Стеклянные дома
Часть 86 из 99 Информация о книге
Мирна и Клара бросились следом. – Вызывай «девять-один-один», – велела Рейн-Мари дочери. – Запри за нами дверь. – Я с вами. – Ты должна присматривать за Рей-Реем, – сказала ей мать. – У Армана есть пистолет? – спросила Клара. Глаза у нее были широко раскрыты, руки дрожали. – Non. Рейн-Мари огляделась и схватила кочергу. Мирна и Клара тоже вооружились. Мирна ухватила что-то вроде топорика, а Клара вышла из дома с ершом для чистки дымохода. – Фак, – пробормотала она вполголоса. Стрельба продолжалась, лаяли собаки. Анни кричала в телефон диспетчеру службы «девять-один-один». Сердца женщин бешено колотились, когда они выбежали из дома и бросились по тропинке к дороге. – Боже мой, – выдохнула Мирна. На земле лежали с полдюжины детей. По-видимому, мертвые. Но вот они начали шевелиться, вставать. Смотрели в сторону бистро, открыв рот и опустив руки. – Идите сюда! – крикнула им Клара, махая руками. Она побежала к ним, а они – ей навстречу. Одни плакали, другие были перепуганы. Все понимали, что самое безопасное место в мире перестало быть таковым. Клара направила их по дорожке к Анни, которая стояла в открытой двери и махала им, чтобы бежали быстрее, и тут окна в бистро разлетелись от выстрелов. Рейн-Мари, Мирна и Клара без колебаний побежали в сторону бистро. * * * Рут поползла по полу к Розе, которая сидела под перевернутым столом с более ошарашенным, чем обычно, видом. Дышать стало почти невозможно из-за повисшей в воздухе пыли, выбитой пулями из кирпичей, плитняка, штукатурки. Рут добралась до Розы и легла, укрыв ее своим телом. Только теперь она увидела Изабель Лакост: та лежала на полу с открытыми глазами. * * * Гамаш дотянулся до рукояти пистолета в кобуре умирающего охранника, но, прежде чем он успел его выхватить, его оглушил удар ботинка в лицо. Мир побелел, все расплылось у него перед глазами. Последовал еще один удар. Антон бешено молотил ногой. Злобно, отчаянно бил Гамаша по голове, плечам, рукам. Он крутился, выворачивался и бил одной высвобожденной ногой. Долбил Гамаша, который подставлял под удары плечи, сосредоточившись только на пистолете в кобуре. Наконец ему удалось крепко ухватиться за рукоять, и он вытащил пистолет. Гамаш перекатился на спину, выставил вперед руку и нажал на спусковой крючок – бах, бах, бах. Он стрелял в упор в Маршана, который находился в двух-трех шагах от него и уже целился из винтовки Лакост. Для Маршана это оказалось полной неожиданностью. Его отбросило назад, и он рухнул на пол. Мертвый. Гамаш развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Антон выбежал в заднюю дверь бистро. * * * – Patron, – сказал Жан Ги, когда Гамаш схватил его за руку и помог подняться. – Антон ушел, – выпалил Гамаш и, чуть прихрамывая, двинулся к открытой задней двери бистро. – Oui. Американец со своими боевиками бросился за ним, – сказал Бовуар. Хаос в бистро поразил Гамаша. Лакост лежала на полу, Рут рядом с ней. Держала ее за руку. Что-то шептала. Габри стоял на коленях возле Оливье. Клиенты, которые считаные минуты назад мирно потягивали свои напитки, теперь плакали, жались друг к другу, обнимались, кричали. Звали на помощь. Но он не мог остановиться. – Арман! – закричала Рейн-Мари, когда они с Мирной и Кларой появились среди этого разгрома. Но было поздно. Он уже исчез. * * * – Ты бери Антона, – сказал Гамаш. – Я возьму американца. – Их двое! – крикнул ему вслед Бовуар. Он не знал, услышал ли его Гамаш, а проверять времени не было. Наркоторговцы успели оторваться от них. Но у Гамаша и Бовуара имелось другое преимущество: они знали местность. Знали лес, его тропинки, путь к границе. Отчасти потому, что, готовясь к операции, прошли по этим дорожкам. Отчасти потому, что многие часы провели в доме Гамаша над топографическими картами. Они разговаривали с охотниками и любителями пешего туризма. С геологами и автопутешественниками. С лесорубами и рыбаками. За прошедшие восемь месяцев после обнаружения потайной двери со смазанными петлями в кладовке церкви и после того, как стала понятна важность этого открытия, они во всех подробностях изучили территорию. У контрабандистов такого преимущества не было. Они нашли самый прямой маршрут через лес от тайника времен «сухого закона» до границы. И держались его. «Мы изучаем ситуацию», – отвечал Гамаш с невозмутимостью, граничащей со слабоумием, когда ему под нос совали микрофоны, наставляли на него телекамеры. Задавали резкие вопросы о растущем уровне преступности. И как ни странно, именно этим они и занимались. Изучением ситуации. Хотя это было не совсем так. Да, он изучал ситуацию, но не ту, о которой говорили репортеры. Гамаш приказал тайно обследовать все хижины, сараи, школы и церкви, которые использовались в свое время бутлегерами вдоль границы с Соединенными Штатами. Здесь обнаружились норы, которые никогда не затыкались. Вокруг наблюдательной вышки. Теперь его вышки. Его наблюдательного поста. И тогда он приказал вести наблюдение за всеми этими норами. И они увидели, что квебекский синдикат использовал их все, одну за другой. Но главным образом – Святого Томаса в тихой, прелестной, забытой деревеньке Три Сосны. Откуда без труда можно было добраться до границы. И где босс мог вести наблюдение за трафиком из кухни, в которой он работал сначала мойщиком посуды, а потом шеф-поваром. Антон учился у своего отца и дядюшки, он прошел школу у лучшего друга и доверенного лица своего отца. У Антонио Руиса. В честь которого его и назвали. И теперь он был готов взять дело в свои руки. Гамаш и Бовуар слышали других, которые вырвались вперед. Они догоняли их, потому что торговец наркотиками всегда в движении. Один преследует другого. Американцам необходимо убить главу канадского картеля. Захватить его территорию. А Антону необходимо бежать, набрать новых людей и защитить застолбленный участок. А Гамашу и Бовуару необходимо остановить их обоих. Если же им не удастся это сделать, то начнется кровавая война. Они не могли позволить себе проиграть. Жан Ги, бегущий впереди, сошел с тропинки и двинулся на восток, и Гамаш, поняв маневр зятя, свернул на запад. Они гнали зверя, направляли его туда, где их ждала Туссен с группой захвата.