Суженая

— Это единственная причина, по которой ты можешь понимать нас. Ты одна из нас.

Вожак клана Грейги усмехнулся.

— Надеюсь, это поможет тебе как — то принять и простить своего мужа.

Ни говоря ни слова больше, Дункан тут же стал оборачиваться, полностью принимая форму волка.

Милена тут же охнула, прижав ладонь к раскрытому рту.

Зверь был ужасен.

Когда — то черный огромный волк теперь выглядел жалко: с полностью голыми боками, покрытыми твёрдой коркой, с бельмом на одном глазу и частично порванной пастью, он казался больше поднятым из земли умертвением, а не живым существом.

Ощерившись, зверь обратился назад в человека.

— Зверь не хочет жить без своей суженой, — тихо произнёс Дункан. — Лиама ждёт тоже самое, если ты, в конце — концов не примешь его.

— Нет, — испуганно воскликнула девушка, попятившись назад, — нет…

И тут же позади неё открылся портал, откуда выскочил разгневанный Лиам.

— Дункан, если ты чем — то напугал мою жену, — зарычал было Лиам, но его фраза оборвалась сразу после того, как Милена буквально повисла на нём, обняв его за плечи.

— Что случилось, милая? — прижимая к себе трясущуюся девушку, ласково поинтересовался МакГрегор. — Этот гадкий оборотень напугал тебя?

— Да, — кивнула Милена и тут же замотала головой. — То есть, нет. То есть ты знал, что его волк погибает без суженой? Ох, Лиам!

Мужчина, всё так же нежно прижимая к себе девушку, взглядом показал Дункану, что ему пора удалиться. Вожак Грейги хмыкнул и тут же исчез в портале.

— Я всё слышала, Лиам, — тем временем заплакала Милена, — Я слышала, что ты говорил Дункану про своего волка.

— Я не должен был давать ему волю, — покачал головой МакГрегор. — Мой поступок всё испортил.

— Нет… — тут же возразила Милена. — Никто из нас не всесилен. И у тебя тоже есть слабости.

Это было прощение.

Обняв покрепче жену, Лиам зарылся лицо в её волосы.

— Мир? — поинтересовался МакГрегор.

— Мир, — ответила леди МакГрегор, переворачивая эту страницу своей жизни.

Случайно подслушав разговор Лиама с Дунканом, она по — другому посмотрела на случившееся.

Вертя на пальчике колечко тьмы, появившееся на следующее утро после обряда, она подумала, что оборотни конечно же не люди. И ошибки их у них не человеческие.

В том, что их первая ночь не стала ночью нежности — вина обоих… Они могут и дальше разрушать свою жизнь, оставшись в том лесу, на той кровати… Или попробовать построить что — то другое.

— Ты моё сердце, — прошептал Лиам, сладко целуя свою суженую. — Ты — моя душа, которую я ждал много столетий.

— А с душой надо разговаривать, — мягко упрекнула супруга Милена. — Пожалуйста, пообещай, что больше никаких секретов.

— Обещаю, — тут же кивнул Лиам, наклоняясь к жене, чтобы поцеловать её в губы.

— Кстати, Милена, а как ты поняла наш разговор с Дунканом? — вдруг поинтересовался МакГрегор. — Мы же говорили на языке оборотней.

— Ой, — тут же покраснела девушка. На что её супруг приподнял черную бровь.

— Никаких секретов, да?






Послесловие




Прошло почти полгода с того момента, как отец ворвался в домик ведуньи Арвелы, требуя у меня тотчас вернуться в родной замок.

За это время много воды утекло. Лето в горах сменилось красивой яркой осенью, затем уже и холодной, лютой зимой. Ветра в горах дули такие — что могли запросто оторвать от земли и перекинуть в другой мир, откуда в наши земли проникали страшные чудовища.

Впрочем, когда ты замужем за самым страшным и самым сильным чудовищем, которое, к тому же любит командовать по делу и без дела, даже теребрисы не так страшны.

Шучу, конечно.

За это время мы с мужем сильно сблизились, стараясь как можно больше узнать друг о друге.

Правда вначале, прежде чем я стала открывать секреты своего мужа, мне пришлось узнать многое о себе самой. Предположение Дункана оказалось правдой: во мне действительно имелась небольшая толика крови оборотней. Лиам узнал об этом от Арвелы, когда навещал её, учуяв на мне зелье.

Впрочем, о бывшей своей старшей подруге и наставнице мне больше не хотелось вспоминать.

Лиам же, напротив, порывался снова перейти по следу кольца и наказать хитрую ведунью: рассказав ему про кровь оборотней во мне, она скрыла, что я понимаю язык его народа.

— Так вот откуда ты поняла, что именно про тебя говорили! — схватился за голову Лиам. — Милена, милая…

И меня тут же принялись целовать и обнимать, не давая даже сдвинуться с места.

Что касается прошлого самого Лиама, то о его легендарных походах на разных врагов мне больше рассказывали другие оборотни нашего клана, а сам Лиам предпочитал вспоминать лишь о далеких странах и расах их населявших. Вот кто — бы знал, что на южной границе с империей — на берегу Аверского моря, находится королевство нагов, то есть полулюдей — полузмей.

— Они коварны и осторожны, но, тем не менее, очень воинственны, — заметил Лиам, нежно целуя меня. Мы полулежали на шкуре горного медведя возле разожженного камина и наслаждались поздним, вторым по счёту, ужином. На этом особенно настаивала Айлин: узнав, что я ношу ребенка, наша экономка тут же принялась крутиться вокруг меня словно наседка, опекая ничем не хуже Лиама.

Поскольку утром есть я ничего не могла (травы, которые я взяла с собой из дома помогали усвоиться разве что небольшому ломтику хлеба с маслом), Айлин придумала приносить мне «завтраки» вечером — и это, надо признать, отлично работало. Вот и сейчас, рассеянно щепая кусочек сыра, я внимательно слушала рассказ мужа.

— Так что это маги?

— Наги, Милена, — поправил меня МакГрегор. — Знаешь, они живут совсем по другим правилам, не так как мы.

Прищурившись, Лиам усмехнулся.

— Мужчины в их королевстве обычно содержат целый дворец с наложницами, и никогда не ограничиваются единственной женой.

— Ты шутишь — не поверила я. — Разве так можно?

Лиам улыбнулся и мягко поцеловал меня шею.

— Они просто не знают, что такое настоящая любовь.

Закончившееся видение наконец — то отпустило старую ведунью.

С трудом поднявшись со скамьи, пожилая женщина доковыляла до старого очага и с сожалением посмотрела на затухающие угли.

— Мы выплатили долг Кассандре Маккей, дочь моя, — прошептала она, тяжело дыша.

— Осталось лишь выплатить долг Дункану Грейги и устроить твоё счастье.

Не пожилая женщина — старуха, коей она сейчас и являлась, Арвела тихо рассмеялась.

Конец