Тайная жизнь писателей

– Открываю. Вам повезло, что вы не стали моей мишенью.

Она внимательно осмотрела ружье с прикладом и ложем из начищенного ореха, с блестящим стальным стволом. Среди узоров на цевье она разглядела страшную голову – скорее всего, Люцифера.

– Это дьявол? – поинтересовалась она.

– Нет, Кучедра, рогатая женщина-дракон из албанского фольклора.

– Милашка…

Тронув Матильду за плечо, он увел ее от поленницы к камину и протянул бокал с вином. Они чокнулись и молча пригубили «Сен-жюльен».

– «Грюо-Лароз» 1982 года! Вы меня балуете! – оценила она угощение.

Потом она опустилась в кожаное кресло рядом с диваном и стала играть с Бранко. Фаулз вернулся в кухню, проверил рагу и добавил в него оливок без косточек и грибов. Осталось сварить рис и отнести в столовую две тарелки и столовые приборы. Кулинарное колдовство завершилось добавлением лимонного сока и яичного желтка.

– Прошу к столу! – позвал он, внося готовое блюдо.

Прежде чем откликнуться на зов, она поставила новую пластинку – музыку из фильма «Старое ружье». Фаулз поднял голову, услышав, как она щелкает пальцами в такт музыке Франсуа де Рубе; вокруг нее кружился Бранко. Зрелище было прекрасное, Матильда чудо как хороша. Было бы естественно плениться и забыться, если бы не твердая уверенность, что все это – изощренное манипулирование друг другом, старание обвести партнера вокруг пальца. Фаулз подозревал, что игра не останется без последствий. Он рискнул и запустил волка (хорошо, волчицу) в овчарню. Никто никогда не подбирался так близко к его тайне, оберегаемой уже двадцать лет.

Рагу удалось на славу. Во всяком случае, оба ели с отменным аппетитом. Фаулз потерял привычку к светской беседе, но ужин вышел веселым – спасибо юмору и задору Матильды, имевшей оригинальные теории на все случаи жизни. Но настал момент, когда что-то в ее взгляде изменилось. Ее глаза все еще светились, но смотрели уже не насмешливо, а серьезно.

– Раз сегодня у вас день рождения, я привезла вам подарок.

– Я родился в июне, какой еще день рождения?

– Значит, я немного поспешила или опоздала, ничего страшного. Вы романист, вам должно понравиться.

– Никакой я не романист.

– Романист – все равно что президент республики, по-моему. Раз единожды звание было присвоено – извольте его носить, даже в отставке.

– Спорно, но ладно, почему бы нет.

Она атаковала его с другого фланга:

– Романисты – самые отъявленные лжецы, так или нет?

– Нет, политики еще хуже. А историки? А журналисты? Не обижайте романистов.

– Вы неискренни. Вы притворяетесь, что повествуете в своих романах о жизни, но это неправда. Жизнь слишком сложна, чтобы записать ее как уравнение или изложить на страницах книги. Она сильнее математики, сильнее вымысла. Роман – это вымысел, а вымысел, если говорить технически, – это ложь.

– Все наоборот. Филип Рот нашел верную формулу: «Роман подсовывает своему создателю ложь, которой тот выражает свою несказанную правду»[5].

Фаулз вдруг почувствовал, что с него довольно.

– Сегодня вечером мы эту проблему не решим. Что там у вас за подарок?

– Я подумала, что он вам не нужен.

– Вы смеетесь надо мной?

– Мой подарок – это история.

– Какая история?

Матильда с бокалом в руке пересела из-за стола в кресло.

– Сейчас расскажу. Когда я закончу, вам ничего не останется, кроме как сесть за машинку и начать стучать.

Фаулз покачал головой:

– Даже не мечтайте.

– Хотите пари?

– Никаких пари на пустом месте.

– Испугались?

– Это вас мне надо бояться? Ничто не заставит меня снова начать писать, и я не представляю, как ваша история сможет это изменить.

– Она касается вас, это раз. В этой истории важнее всего эпилог, это два.

– Не уверен, что хочу ее услышать.


– Все равно я вам ее расскажу.

Не вставая из кресла, она протянула Фаулзу свой пустой бокал. Он взял бутылку, наполнил бокал Матильды и сел на диван. Он уже понял, что болтовне, прелюдии к настоящей дуэли, пришел конец, дальше пойдут серьезные вещи.

– Все начинается в Тихом океане, на заре двухтысячных годов, – заговорила Матильда. – Молодая пара из предместий Парижа, Аполлин Шапюи и Карим Амрани, приземляются после пятнадцатичасового перелета на Гавайях, чтобы провести там свой отпуск.





5

С историей наперевес




Нет ничего невыносимее, чем нести в себе еще не рассказанную историю.

Зора Нил Хёрстен. Следы на пыльной дороге



2000 г.

История начинается в Тихом океане на заре 2000-х годов.

Молодая пара из предместий Парижа приземлилась после пятнадцатичасового перелета на Гавайях, чтобы недельку отдохнуть. Первым делом они выпили в номере отеля весь мини-бар и провалились в глубокий сон. Следующие два дня они наслаждались прелестями вулканического острова Мауи: гуляли среди первозданной природы, любовались водопадами и цветущими полянами, курили косяк за косяком, валялись на мягком песочке, наблюдали с борта арендованной яхты за китами неподалеку от Лахайаны. На третий день, во время урока дайвинга, они случайно утопили свой фотоаппарат.

