Суженая

Почему он разозлился? Неужели я опять не так пахну? Но я ведь только что протёрлась чистой озёрной водой.

Я не знала, почему МакГрегор так себя ведёт; почему рычит, стоит мне немного пошевелиться в его руках — и не отпускает, хотя сам говорил, что нам надо торопиться в дорогу.

Оказавшись зажатой в его каменных объятиях, я ужасом чувствовала на своей шее не только дыхание оборотня — его язык то и дело дотрагивался до моей кожи — словно аккуратно пробовал свой будущий обед, а клыки немного царапали незащищенное, нежное горло.

Не вырваться, не пошевелиться.

Хотя тело самого МакГрегора ходило ходуном — так, словно он прямо сейчас готовился полностью перевоплотиться из человека в зверя… Да и он уже начал это делать — клыки, когти, что — то большое и твёрдое впереди, что с силой вжималось в моё тело.

Я чувствовала, что ещё немного — и я позорно заплачу, оскорбив этим свой древний род. Что он собирается делать? — Съесть меня? Или просто загрызть из — за какой — то моей нелепой ошибки?

Я не знала, где я опять ошиблась, что такого сделала «не так», отчего МакГрегор решил покончить со мной на второй день супружеской жизни.

Понимая, что бороться с огромным разъяренным оборотнем бесполезно, я закрыла глаза и принялась молиться, надеясь, что зверь МакГрегора вдруг успокоится.

Даже дышать перестала — испугавшись, что именно дыхание человека провоцирует хищника на агрессию.

Другого объяснения у меня всё — равно не было: оборотни, живя скрытно в своих горах, не делились ни своими секретами, ни даже простыми деталями своей жизни.

И всё же, припоминая все те слухи, которые ходили по горных вождей — и которые я всегда считала глупыми и пустыми — я не могла сдержать дрожжи. Поговаривали, что представители горного народа иногда загрызают людей, если тем им вдруг оказываются не по нраву. Что ж… если это правда…

Если я останусь жива — обязательно начну учить их обычаи, решила я про себя, в то время как пальцы Макгрегора уже рвали ворот моего платья, пытаясь добраться… куда, до груди?

Представив, как буду выглядеть в разорванном платье — у меня ведь не было с собой другого наряда — я горько всхлипнула, с какой — то обречённой покорностью признавая, что многолетняя нищета всё же оставила на мне свой след. Беспокоясь о сохранности своей жизни, я не могла не беспокоиться и о том, в чем буду одета, если жизнь мне всё же сохранят.

Но… кажется, что- то изменилось.

Услышав мой всхлип, МакГрегор замер — и немного отстранился.

Так, что теперь только его жесткая борода немного покалывала кожу моего лица — и только.

Прости, — прохрипел оборотень, с неохотой выпуская меня из своих рук. — Прости, девочка.

Я. сделав несколько шагов назад, осторожно кивнула — не решаясь делать больше никаких движений.

— Мы выезжаем, — сообщил МакГрегор, глаза которого по — прежнему были желтыми — звериными. — Ты поедешь с Монро.

— А можно мне ехать на отдельной…

— НЕТ, — рыкнул оборотень, не дав мне даже договорить фразу. Ощерившись, он опять скупо повторил: — Поедешь с Монро. Это не обсуждается.

— Как скажите, — кивнула я, старательно сдерживая внезапно набежавшие слезы.

МакГрегор махнул рукой в сторону поляны, где остался наш лагерь.

Иди.

Я подумала, что он собирается идти вместе со мной — ведь пусть и не на одной лошади, но мы должны были ехать в одном отряде… Однако супруг остался на своем месте — и лишь буравил меня тяжелым звериным взглядом, не переставая тяжело дышать.

Страшно труся, что любой мой шаг в сторону поляны может стать последним, я все же каким — то чудом дошла до поляны, которая за моё отсутствие полностью преобразилась. Все вещи оказались собранными и притороченными к лошадям; на поляне же меня ждали всадники — как мне показалось, все воины из сопровождения МакГрегора с Монро во главе.

Друг (или помощник) моего супруга, направил ко мне своего черного скакуна.

Миледи, — склонив голову, обратился ко мне Монро, — Сегодня вы поедете со мной.

— Да, — кивнула я, нервно сжимая руки. — Лиам уже сказал мне об этом.

Монро, в одно мгновение спешившись, подсадил меня на лошадь, перед своим седлом.

И помедлив — будто, какое — то время решаясь на этот поступок, вскочил на коня следом.

— Вперед, — скомандовал он, и всадники, разгруппировавшись, начали свой путь.

— Не беспокойтесь, миледи, — заметил Монро, тихо обратившись ко мне. — Сегодня нам предстоит небольшой участок пути — думаю, к обеду мы уже будем на землях клана.

