Таймлесс. Изумрудная книга

— На обратном пути вы можете захватить цветы, — сказала леди Ариста. — Несколько весенних композиций для холла внизу, на обеденный стол и в музыкальную комнату. Ничего яркого, без ординарных попугаистых тюльпанов, как в прошлый раз, больше белых и нежных желтых и сиреневых тонов.

Мама поцеловала нас всех, уходя на работу.

— Если вам попадутся незабудки, захватите для меня пару горшочков, мистер Бернхард. Или ландыши, если они уже есть.

— Непременно, — сказал мистер Бернхард.

— Да, и если вы уже все равно будете этим заниматься, купите сразу пару лилий, которые можно будет посадить на моей могиле, если я умру, потому что меня, больную, отправили в школу, — сказала я мрачно, но мамы уже не было в комнате.

— Ах, не волнуйся, — попробовал подбодрить меня Ксемериус. — Если это рыжая метелка тоже останется дома, Шарлотта не пойдет просто так в твою комнату. И даже если пойдет, ей сначала должна прийти в голову идея отодвинуть заднюю стенку твоего шкафа и пролезть в пристройку. Но даже там она не отважится залезть во внутренности крокодила. Ну скажи, теперь-то ты рада, что я уговорил тебя сегодня ночью разрезать ему живот?

Я кивнула, хотя при воспоминаниях о темных углах и паутине меня внутренне передернуло, и, конечно, я все равно нервничала. Если Шарлотта действительно подозревала или даже знала, что именно она ищет, так просто она не сдастся. И сегодня я приду еще позже, чем обычно, если у меня не получится отложить посещение бала. Возможно, слишком поздно. Интересно, что произойдет, если Хранители узнают, что украденный хронограф находился в нашем доме? Тот хронограф, в котором не хватало только крови Гидеона, чтобы замкнуть Круг. При этой мысли я тут же покрылась гусиной кожей. Они, наверное, сойдут с ума, если поймут, что находятся на пороге осуществления цели всей их жизни. И кто я такая, чтобы прятать от них то, с помощью чего, может быть, можно будет изготовить лекарство от всех болезней для всего человечества?

— И существует вероятность того, что бедная девочка действительно больна, — сказал Ксемериус.

— Конечно, а Земля — плоская, — ответила я, по глупости вслух.

Все за столом удивленно обернулись на меня.

— Нет, Гвенни, Земля — это шар, — поправила меня Каролина дружелюбно. — Я тоже сначала не могла поверить. И якобы она мчится в космосе ужасно быстро. — Она отломала кусочек от своего тоста и поднесла его к розовому пятачку поросенка. — Но так оно и есть. Не так ли, Маргрет? Еще кусочек с ветчиной?

Ник громко хрюкнул, и леди Ариста неодобрительно скривила губы.

— Разве мы не установили правила, что за столом во время еды не могут присутствовать мягкие игрушки, куклы, настоящие или невидимые друзья?

— Но Маргрет себя хорошо ведет, — сказала Каролина, и все же послушно отпустила поросенка, дав ему соскользнуть под стул.

Тетя Гленда укоризненно чихнула. Очевидно, теперь у нее аллергия и на игрушечных животных.



Хоть Ксемериус мне пообещал защитить хронограф ценой собственной жизни (в этом месте я смеялась, пусть даже не слишком искренне) и тут же сообщить мне, если Шарлотта проникнет в мою комнату, я не могла перестать думать о том, что случится, если Хранители заполучат хронограф. Но все мои мысли были впустую, мне надо было пережить этот день и надеяться, что все будет хорошо. Первое, что я сделала — вышла на одну остановку раньше, решив что-нибудь предпринять против моей усталости в «Старбаксе».

— Ты можешь налить три «эспрессо» в одну порцию «карамель-маккиато»? — спросила я у парня за стойкой.

На что он, ухмыляясь, ответил:

— Только если ты мне за это дашь номер твоего мобильника!

Я присмотрелась и, польщенная, улыбнулась в ответ. У него были длинные темные волосы и очень длинная челка, его внешность напомнила очень интересного типа из французского фильма. Конечно, он был симпатичным, пока я мысленно не сравнила его с Гидеоном. Что я, по глупости, сделала моментально.

— У нее есть парень! — сказал кто-то позади меня. Это был Рафаэль, который, когда я повернулась к нему, в ответ на мой нахмуренный лоб моргнул мне зелеными глазами. — Кроме того, она слишком юна для тебя, что ты легко можешь определить по школьной форме. «Кофе-латте» и один маффин с черникой.

