Созвездие хаоса
Часть 29 из 68 Информация о книге
– Девятый номер, – старуха ткнула рукой в сторону двери. – Девятый… прямо по улице… она там! Катя выскочила на улицу, и бегом… И тут же вернулась назад. Это не та улица. Это улица, по которой она брела от дома ученых. А старуха шла ей навстречу и наискосок. Она перебежала перекресток и помчалась что есть сил по той улице, где впервые заметила странную старуху, размахивающую руками. В начале – никаких жилых домов. Пустырь, обнесенный забором, – брошенная строительная площадка. За ней – магазин-стекляшка, закрытый, с заколоченными окнами второго этажа. За ним – еще одна стекляшка, тоже закрытая и заброшенная. Напротив – ряд железных гаражей. Густые кусты. Дальше улица шла под уклон, и там располагалось какое-то административное здание за глухим забором. И два старых кирпичных коттеджа – точно таких же, как и на главных улицах ЭРЕБа. Возле здания – автобусная остановка. Сердце Кати ухнуло вниз. Однако уже через секунду она поняла, что у страха глаза велики. Автобусная остановка была пуста. Никаких перформансов. Никаких женщин-мух на этот раз. Но где же тогда… Катя бросилась к автобусной остановке. На стене административного здания – «семерка». Значит, следующий дом – кирпичный коттедж – номер девять. И точно, на стене имелся указатель: «Одиннадцатая Парковая, 9». Палисадничек перед двумя входами был аккуратно убран, его украшали прополотые клумбы, на них красовались вечнозеленые кустики. Мирная, тихая картина. Тюлевые занавески во всех окнах опущены… Нет, в дальней половине окна зашторены, а вот в ближней половине дома в двух окнах шторы отдернуты, и даже открыты форточки. Катя подошла к входной двери. Подергала ручку – заперто. Старуха сказала – я зашла… Катя вдруг вспомнила, что в этих домах есть еще один вход – позади. Дверь, выходящая в более просторный садик, примыкающий, словно в дачных кооперативах, к садам других жилых коттеджей. Она спустилась по ступенькам, медленно, очень медленно обогнула дом. Где-то далеко зазвучала песнь сирен… Полицейские мчались по ЭРЕБу. Песнь сирен, как траурный марш, все громче, громче… Она пугала, манила и предостерегала. Катя сделал еще пару шагов. Затем еще. Сначала она увидела брызги красного на широко распахнутой, покрашенной в белый цвет задней двери дома. А потом увидела тело, распростершееся на клумбе сломанных, вырванных с корнем осенних астр. Глава 21 Песня сирен Переливы звука не умолкали. Они наполнили собой улицу, сад, выплеснулись далеко за пределы Одиннадцатой Парковой. Полицейские трели… Песня сирен… Катя сидела на пластиковом стуле возле кустов можжевельника. Ее трясло как в лихорадке. Отсюда, с этого наблюдательного пункта, ей было отлично видно, как работают полицейские ЭРЕБа, собирая улики и осматривая труп. Алла Мухина в роли эринии ЭРЕБа… Катя едва не начала истерически смеяться, кудахтать, зажала рот рукой: тихо, тихо, без истерик! Это всего лишь кровь и мозги. А ты – идиотка последняя, потому что сама сунулась в ЭРЕБ, как в пекло, сама виновата… Потому что это, как метко выразилась местная эриния в чине подполковника, не Аид. Не Ад. Это ЭРЕБ. – Вы трогали тело? Катя подняла глаза – перед ней полковник Крапов. Он явился на место происшествия вместе со всей своей новой министерской группой поддержки. – Я вам вопрос задал. – Оставьте ее. Не видите, она в шоке. Я ее сама потом расспрошу. Голос Мухиной. Катя с трудом разлепила спекшиеся губы. Она так ведь и не попила воды. И теперь – на исходе второго часа осмотра места убийства – жажда сжигала ее огнем. А рядом, словно в насмешку, – большая садовая бочка, полная дождевой воды, из которой, наверное, летом хозяйка этой половины коттеджа поливала свои цветы и грядки. – Алла Викторовна, я не в шоке. Я уже раньше видела… Я и раньше ездила на места происшествий. Катя лепетала это, надеясь восстановить свой статус-кво. – Так вы касались тела? – не отступал полковник Крапов. – Нет. Я ничего не трогала. Я сначала увидела потеки… брызги крови на двери, а потом ее. Я уже сказала вам, что зашла в магазин – тот, что на перекрестке. А туда вбежала эта пожилая женщина. И закричала, что здесь, в девятом доме, убийство. Я велела звонить в отдел, а сама побежала сюда и… – И? – мрачно спросил полковник Крапов. – Вы узнали свидетельницу? Катя молчала. – Я вам снова задал вопрос. – Тогда нет, хотя… мне показалось… сейчас да, я ее вспомнила. Это кассирша в здешнем музее. Мы заходили туда с Аллой Викторовной в день моего приезда в город. – А потерпевшую вы опознали? – Да, – Катя покорно кивнула. – Хотя ее сейчас трудно узнать, но я ее узнала. Это директор музея… я ее видела тогда же… Только я забыла ее имя. – Нина Кацо, – откликнулась Алла Мухина. – Череп проломлен. Это объявил эксперт. Они с Мухиной (та была в резиновых перчатках, но без защитного бумажного комбинезона) как раз переворачивали тело. – Директор музея науки, – повторила Катя. – Я сначала думала, что убили на остановке… то есть что это опять то самое… Перформанс на автобусной остановке, новая жертва. Но остановка чистая… Там ничего не было. – Женщину убили здесь, – сказал эксперт. – Орудие убийства валяется на траве в метре от тела. Катя видела, как Мухина поднялась с колен и сделала шаг в сторону. Оперативники уже сфотографировали этот участок сада. Поэтому она нагнулась и подняла с земли некий предмет. Это была небольшая садовая тяпка. На лезвии тяпки – бурое и налипшая земля. Мухина взвесила тяпку на руке. Эксперт уже приготовил пластиковый мешок – паковать вещдок. – Слишком легкая, – заметила Мухина. – Ручка из пластика. Она мало что весит, эта штука. А Нине Кацо снесли чуть не полголовы. – Что вы хотите этим сказать? – спросил полковник Крапов. – Этот садовый инвентарь как-то не тянет на орудие убийства. По весу. – Там же следы ее крови. Мухина опустила садовую тяпку в пластиковый мешок. Со своего места Катя видела тело директрисы музея. Она лежала почти у самых ступенек. Раньше – ничком. Рухнула в таком положении, когда ее настиг удар по голове. Теперь эксперты аккуратно повернули тело на бок. Катя видела запачканные садовой землей осенние ботинки, задравшуюся брючину – брюки те самые, черные, а вот одежда другая. Короткий плащ бледно-розового цвета и под ним не толстый свитер, как в их первую встречу, а клетчатый пиджак из твида. Нина Кацо собралась выйти из дома.