Таймлесс. Сапфировая книга

— Ах, ну кто бы мог подумать, моя дорогая кузина!

Он подбежал ко мне. За то время, что мы не виделись, Лукас стал заметно старше. На нём были пиджак и галстук, он отрастил усы, которые ему, вообще-то, не очень шли. Эти усы, оказалось, страшно щекотались, мне пришлось об этом узнать, когда Лукас поцеловал меня сначала в правую щёку, а затем в левую.

— О Хейзл, как же я рад тебя видеть! Как долго ты планируешь пробыть в наших краях? Твои дорогие родители тоже приехали?

— Нет, — пробормотала я. Ну почему я должна была притвориться именно этой противной Хейзл! — Они остались дома… с кошками…

— Познакомься, это Томас Джордж, мой новый помощник. Томас, это Хейзл Монтроуз из Глостершира. Я же тебе говорил, что она скоро приедет меня навестить.

— Я думал, её фамилия — Пурпельплюм! — сказал мистер Джордж.

— Да, — сказала я. — У меня двойная фамилия. И двойное имя. Хейзл Вайолет Монтроуз-Пурпельплюм — ну кто, скажите на милость, такое запомнит?

Лукас посмотрел на меня, наморщив лоб.

— Мы с Хейзл пойдём немного прогуляемся, — обратился он затем к мистеру Джорджу. — Договорились? Если я кому-то понадоблюсь, я разговариваю с клиентом.

— Да, мистер Монтроуз, сэр, — сказал мистер Джордж, стараясь сохранять спокойствие.

— Увидимся! — сказала я.

Лукас взял меня за руку и потянул за собой, мы быстро вышли из кабинета.

Шагая по извилистым коридорам, мы с Лукасом молчали и лишь улыбались один другого шире. Только после того, как за нами захлопнулась тяжёлая дверь дома, и мы очутились на залитой солнцем узкой улочке, я решилась, наконец, заговорить.

— Не хочу я быть этой противной Хейзл, — укоризненно сказала я и с любопытством огляделась по сторонам. Казалось, Темпл не слишком изменился за эти пятьдесят лет, если только не обращать внимание на странные автомобили. — Я что, похожа на девчонку, которая дёргает кошек за хвосты и вертит ими над головой?

— Пурпельплюм! — не менее укоризненно произнёс Лукас. — Ты не могла придумать ничего более запоминающегося, а? — Затем он взял меня за плечи и внимательно посмотрел мне в глаза. — Дай-ка я на тебя погляжу как следует, внученька! Ты ничуть не изменилась за эти восемь лет.

— Ну да, это было только позавчера, — сказала я.

— Невероятно, — сказал Лукас. — Все эти годы я не мог избавиться от мысли, что мне просто померещилось…

— Вчера меня послали в 1953-й, но там я была не одна.

— Сколько у нас сегодня времени?

— Я прыгнула к вам в половине третьего, то есть ровно в половине седьмого меня унесёт обратно.

— Тогда у нас есть ещё немного времени, чтобы пообщаться. Пойдём, за углом есть маленькое кафе, там можно выпить чаю.

Лукас взял меня под руку, и мы пошли по направлению к Стрэнду.[21]

— Ты не поверишь, три месяца назад я стал отцом, — рассказывал он, шагая рядом со мной. — Должен признаться, это такое замечательное чувство. Думаю, я правильно сделал, что выбрал Аристу. Клодин Сеймор ведёт себя совершенно неподобающим образом, да и вообще, она любит пропустить рюмку-другую. Даже с утра.

Мы прошли по маленькой улочке и оказались на широком шоссе. От удивления я остановилась как вкопанная.

Машины неслись и справа, и слева, все они смахивали на авто из ретро-фильмов. Здесь были красные двухэтажные автобусы, точно такие же я как-то видела в музее, оказывается, они ужасно дребезжали, а люди, которые шли по тротуару, все были в шляпах — и мужчины, и женщины, и даже дети! На стене дома кто-то криво приклеил плакат с рекламой фильма «Высшее общество», на нём красовались прекрасная Грейс Келли и ужасный Фрэнк Синатра.

Широко открыв рот и глаза, я вертела головой то вправо, то влево, и едва продвигалась вперёд. Улица была похожа на снимок с чёрно-белой открытки «под старину», только здесь, вокруг, всё было в цвете.

Лукас привёл меня в милое кафе на углу двух улиц и заказал чай с булочками.

— В прошлый раз ты была голодна, — вспомнил он. — Они здесь готовят неплохие бутерброды.

— Нет, спасибо, — сказала я. — Дедуля, знаешь, а ведь мистер Джордж в 2011-ом ведёт себя так, будто никогда меня раньше не видел.

Лукас пожал плечами.

— А, не бери в голову. Прежде чем вы снова встретитесь, пройдёт целых пятьдесят пять лет. Может, он просто-напросто тебя забыл.