Я закатила глаза и забрала свой спецнапиток, напоследок улыбнувшись, как бы извиняясь.

— У меня нет парня, но в настоящий момент… ну… проблемы со временем. Спроси меня через два года еще раз.

— Спрошу, — ответил парень за стойкой.

— Он точно не спросит, — сказал Рафаэль. — Могу поспорить, что он просит номер телефона у каждой симпатичной девушки. — Я прошла мимо него, но Рафаэль догнал меня на улице. — Эй, подожди! Ну извини, что я помешал тебе флиртовать. — Он недоверчиво посмотрел на свой стаканчик. — Он наверняка плюнул мне в кофе.

Я сделала большой глоток из своего стакана и моментально обожгла губы, язык и верхнюю часть горла, спросив себя, когда снова оказалась в состоянии думать, не было ли лучше получать кофе через капельницу.

— Я вчера ходил в кино с Селией из нашего класса, — продолжил он разговор. — Хорошая девчонка. Очень симпатичная и веселая. Ты так не считаешь?

— Э-э-э? — произнесла я, запачкав нос в пене. (Общение с Ксемериусом постепенно отражается на мне.)

— Мы классно провели время вместе, — произнес он. — Но лучше не говори Лесли, а то она будет ревновать.

Я не выдержала и засмеялась. Как умилительно — он хотел манипулировать мною.

— Окей. Я буду молчать как могила.

— О, значит ты думаешь, что она могла бы действительно меня приревновать? — быстро спросил Рафаэль.

— О да! Как сумасшедшая. Тем более, что в нашем классе нет никакой Селии.

Рафаэль растерянно почесал нос.

— Блондинка… У которой вечеринка…

— Синтия.


— Но я правда был с ней в кино, — жалобно сказал Рафаэль. Школьная форма с идиотским сочетанием жалкого желтого и цвета морской волны выглядела на нем еще хуже, чем на нас. А жест, которым он проводил пятерней по волосам, напомнил Ника и разбудил во мне материнские чувства. Я посчитала, что он заслужил поощрение за то, что не вел себя так самоуверенно и высокомерно, как его брат.

— Я осторожно расскажу об этом Лесли, окей? — предложила я.

Он нерешительно улыбнулся.

— Только не говори ей, что я перепутал имя… ах, не говори ей вообще ничего… или говори…

— Дай-ка я… — Я поправила ему галстук на прощание. — И — поздравляю! Сегодня он правильно завязан.

— Это Синди завязала, — сказал Рафаэль с кривой улыбкой. — Или как там ее правильно зовут?



Первым уроком у нас был английский у мистера Уитмена. Он кивнул, услышав, что Шарлотта заболела, хотя я не могла себе отказать в том, чтобы при слове «заболела» сделать в воздухе жест пальцами, обозначая кавычки.

— Надо было взять его с собой, — прошептала Лесли, когда мистер Уитмен раздавал проверенные домашние задания.

— Хронограф? В школу? Ты в своем уме? Бельчонок бы тут же получил инфаркт. Не говоря уже о том, что он тут же бы сообщил своим дружкам-Хранителям, которые тогда бы меня четвертовали, колесовали или еще что-нибудь со мной сотворили, что предписано их дурацкими Золотыми правилами в таком случае. — Я протянула Лесли ключ от сундука. — Вот, держи ключ от твоего сердца. Вообще-то я хотела отдать его Рафаэлю, но ты же не хочешь. — Лесли закатила глаза и исподтишка посмотрела вперед, где сидел Рафаэль и напряженно старался не удостоить ее взгляда. — Повесь на шею. И не дай Шарлотте его отобрать.

— Крав-мага, — пробормотала Лесли. — По-моему, был какой-то фильм с Дженнифер Лопес? Там, где она в конце избила мужа, распускавшего руки? Я хочу научиться тоже.

— Ты думаешь, что Шарлотта может просто выбить шкаф? Меня бы не удивило, если ее и Гидеона научили открывать замки без ключей. У них, наверное, были мастер-уроки у агентов MI6 «Элегантный метод с заколкой для волос, никакой лом вам не понадобится!»

Я тяжело вздохнула.