Сопровождавшая их пара опытных ныряльщиков пыталась выудить камеру, но безуспешно. Пришлось Аполлин и Кариму смириться с потерей: фотографии их отдыха были утрачены. В тот же вечер, после доброй дюжины коктейлей, выпитых в нескольких пляжных барах, горе было забыто.



2015 г.

Но жизнь полна неожиданностей.

Спустя годы американская бизнесвумен Элеонор Фараго, совершавшая пробежку в нескольких тысячах километров от того места, вдоль пляжа Байшавань в районе Кэньдин, что на юге Тайваня, заметила зацепившийся за прибрежный риф предмет.

Была весна 2015 года, 7 часов утра. Миссис Фараго, сотрудница международной гостиничной сети, находилась в командировке в разных странах Азии, посещая отели сети. В последнее утро своей командировки, прежде чем улететь в Нью-Йорк, она решила пробежаться по «Байше», местному Лазурном Берегу. Округлые холмы вокруг, мельчайший золотой песок, прозрачная вода, загорелые купальщики… Там Элеонор и наткнулась на загадочный предмет. Она подбежала ближе, преодолела почти ползком две острые скалы, нагнулась и достала свою находку – фотоаппарат Canon PowerShot в водонепроницаемом чехле.

Где ей было знать – собственно, она так этого и не узнала, – что аппарат молодых французов провел в океане полтора десятилетия и вопреки несчетным преградам преодолел по воле течений расстояние почти в десять тысяч километров. Вернувшись в отель, американка положила фотоаппарат в матерчатую сумку – свой ручной багаж. Через несколько часов, в 12.35 дня, она вылетела из аэропорта Тайбея. Рейс «Дельты» совершил промежуточную посадку в Сан-Франциско и завершился в нью-йоркском аэропорту имени Джона Фицджеральда Кеннеди в 23.08 по местному времени, с опозданием в три с лишним часа. Смертельно уставшая Элеонор Фараго, торопясь домой, забыла в сетке перед своим сиденьем несколько предметов, в том числе тот самый фотоаппарат.





* * *


Бригада уборщиков салона самолета нашла чехол и сдала его в бюро находок аэропорта. Через три недели сотрудник этой службы обнаружил в чехле авиабилет миссис Фараго, выяснил ее телефон и оставил на нем сообщение, а также отправил ей имейл. Ни на то, ни на другое Элеонор Фараго не ответила.

Следуя протоколу, служба продержала у себя аппарат три месяца. По истечении этого срока его продали фирме из штата Алабама, уже много десятилетий скупающей у американских авиакомпаний невостребованный багаж.





* * *


Ранней осенью 2015 года фотоаппарат занял место на полке Центра невостребованного багажа. Это место не похоже ни на одно другое. Все началось в 70-х годах в Скоттсборо, городке в округе Джексон, в двухстах километрах к северу Атланты. Скромная семейная фирма надумала заключать контракты с авиакомпаниями о перепродаже невостребованного багажа, хозяева которого не дают о себе знать. За несколько лет это занятие превратилось в золотую жилу.

К 2015 году склады Центра невостребованного багажа раскинулись на четыре тысячи квадратных метров. Ежедневно фуры доставляли в это место в чистом поле более семи тысяч новых единиц хранения. Со всей страны и даже из других стран туда съезжались любопытные: каждый год миллион покупателей и любителей всевозможных диковин штурмовали магазин, сбывавший товар по низким ценам, а заодно музей при магазине. В нем на четырех этажах экспонировались одежда, компьютеры, планшеты, наушники, музыкальные инструменты, часы. В особом отделе музея можно было полюбоваться необычными предметами, попавшими туда за много лет работы: итальянской скрипкой XVIII века, египетской погребальной маской, бриллиантом в 5,8 карата, урной с прахом неизвестного усопшего…

Здесь, на полке, и очутился наш Canon PowerShot. Защищенный чехлом, он пролежал вместе с кучей других фотоаппаратов с сентября 2015 по декабрь 2017 года.



2017 г.

В рождественские каникулы этого года 44-летний Скотти Малоне и ее 11-летняя дочь Билли, жители Скоттсборо, гуляли по Центру невостребованного багажа. Цены здесь были порой на восемьдесят процентов ниже, чем на аналогичные новые товары, а Скотти не купался в золоте. У него была автомастерская на дороге, ведущей к озеру Гантерсвил, где он ремонтировал автомобили и катера.

После ухода жены он изо всех сил старался быть для дочери хорошим отцом. Джулия бросила их только что, три дня назад. Вернувшись домой как-то вечером, он нашел на кухонном столе записку с холодным сообщением. Разумеется, он испытал боль, которая до сих пор не прошла, но сюрпризом это не стало. По правде говоря, он всегда знал, что жена рано или поздно уйдет. Где-то на страницах книги судьбы написано, что слишком красивые розы живут в страхе перед увяданием. Этот страх толкает их порой на безумные поступки.