— Да, наверное, — сказала я и с раздражением обернулась к курильщикам, которых в этом кафе было предостаточно. Прямо возле нас за овальным столиком сидел какой-то толстяк с сигаретой, а перед ним стояла стеклянная пепельница величиной с человеческий череп. В кафе было так много дыма, хоть топор вешай. Неужели они тут в 1956-ом не в курсе, что существует рак лёгких?

— Узнал ли ты что-нибудь о всаднике?

— Нет, но у меня появилась информация поважнее. Теперь я знаю, почему Люси и Пол украдут хронограф, — Лукас быстро огляделся и пододвинул свой стул поближе ко мне. — После того как мы с тобой виделись, Люси и Пол ещё несколько раз прибывали к нам на элапсацию, ничего особенного при этом не происходило. Мы пили вместе чай, я проверял у них формы французских глаголов, в общем, мы четыре часа скучали и плевали в потолок. Они не должны выхолить за пределы дома — таков был указ Кеннета де Виллера, этот старый сморчок строго следил за тем, чтобы мы не отступали от правил. Однажды мне удалось провести Пола наружу, чтобы он сходил в кино и немного осмотрелся, но нас поймали, так глупо получилось! Ах, если бы нас застал какой-нибудь из низших по званию хранителей, возможно, всё бы обошлось. Но нет, нас поймал сам Кеннет. Все ужасно рассердились. Мне выписали дисциплинарный штраф, а целых полгода после этого происшествия, когда Люси и Пол прибывали на элапсацию, перед Залом Дракона выставляли караул. Всё изменилось, когда я стал адептом третьего уровня. О, большое спасибо, — последние его слова были адресованы официантке, которая выглядела как Дорис Дэй в фильме «Человек, который слишком много знал». Её светлые крашеные волосы были коротко подстрижены, на ней была широкая юбка, и от неё пахло какими-то особыми духами. Приветливо улыбнувшись, она поставила перед нами чай и булочки, и я бы ничуть не удивилась, если бы официантка при этом запела «Que sera, sera».[22]

Лукас подождал, пока она отойдёт достаточно далеко и только затем продолжил свой рассказ:

— Конечно, я пытался осторожно выспросить у них, какие причины могли подвигнуть их на то, чтобы украсть хронограф. Но ничего не выходило. Их единственная проблема состояла в том, что они были ужасно влюблены друг в друга. Кажется, в их времени остальным не очень нравились их отношения, поэтому они держали их в тайне. Всего несколько человек знали об этом, например, я и твоя мама Грейс.

— Может, они сбежали в прошлое, чтобы навсегда остаться вместе, как Ромео и Джульетта? — ах, как романтично.

— Нет, — сказал Лукас. — Нет, причина была всё же не в этом, — он помешивал свой чай, а я с вожделением уставилась на корзинку, полную свежих булочек, которые лежали под салфеткой и пахли так аппетитно.


— Причина — во мне, — сказал Лукас.

— Что? В тебе?

— Ну, то есть, не прямо во мне. Но именно я во всём виноват. Однажды мне в голову пришла совершенно нелепая идея послать Люси и Пола ещё дальше в прошлое.

— С помощью хронографа? Но как…

— Я же говорю, это была совершенно нелепая идея, — Лукас пригладил волосы. — Но мы каждый день проводили по четыре часа в этом постылом Зале, взаперти, вместе с хронографом. Поэтому-то я и додумался до такой глупейшей затеи. Я тщательно изучил старинные планы, тайные записи и Хроники Хранителей, затем достал подходящую одежду и, наконец, считал кровь Люси и Пола нашим хронографом и, в качестве эксперимента, послал их на два часа в 1590 год. Всё прошло гладко. Через два часа они прыгнули обратно ко мне в 1948-й, их отсутствия даже никто не заметил. А ещё через полчаса оттуда они переместились обратно в свой 1992-ой. Всё получилось просто отлично.

Я откусила булочку, намазанную толстым слоем масла. Странно, но когда жуёшь, думается почему-то гораздо легче. В моей голове теснились сотни вопросов, и я решила озвучить первый, который пришёл мне на ум.

— Но ведь в 1590-ом ложи хранителей ещё не существовало, верно?

— Именно, — сказал Лукас. — Даже этого здания тогда не было. Поэтому-то нам так повезло. Или не повезло. Зависит от того, с какой стороны посмотреть, — он от-хлебнул чаю. Лукас до сих пор даже не притронулся к еде, и я невольно подумала о том, как же ему удалось к старости отрастить такой живот. — Из старинных карт я узнал, что здание с Залом Дракона было построено прямо на месте, где с конца шестнадцатого и до начала восемнадцатого века была расположена маленькая площадь с фонтаном посередине.

— Я не совсем понимаю…

— Погоди. Это открытие лишь укрепило нашу решимость. Люси и Пол могли прыгать из Зала Дракона в прошлое прямо на эту площадь. Им просто надо было следить за временем и снова оказаться на этой же площади в назначенный час, тогда они переносились обратно в Зал Дракона. Понимаешь?

— Но если они возникали на этой площади из ниоткуда среди белого дня, как их не арестовали, не заподозрили в колдовстве и не спалили?

