерского мастерства. Не говоря о том, что останется видеоматериал, который можно использовать в портфолио.

Я открываю папку и проглядываю бумаги.

— И кто же второй несчастный, не сумевший найти партнера?

— Миллер Адамс. — Стоит Джонасу произнести это имя, как я немедленно поднимаю глаза от документов. Он тем временем продолжает: — Когда вы упомянули про него вчера, мне вспомнилось, что этот парнишка был среди победителей прошлого года. Значит, у него уже есть нужный опыт. Однако когда я спросил, не собирается ли он участвовать снова, Адамс отказался. Сказал, что у него голова сейчас другим занята, да и работы потребуется слишком много. Возможно, если ты согласишься, он передумает?

Обманывать не стану: втайне я надеялась, что мистер Салливан имел в виду именно Миллера, особенно после того, как я узнала о его интересе к режиссуре. Но неужели Джонас не слышал, что говорилось за ужином?

— Почему вы пытаетесь поставить нас на один проект после папиного предупреждения?

— Я учитель, а не сваха и не пытаюсь вас свести. Просто Миллер стал бы идеальным напарником. Кроме того, он хороший парень. Твой отец просто его не знает.

— В любом случае мне четко обрисовали границы. — Которые я не собираюсь соблюдать, как уже становится ясно.

— Я помню. — Джонас задумчиво смотрит на меня несколько секунд, затем складывает руки на столе. — Слушай, это всего лишь предложение. Мне кажется, что участие в проекте пошло бы тебе на пользу, но если Крис против, я не имею права вмешиваться. Хотя… тебе не требуется разрешение родителей для подачи заявки. Только при сдаче работы через несколько месяцев.

Я почти прихожу в восторг от поощрения Джонаса ослушаться родителей. Может, они с тетей Дженни и правда друг другу подходят.

В этот момент открывается дверь и в класс входит Миллер Адамс. Спасибо хоть за предупреждение.

Первое, что обращает на себя внимание, — его опухшие, покрасневшие глаза. Похоже, сегодня он совсем не спал. Рубашка мятая, на голове — полный беспорядок.

Миллер поочередно смотрит на нас с Джонасом. По-прежнему стоя возле двери, он указывает на меня и спрашивает:

— Так вы с ней хотели поставить меня в пару? — Тот кивает, очевидно изумленный реакцией ученика. Меня же она совершенно не удивляет: я давно привыкла, что парень не желает иметь со мной абсолютно ничего общего. — Простите, но ничего не выйдет, — произносит он, затем смотрит на меня и добавляет: — Не обижайся, Клара. Думаю, ты понимаешь, почему.

— После того как ты отписался от меня, я догадалась, что дружить ты расхотел. — Причиной этого, предположительно, послужила его подружка.

— Если верить Шелби, то я и подписываться не должен был. — Миллер проходит в класс, швыряет рюкзак на парту и садится.

— Если девушка разрывает отношения, потому что ее парня подвезли в стоградусную жару, то у нее явно проблемы, — со смехом говорю я.

— Она порвала со мной, потому что я ей о тебе соврал.

— Ага. Потому что знал: она может тебя бросить, не сделай ты этого. Итог — круговорот лжи.

Джонас вмешивается в наш оживленный диалог, наклоняясь вперед и переводя взгляд с одного на другого. В какой-то момент он встает, громко отодвинув стул.

— Мне нужно выпить кофе. — Он бросает вторую папку на стол Миллера и направляется к двери. — Вы двое разберитесь между собой и к концу дня дайте знать, что решили.

Учитель выходит из класса, оставив нас наедине. Мы испепеляем друг друга взглядами. Он первым сдается и начинает пристально изучать документы.

Мне жаль, что Джонас вызвал его так рано. Адамсу не мешало бы поспать. Он выглядит, словно его переехал грузовик. Заметно, что ссора с Шелби больно по нему ударила.

— Выглядишь разбитым, — замечаю я.

— Так и есть.

— Ну, не все потеряно. Разбитое сердце закаляет характер.

Мои слова заставляют его рассмеяться, хоть и горько. Миллер закрывает папку и смотрит прямо на меня.