Там, где живет любовь
Часть 2 из 46 Информация о книге
– Наконец-то. Разродился! – проворчала Ира, хватая с асфальта темный рюкзак. – Чего вопишь на всю улицу? – подошел к нам Даня. – Если и дальше собираешься с этими инфузориями ворковать, то просто отдай ключи от дома. Или пойдем с нами, есть хочу, сил нет! – Тебе лишь бы брюхо набить, – проворчал Даня, тем не менее направляясь к воротам. Мы с Иркой засеменили следом. Я напоследок обернулась к крыльцу, в надежде, что там появится Марк, но лишь снова встретилась с гневным презрительным взглядом Оксаны. А Ирка уже привязалась к Дане: – Как думаешь, сильно нашей Вере влетит от Соболь? – А что такое? – заинтересовался Даня. – Ир-ра! – рыкнула я, догоняя подругу и ее брата. – Зачем его посвящать в такие глупости? – Какие глупости? Расскажите! – потребовал Даня. – Что вы с Оксаной не поделили? Не хотел бы я заиметь врага в лице Соболь. – Пф, кто эту кулему из отряда куньих вообще боится! – фыркнула я, впрочем, без особой уверенности. – Они не поделили Марка Василевского! – выдала Ира. – Этого пижона? – поморщился Даня. – С модной укладочкой и в стеганой курточке «Барбур»? – Ты его не любишь, потому что он в нашем классе занял твое место! – тут же ядовито отозвалась Ирка. – Вообще пофиг! – запротестовал Даня. – Мое место никто не может занять, поняла? – То-то все бабы теперь на него вешаются, – не унималась Ира. – Ну спасибо! – встряла я. Как она меня ловко ко всем «вешающимся бабам» приписала. Хотя Марк мне нравился, но виду я никогда не подавала. – Ты видела сейчас мой прайд на крыльце? – самодовольно спросил Даня, кивнув в сторону школы. К тому времени мы уже вышли на широкую улицу, на которой располагалась гимназия и совсем рядом мой дом. Из окон кухни было видно ненавистное кирпичное здание нашего учебного заведения. Так себе вид… – Это они по старой дружбе не хотят обижать захиревшего льва, – ответила Ира. Она обожала подкалывать брата. – Че это я захиревший? – оскорбился Даня. – Да мне эта популярность вообще побоку. Это вы, девчонки, пыжитесь что-то вечно. – Ну-ну! Сам ты пыжик! У меня от их спора уже голова разболелась. Свернуть бы куда-нибудь от близняшек, только мы живем на одной улице, да еще и в одном доме. – Как ты меня достала уже! – проворчал Даня. Затем поравнялся со мной и легонько подтолкнул плечом. – Вер, что у вас там с Василевским? Я метнула в Ирку убийственный взгляд, но подруга шагала к дому как ни в чем не бывало. – Ничего у нас с ним нет! – буркнула я. – Больные фантазии твоей сестры. – А-а-а, – протянул Даня. – Это она может. Только разве Соболь не мутит с Кузей? – Ты сплетни о своем прайде похлеще нас собираешь, Симба! – хмыкнула Ирка. – Тебе виднее. – Сдался ей этот Василевский, когда есть Макс? – продолжал удивляться Даня. – О-о, – протянула Ирка. – Ты многого не знаешь о коварстве девчонок, Данечка! Кузя – это так, безобидная синичка в руках, а Марк – прекрасный журавль! С «прекрасным журавлем» я была полностью согласна. А вот Даня только презрительно хмыкнул. Все-таки не нравился ему пришедший в этом году в наш класс Василевский. В кармане джинсовки завибрировал телефон. Я притормозила и крикнула: – Вы идите, я догоню! Даня и Ира, кажется, и не услышали то, что я им прокричала. Продолжили идти и громко спорить о Марке. Я достала из кармана телефон и смахнула уведомление о новом сообщении. Отправитель: засекреченный номер. Текст: «Теперь точно берегись». * * * Не считаю, что стоит обращать внимание на таких дурынд, как Оксана Соболь. Это ниже моего достоинства. Именно поэтому я не придала значения «таинственному» посланию. Все знают, что Соболь с головой не дружит, и лучшее оружие против нее – игнор. Вот она побесится, когда поймет, что я ни капельки ее не боюсь. А если продолжит дурью маяться, расскажу все классному руководителю. А может, и директору. Все-таки я в школе не последний человек. Должны прислушаться. А вообще зря она волнуется. С Василевским мне ничего не светит. Да, мы с Марком часто пересекаемся на собраниях, где решаются организационные вопросы о жизни нашей гимназии. Да, я одна из немногих девчонок в параллели, с которыми он периодически общается… Но на этом все. Марк улыбается мне точно