— Это была тихая маленькая площадь. Их почти никто не замечал. А если какой-то случайный прохожий и замечал, как они появлялись или исчезали, то он лишь протирал глаза от удивления и шёл своей дорогой. Конечно, такое предприятие было всё равно чрезвычайно опасным, но тогда эта задумка казалась нам просто гениальной. Мы радовались как дети, что сами всё это придумали и смогли всех обмануть, а Люси и Пол, скитаясь во времени, от восторга забывали обо всём. Я, в общем-то, тоже, даже когда мне приходилось как на иголках часами ждать их возвращения в Зале Дракона. Даже представить боюсь, что бы случилось, зайди кто-то в это время…

— Очень смело с твоей стороны, — сказала я.

— Да, — согласился Лукас, но вид у него при этом был немного виноватый. — На такие поступки можно решиться только в молодости. Сегодня бы я так не поступил, ни за что. Но тогда я решил, что если бы это было действительно опасно, то мудрый я из будущего вмешался бы в ход событий. Понимаешь, о чём я?

— Какой такой «мудрый ты из будущего»? — улыбнувшись, спросила я.

— Ну как же, — повысил голос Лукас, но тут же спохватился и продолжил торопливым шёпотом: — Ведь и в 1992 году я буду прекрасно помнить, на какую затею мы с Люси и Полом решились в 1948-ом, и если бы всё провалилось, я из будущего мог бы предупредить молодого легкомысленного себя из прошлого… так я думал тогда.

— Та-а-ак, — протянула я и взяла ещё одну булочку — так сказать, пищу для ума. — Но ты этого не сделал?

Лукас покачал головой.

— Да, какой же я идиот. Поэтому мы день ото дня вели себя всё более легкомысленно. Когда Люси по литературе задали читать «Гамлета», я послал их в 1602 год. Три дня подряд они могли своими глазами видеть премьеру «Гамлета», представленную самой «Труппой лорда Чемберлена»[23] в театре «Глобус».

— В Саутварке?[24]

Лукас кивнул.

— Да. Это стоило нам немалых усилий. Им пришлось перебираться с Лондонского моста на другой берег Темзы, там найти, где же ставят «Гамлета», постараться как можно больше увидеть и запомнить, а потом что есть духу мчаться обратно, чтобы вовремя прыгнуть в 1948-ой. Два дня всё шло хорошо, но на третий день на Лондонском мосту случилась несчастье, Люси и Пол стали свидетелями одного ужасного происшествия. Поэтому они не успели попасть на другой берег вовремя, и очутились в Саутварке 1948-го, в холодной воде Темзы, а я тем временем с ума сходил от волнения, — кажется, на Лукаса нахлынули воспоминания, потому что он стал бледным как мел. — Они добрались до Темпла чуть ли не в последнюю минуту, промокшие до нитки, в костюмах семнадцатого века. Я узнал обо всём этом только когда они снова прибыли к нам на элапсацию.

У меня уже голова шла кругом от всех этих дат и чисел.

— А что за происшествие на мосту, дедушка?

Лукас пододвинул свой стул ещё немного ближе ко мне. Его глаза за стёклами очков совсем потемнели, вид у него был очень серьёзный.

— В этом-то всё дело! Люси и Пол видели, как граф Сен-Жермен кого-то застрелил.

— Граф Сен-Жермен?

— До этого Люси и Пол встречались с графом всего дважды. Но они были совершенно уверены, что там, на мосту, был именно он. После инициации, первого прыжка, их, как и всех остальных, представили графу в 1784 году. Этот год выбрал сам граф, он хотел знакомиться с путешественниками, которые родятся после него, уже в зрелом возрасте. Думаю, тебя ему тоже представили где-то в это же время, — он запнулся, — то есть, представят. То есть… не важно. В общем, Люси и Пол вместе с хранителями и хронографом отправились на север Германии, где граф коротал последние годы своей жизни. Я сам их сопровождал тогда. То есть, буду сопровождать. Это моя обязанность как Магистра ложи — ты только представь!

Я наморщила лоб.

— Может, мы…?

— Ах, кажется, я слишком увлёкся, прости. Но у меня в голове не укладывается, что события ещё не произошли, а при этом они уже давным-давно произошли. На чём мы остановились?

— Как мог граф совершить убийство в 1602 году… о, поняла! Он убил кого-то во время путешествия во времени!

— Именно так. Тогда он был совсем молодым. Удивительнейшее совпадение, что Люси и Пол оказались в том же самом месте в тот же самый момент. Если, конечно, в этом отношении вообще применимо такое понятие как «совпадение». Сам граф пишет в одном из своих многочисленных трудов: Глупцы, что верят в совпаденья, не постигли величья Рока.

— Но кого он убил? И зачем?

Лукас снова огляделся по сторонам.

— Этого, моя дорогая внученька, мы тоже сначала не знали. Прошло ещё несколько недель, прежде чем мы догадались, что к чему. Его жертвой стал Ланселот де Виллер, первый путешественник во времени. Янтарь!

— Он убил своего предшественника? Но зачем ему это понадобилось?