— Разве горы находятся так близко от моего дома? — удивлённо протянула я, посмотрев на всадника.

— У нас хорошие кони, — склонил голову Монро.

— А Лиам?

— Вождь? — переспросил всадник. — Он едет чуть впереди, чтобы проложить нам дорогу.

— Проложить дорогу? — нахмурилась я, не понимая, как один всадник может проложить дорогу по лесной чаще. По крайней мере, я ни разу за всю свою жизнь ничего подобного не слышала. Но, может, у оборотней, есть какое — то магическое средство…


Ещё одна тайна в копилку тайн, — подумала я, решив не настраивать пока на обстоятельном объяснении происходящего — во первых, я была совсем не уверена, что Монро может рассказать мне то, о чем я спрашиваю (а ставить мужчину в неловкое положение мне не хотелось), во вторых, всадник старался держаться от меня как можно дальше, фактически избегая любого контакта со мной.

И чувствуя себя от этого ужасно, я тут же замкнулась и стала просто смотреть на дорогу.

Погрузившись глубоко в свои невеселые мысли, я не сразу заметила, что расположение всадников в отряде сильно изменилось — вчера МакГрегор двигался первым, а все всадники следовали за ним; сегодня же, в отсутствие моего супруга, всё разительно поменялось: лошадь, на которой ехали мы с Монро, со всех сторон окружали воины МакГрегора, и ближе всех — хмурый Линдсей.

-..Я же говорю тебе, в ней совсем нету тьмы, — услышала я откуда — то сбоку рычащий голос одного из воинов. Оборотни явно предпочитали говорить на своём языке, надеясь, что я не пойму их сплетен.

— На миледи запах Вожака.

— Но нет тьмы, — продолжал настаивать молодой мужской голос. — Ты понимаешь, что это означает?

Что?

— Пошевели мозгами, Аарон.

— Я тоже это заметил, — раздался ещё один голос — намного старше первых двух. — Тьма не признала её окончательно. А раз так, она не может быть истинной парой нашего вожака.

— Заткнуться всем, — рыкнул вдруг Монро, руки которого, держащие поводья, стали вдруг трансформироваться, превращаясь в страшные, покрытые черной шерстью, конечности дикого зверя. — Или вы хотите быть растерзанными нашим вожаком?

— Но Монро… вождь не может не чувствовать, что она не та…

— Она — та! — тут же оборвал все разговоры мой сопровождающий. — Ваш вожак не зверь, который станет брать своё по дороге, словно дикий зверь, почуявший течную самку.

— Но ведь…

— …Так делают все…

— Это ведь не стерпишь…

— Не удержишь зверя.

— И она им пахнем

— Я всё сказал, — рыкнул Монро, и все разговоры между всадниками сразу стихли.

Спустя час — полтора всё тот же Монро скомандовал войнам остановку — которую, конечно же, объявили только из — за меня.

Монро настоятельно рекомендовал мне поразмять ноги — но в то же время попросил далеко от лошадей не отходить.

— Вождь сейчас не чувствует вашего запаха, миледи, а я… — Монро сверкнул хищным взглядом, — А я не просто не могу находиться рядом с вами дольше, чем это необходимо.

— Почему не можете? — тихо спросила я, опустив взгляд вниз и ожидая какой — нибудь старой горской традиции.

— Боюсь, что мой запах переберется на вас, — вздохнул Монро. — А я ещё жить хочу.

— Не расскажите, что вы имеете в виду? — взглянув на мужчину, поинтересовалась я.

Воин мягко мне улыбнулся.

— Миледи… мы, как вы уже знаете, оборотни: не только люди, но и звери. Нюх у нас, к примеру, волчий. Не в пример людям, мы отлично различаем самые разные запахи.

— Это я как — раз понимаю, — согласно кивнула я, поскольку именно к такому же умозаключению пришла сама. — Но не понимаю, почему это может быть опасно.

— Потому что наши звери ужасные собственники, — развел руками Монро. — И ни один волк не станет слушать доводов разума человека, если дело касается его избранницы.

Услышав подобное, я даже споткнулась на ровном месте.

— То есть вы хотите сказать, что неважно как относится к Вам его милость…

— Его волк может наброситься на меня, если вдруг к концу дня на вас окажется слишком много моего запаха, — довольно закивал оборотень. — Так живёт наш народ, миледи.

— Это… — я глубоко вздохнула, пытаясь переварить информацию. — Но это ужасно!

Его милость ведь сам поручил вам опекать меня.

Монро, поняв, что его речь произвела обратный эффект, тут же поспешил исправить сказанное:

— Миледи, наш вождь силён и в обычном состоянии привык сдерживать своего зверя.

Но, миледи, вы только — только вошли в его жизнь…

Я молча смотрела на воина.