— Если бы Шарлотта действительно знала, что мы нашли, она бы давно сообщила об этом Хранителям, — сказала Лесли, покачав головой. — Самое большее — она что-то подозревает. Она думает, что может найти что-нибудь, что позволит ей хорошо, а тебе — плохо выглядеть.

— Да, и если она найдет…

— Я очень надеюсь, что вы разговариваете о сонете номер 130. — Возле нас внезапно вырос мистер Уитмен.

— Мы уже несколько дней не говорим ни о чем другом, — сказала Лесли.

Мистер Уитмен задрал бровь.

— В последние дни я не могу избавиться от впечатления, что вы занимаетесь вещами, которые не на пользу школьным занятиям. Возможно, имеет смысл написать об этом родителям. Я думаю, что за деньги, которые они платят за привилегию учебы детей в этом заведении, они могут ожидать с вашей стороны определенные старания. — С легким шлепком он бросил тетради на стол перед нами. — Чуть больше внимания Шекспиру не помешало бы вашему эссе. К сожалению, весьма посредственно.

— Интересно, кто в этом виноват! — пробормотала я зло.

Нахальство! Сначала все свое свободное время я должна тратить на путешествия во времени, примерку костюмов и танцы, а потом слышу, что я недостаточно уделяю внимания школе!

— Шарлотта тебе продемонстрировала, что обе эти вещи прекрасно можно делать одновременно, — ответил мистер Уитмен, как будто угадав мои мысли. — Ее оценки превосходны. И она никогда не жаловалась. В вопросах самодисциплины ты можешь смело брать с нее пример.

Я гневно смотрела ему вслед. Лесли дружески толкнула меня локтем под ребра.

— Когда-нибудь мы скажем гадкому Бельчонку, что мы о нем думаем. Самое позднее — после окончания школы. Но сегодня это было бы пустой тратой энергии.

— Да, ты права. В конце концов, мне нужны все мои силы, чтобы не заснуть. — Я тут же зевнула. — Было бы неплохо, если тройной эспрессо уже попал бы в мою систему кровообращения.

Лесли энергично закивала.

— Окей, а после того как это случится, мы срочно должны придумать, как ты можешь увильнуть от этого бала.



— Но вы не можете заболеть! — сказал мистер Марли и заломил в отчаянье руки. — Все уже подготовлено. Я даже не знаю, как можно объяснить это всем остальным.

— Вы же не виноваты, что я заболела, — сказала я вяло и с большим трудом вышла из лимузина. — И я не виновата. Это форс-мажор, ничего нельзя изменить.

— Нет! Можно! Даже нужно! — мистер Марли возмущенно смотрел на меня. — Вы совершенно не выглядите больной, — добавил он, что было нечестно, потому что я, жертвуя желанием хорошо выглядеть, стерла с лица мамин консилер.

Лесли сначала хотела добавить немного серых и лиловых теней на веки, но, увидев мое лицо, спрятала косметичку. Круги под глазами отлично подходили для какого-нибудь фильма о вампирах, к тому же я была смертельно бледна.

— Ну, значение имеет не то, насколько я выгляжу больной, а то, насколько я действительно больна, — сказала я и сунула школьную сумку в руки мистеру Марли. Если я так больна и слаба, он может в этот раз и понести ее. — И я думаю, что в этих обстоятельствах посещение бала можно отложить.

— Исключено! — вскрикнул мистер Марли, но тут же хлопнул себя ладонью по рту и испуганно огляделся. — Вы знаете, сколько стоила подготовка? — продолжил он шепотом, пока мы шли в сторону штаб-квартиры, причем я, очень слабая, шла такими маленькими шажками, что мы продвигались вперед очень медленно. — Было совсем не просто подготовить директора вашей школы к тому, что любительская группа актеров хочет использовать школьный подвал для проб некоей пьесы. И граф Сен-Жермен определенно указал, что…

Мистер Марли начинал мне действовать на нервы. (Любительская группа? Директор Гиллс? Я не поняла ни слова.)

— Послушайте! Я заболела! За-бо-ле-ла! Я приняла уже три таблетки аспирина, но это не помогло. Наоборот, я чувствую себя еще хуже. У меня температура. И одышка.

Чтобы подчеркнуть мои слова, я уцепилась за перила лестницы и немножко похрипела.

— Завтра вы можете болеть, завтра! — заблеял мистер Марли. — Мистер Джордж! Скажите ей, что она может заболеть только завтра, иначе весь график… будет нарушен!