Сожалею о тебе

— Немедленно в машину, Клара! — произносит громко и отчетливо мама, хотя это может только так казаться из-за открытых окон и того, что она припарковалась очень близко. Даже не уверена, что смогу открыть дверцу.

— Твоя мама? — шепотом спрашивает Миллер.

— Ага. — Однако это обстоятельство не тревожит меня так, как должно бы. Наверное, это действует травка, потому что мне хочется рассмеяться при мысли, что мама здесь. — Я забыла про то мерзкое приложение, через которое она может меня отследить.

— Клара, — поторапливает она снова.

— Удачи тебе, — многозначительно приподнимает брови Миллер. Я натянуто ему улыбаюсь и открываю дверь. Конечно, я была права: вылезти не получается.

— Ты встала слишком близко, мама. — Она медленно вдыхает и затем отъезжает назад.

Уходя, я даже не оглядываюсь на парня. Я просто плетусь к машине матери и забираюсь внутрь. Мама молча выруливает с парковки кинотеатра.

— Кто это был? — спрашивает она.

— Миллер Адамс. — Я кожей чувствую ее неодобрение.

Спустя пару секунд она поворачивает ко мне голову и произносит:

— О боже, ты что, под кайфом?

— Что?

— Вы этим занимались на парковке?

— Нет, мы просто разговаривали, — нужно признать, что прозвучало неубедительно.

Мама издает недоверчивое фырканье и констатирует:

— Пахнешь травкой.

— Серьезно? — Я принюхиваюсь к платью и тут же понимаю, как сглупила. Ведь никто не будет нюхать свою одежду, если знает, что не курил.

Бросив взгляд на мать, я убеждаюсь в своей правоте: ее челюсть крепко сжата.

Интересно, где я прокололась? Я опускаю защитный козырек и вижу свои налитые кровью глаза. Ого, как быстро подействовало! Возвращаю козырек на место.

— Не могу поверить, что ты пропустила похороны отца для того, чтобы накуриться.

— Я просидела почти всю церемонию.

— Это же похороны твоего отца, Клара.

Я физически чувствую, как она зла. Поэтому только вздыхаю и смотрю в окно.

— Просто скажи, надолго ли я наказана.

Мама раздраженно выдыхает.

— Дам знать, когда поговорю с твоим па…

Она резко замолкает, когда понимает, что собиралась сказать.





Глава седьмая




Морган



Два года, шесть месяцев и тринадцать дней — именно столько мы с Кларой сможем прожить на деньги от страховки Криса, если продолжим тратить их как прежде. Сумма пособия и близко не сравнится с зарплатой мужа. Значит, нужно пересматривать расходы и составлять финансовый план. Возможно, придется сократить количество денег, выделенных на колледж. А еще нужно найти работу. Начать строить карьеру.

Однако… Пока не хватает сил даже на то, чтобы встать с дивана. Надеюсь, чем больше времени пройдет с момента автокатастрофы, тем лучше я буду справляться с болью. А когда боль уйдет, уменьшится и нежелание приниматься за дела.

Мой способ как можно быстрее добраться из пункта А (горе) в пункт Б (чуть менее сильное горе) — больше спать. Думаю, Клара тоже пришла к подобному выводу, потому что большую часть выходных мы обе проводим в кроватях.

С церемонии мы практически не общаемся. Когда я узнала, что она курила травку, то отняла ее телефон. Но мне и самой не слишком хочется ее отчитывать, поэтому я не давлю на дочь.


Я не хочу быть навязчивой, но стараюсь чаще обнимать Клару. Сама не знаю, кому из нас больше нужно утешение. Я волнуюсь, как она переживет смерть отца. Во вторник будет неделя с момента аварии, а я до сих пор понятия не имею, собирается Клара завтра идти в школу или ей требуется еще немного времени. Я не против, если это действительно ей необходимо, но мы не обсуждали эту тему.

Я заглядываю в ее комнату, чтобы проверить, все ли в порядке. Не слишком хорошо понимаю, как говорить о таком с ребенком. Раньше нам никогда не приходилось разбираться с настолько ужасными проблемами. Без Криса я ощущаю себя потерянной. И без Дженни. Именно к ним я бежала в первую очередь за советом, когда воспитывала Клару.

Моя мать умерла несколько лет назад, но она в любом случае была бы последней, к кому бы я обратилась за помощью. У меня есть подруги, но они не теряли близких. Такое чувство, что для всех знакомых это неизведанная территория. Я планирую записать дочь на прием к психотерапевту, но через пару месяцев. Хочу позволить ей самой разобраться с самыми болезненными ощущениями.

Дома еще никогда не было так тихо. Даже звук телевизора не заполняет фон, потому что чертово кабельное по-прежнему сломано. Крис занимался счетами, поэтому я даже не знаю, кто наш провайдер. Разберусь потом.

Я спускаюсь в гостиную. В ней темно, и я пытаюсь выкинуть из головы все мысли и помедитировать, но попытки хоть на минуту забыть о Крисе и Дженни не слишком успешны. Все в доме напоминает о них.