так же, как и остальным гимназисткам. И если кто-то из них после этого принимается строить воздушные замки насчет Василевского, то я точно этого делать не буду. А Оксана лучше бы сразу сделала массовую рассылку среди десятых, потому что я – не единственный объект флирта у Марка. Я даже поначалу решила не рассказывать Ирке о дурацком сообщении, потому что Третьякова точно развопится и найдет в этом сакральный смысл и реальную угрозу. Но все-таки, от нечего делать, показала предупреждение на следующий день во время первого урока. Все равно мы долго ждали опаздывающего историка и заняться было нечем. Просто молча придвинула подруге телефон с открытым сообщением. – И что это? – Ирка округлила глаза. – От кого? Я только пожала плечами. Тогда Третьякова склонилась к телефону, едва не уткнувшись носом в экран. Затем подняла голову и удивленно уставилась на меня. – Это от Соболь, точно тебе говорю. Я ж предупреждала! – Ой, Ир! – Что теперь будешь делать? – Найму двух качков-телохранителей, чтобы встречали меня от репетитора. – Да ну тебя, Вер! – нахмурилась Ира. – Я б на твоем месте реально позаботилась о своей безопасности. – Предлагаешь купить бронежилет? – развеселилась я. – Смейся, смейся! – Серьезно, Ира, что она мне сделает? Маразм какой-то. В этот момент, как назло, к нашей парте подошел Марк Василевский и приветливо произнес: – Вер, привет! Помнишь про сегодняшнее собрание? – Угу, – промычала я, оглядывая класс. Несколько девчонок уже впились глазами в спину Марка. Соболь – в том числе. – Лидия Андреевна просила подготовить списки учеников для летней школы, – продолжил Василевский. Взял мою розовую ручку с единорогами и принялся крутить ее в руках. – Да, это я тоже помню, – ответила я. Василевский что-то задержался у нашей парты. Ирка заерзала на месте. Но следующая фраза одноклассника и вовсе привела Третьякову в ужас. – Тогда я встречу тебя после уроков, вместе пойдем, хорошо? – И Марк так широко и ласково мне улыбнулся, что я совсем растерялась. – Хорошо, – с трудом проговорила я. Язык стал тяжелым и неповоротливым. – Прикольная ручка! – добавил Василевский между делом. – Дарю, – ответила я. Пошутила, конечно. Куда ему эта девчачья розовая ручка? Но Марк взял со стола колпачок в виде единорожьей мордочки, нацепил его на ручку и бережно положил в нагрудный карман рубашки. – Спасибо, – снова улыбнулся он. Ирка схватила меня под партой за руку… В этот момент в класс вбежал запыхавшийся историк, и Василевский отправился на свое место. – Кошмар! – выдохнула Ирка, оглядывая всю свиту Соболь. Подружки Оксаны по-прежнему таращились на нашу парту. – Это не прайд… Это гиены, которые в один ужасный день окружат тебя после уроков! – Господи, Третьякова, отпишись ты от всех этих криминальных пабликов, надоела! – сварливо ответила я. – Ты знаешь, если что, я тебя в обиду не дам! – продолжила шипеть Ирка, пока мы записывали в тетради сегодняшнее число и тему. – Ага, спасибо. – Я столько раз дралась с Данькой и еще одной курице в школьном лагере накостыляла… – Помолчи ты уже, костыль, нас сейчас рассадят, – попросила я. Историк вечно делал нам замечания и грозился посадить Третьякову за первую парту. Вот он уже повернул голову на Иркин разгоряченный шепот, как вдруг, на мою радость, дверь распахнулась, и в класс бесцеремонно вплыла Амелия Циглер – местный изгой. Она перешла в нашу гимназию в девятом классе, да так и не смогла найти себе друзей. Вернее, даже не пыталась. Странная, молчаливая, мрачная… Циглер носила черную одежду и тяжелые ботинки. Даже сейчас, в середине мая, когда в таких бесформенных балахонах можно только упариться. И красилась она тоже ужасно! Жирно обводила подводкой глаза, а губы красила фиолетовой помадой. Если честно, Амелия всегда вселяла в нас с Иркой немой ужас. Вот, кажется, кто мог запросто накостылять – так это она, а не Соболь с Иркой. Я лишний раз Циглер в глаза боялась посмотреть, потому что мы жутко друг друга недолюбливали. И на то были свои причины… – Амелия, вас не учили стучаться? – возмущенно спросил историк. – Тук-тук, – буркнула Циглер. В классе раздались неуверенные смешки. – Кто там? – тут же отозвался Никита Яровой. – Сто грамм, – подключился Даня.