Они оба были главными людьми в моей жизни. Каждое важное событие происходило в их присутствии. Моя беременность. Рождение Клары. Наша свадьба, юбилеи, выпускные, семейные праздники, дни рождения, пикники, походы в кино, поездки на рыбалку и в горы, появление Элайджи.

Они были для меня всем. А я — для них. Поэтому я гоню от себя размышления о причинах, по которым они оказались тогда вдвоем. Они просто не могли меня так предать. Предать Клару. Я бы знала.

Ни капли в этом не сомневаюсь.

Мои мысли прерывает звонок в дверь.

Пока я тороплюсь впустить гостя, взгляд падает на машину возле крыльца. Джонас. Совершенно не рада его сейчас видеть, так как вообще не в настроении принимать гостей, но и обычного раздражения я не ощущаю. Сочувствие пересиливает неприязнь. Само собой, я опустошена потерей Криса и Дженни, но мне хватает здравого смысла понимать, что на жениха сестры ситуация влияет еще сильнее. Ему придется в одиночку воспитывать ребенка.

По крайней мере, пока я растила Клару, у меня была поддержка Криса и Дженни.

У Джонаса же есть только мать.

Ну и я. Хотя толку от меня сейчас не так много.

Я открываю дверь и в изумлении замираю. Мужчина передо мной не брился несколько дней и, похоже, даже не принимал душ. И едва ли нормально спал. Я уж точно не смогла хорошо отдохнуть, а ведь мне не приходилось заботиться о младенце.

— Привет, — произносит он безо всяких эмоций.

— А где Элайджа? — спрашиваю я, впуская Джонаса в дом.

— Мама захотела взять его на пару часов.

При этих словах я чувствую облегчение. Правильно, Джонасу нужно передохнуть.

Не слишком понимаю, зачем он явился, но надеюсь, не для обсуждения причин аварии. Возможно, он хочет докопаться до правды, почему Крис и Дженни были вместе в момент аварии. Если бы это зависело от меня, я бы никогда не стала обсуждать эту тему. Притворилась бы, что ничего подобного не было. Разве боль от их потери не достаточно велика? Зачем громоздить сюда еще и гнев, и чувство предательства?

Мне бы хотелось вспоминать о них со светлой грустью. Не думаю, что найду силы для ненависти.

Секунд пять мы молча стоим в гостиной, но эти мгновения кажутся часами. Не представляю, что нужно сделать или сказать. Отвести его во дворик и предложить присесть? Или пригласить за стол? Указать на диван? Но тогда придется сидеть рядом. Ситуация становится неловкой, потому что я давно утратила легкость общения с Джонасом. С тех пор, как он вернулся, я в основном его избегала. Но сейчас я не могу спрятаться, поэтому чувствую себя словно в западне.

— Клара дома?

— Да, в своей комнате, — киваю я.

— Я бы хотел побеседовать наедине, если есть время. — Он бросает краткий взгляд в коридор.

Гостиная находится на противоположной стороне от спальни дочери. И если она решит выйти, то мы сразу увидим ее. Поэтому я указываю Джонасу на кресло, а сама располагаюсь на диване лицом к холлу.

Он наклоняется вперед, ставит локти на колени, а на сплетенные пальцы кладет подбородок. Затем тяжело вздыхает.

— Не знаю, не слишком ли рано обсуждать такие вопросы, — начинает он. — Но у меня их накопилось слишком много.

— Мне бы вообще не хотелось о них говорить.

— Морган, — еще тяжелее вздыхает он и откидывается на спинку кресла.

Ненавижу то, как он произносит мое имя. С таким разочарованием.

— Что хорошего может из этого выйти, Джонас? Мы понятия не имеем, почему они были в машине вдвоем. Если начнем в этом копаться, то рискуем обнаружить ответы, которые нам не понравятся.

Он изо всех сжимает челюсти, и мы почти целую минуту сидим в неловкой тишине. Затем, словно его только что осенило, собеседник вскидывает на меня взгляд.

— А где машина Криса? — Я отвожу глаза, и Джонас понимает, что эту тему я также избегаю. — Он же уехал на ней тем утром, так?

— Да, — шепчу я.

Я тоже размышляла, где может быть автомобиль мужа, но не предприняла ровным счетом ничего, чтобы обнаружить его местонахождение, так как боюсь последствий. Предпочитаю никогда не найти машину, чем отыскать ее на парковке какого-нибудь отеля.

— Там установлена OnStar?[3]

Я киваю. Джонас вытаскивает мобильный и выходит из дома. Я же торопливо пробираюсь на кухню. Чувствую необходимость выпить, чтобы продолжать беседу. От эмоций голова идет кругом. На глаза попадается бутылка вина, которую чуть больше недели назад принесли на мой день рождения Дженни с женихом. До нее так дело и не дошло, потому что мы пили из уже открытой. Я вытаскиваю пробку и наполняю бокал.